Глава 49
Внезапно «убитого горем» деда, самозабвенно воспевающего реквием по безвременно почившему, хотя и двоюродному, но любимому внуку, с неуважительным скрипом и весьма бестактно привлекающим к себе внимание грохотом прервала распахнувшаяся дверь...
И в неё умилённо-упоённо аплодируя, вошел. истинный маранец, великий воин, самоотверженный борец за справедливость и. что греха таить, не совсем до конца почивший, хотя и двоюродный, но любимый внук.
К слову, осчастливленный явлением внука дед мог бы выглядеть и счастливей, но не выглядел.
В свою очередь, недопочивший внук мог выглядеть бы и побледнее и менее довольным жизнью, но нет. Пышущий здоровьем и сияющий всеми тридцатью двумя зубами он шёл в абсолютной тишине, прерываемой исключительно звуками хлопков, которые сам же и издавал.
- Помнится, в нашу последнюю встречу, ДЕДУШКА, вы были обо мне несколько другого мнения, - сделав удар на слове «дедушка», иронично заметил любимый, но совершенно зря недопочивший, судя по озверевшему выражению лица деда, внук.
- У-у-у-упырь. - взревел «убитый горем» дед, обращаясь к членам Совета. - Держите у-у-у-упыря!
- Где у-у-упырь? - осмотрелся по сторонам внук, откровенно ёрничая. - Ах да, это же я, по вашему мнению, упырь! Так, ДЕДУШКА?! Ну и быстро же вы меняете своё мнение, однако! Я за вами просто не успеваю!
- У-у-у-у-у-упырь! - снова заверещал епископ и послал в ненавистного противника волну обжигающе-леденящего воздуха, которую наследник рода Марано, играючи отрикошетил назад. - Спаси и сохрани нас всех, Мара! - заорал буквально затрясшийся от ярости и ненависти старик и, мгновенно преобразовав ледяной воздух в сотни острых, словно кинжалы сосулек, отправил их в противника, вопя при этом, что есть мочи. - Изы-ыыыыди, нечисть!
Однако внук, который ни разу и не рассчитывал на тёплый приём от дедушки, был готов и к этому. Плотный щит из сотен снежных вихрей захватили в плен сосульки, и теперь кружились вокруг внука и деда, как юла вокруг своей оси.
- Ма-ааара, изгони, молю тебя, упыря лукавого! Защити нас небесная матушка! - судя по тону, настрою и плетению, Владыка закончил игрушки в бирюльки и перешёл к тяжелой артиллерии.
Совершенно обалдевшие члены Совета сначала от появления покойника, а затем и от разыгравшейся на их глазах схватки покойника и почтенного главы Совета, все как один сидели, словно примерзшие к сидениям кресел, на которых они восседали, и только и делали, что моргали глазами. Блым -блым. Блым-блым. Блым-блым...
- Отставить! - взревел медведем Его Величество Ледрих IV, решивший, что пора ему уже вмешаться.
Однако увлеченный своей священной миссией старец уже не слышал никого и ничего.
Воздух вокруг «упыря» вдруг затрещал и заискрился, сминая и круша его защитные покровы.
- Дасуньские ёжики! До чего же силён, этот старый хрыч! И до чего уж искусен в плетении смертоносных чар! - чертыхнулся про себя Марано, почувствовав как невидимые когти впиваются в его череп, проникая сквозь толщь кости, пытаясь добраться до его мозга.
Первыми отказали ноги. Вследствие чего, он, один из самых могущественных магов маранского королевства, рухнул на паркетный пол, словно марионетка, у которой в один момент обрезали все ниточки.
Он попытался освободиться от сковавших его чар, но смог лишь продлить свою агонию. Он увидел, как на лбу его дяди короля выступил пот и понял, что тот тоже пытается ему помочь, но пока безрезультатно.
Хуже того, с каждой секундой его положение становилось всё более и более критическим. Ещё чуть-чуть и он таки, на радость ДЕДУШКЕ, станет покойником.
И всё же, как не ужасно было его положение, его мужская гордость молила, чтобы ему помог кто угодно, но только не мама. Нет, он ничего не имел против своей мамы, но он потратил тридцать лет на то, чтобы за глаза его перестали называть «маменькин сынок».
- Ма-а-а-ра! - взмолился молодой человек. - Не допусти! Если мне суждено выжить, не допусти, чтобы на глазах у Совета Посвященных меня опять спасла именно мама.
Однако Мара оказалась не просто глуха к его мольбам, она просто от души посмеялась над его мужской гордостью.
Снежанна Марано не сразу поняла природу чар, которые сплёл её дядя, но что-то, вероятней всего материнская любовь, подсказало ей, что чары Преосвященнейшего Владыки не столько ментально-стихийные, сколько эмоционально ментально-стихийные. Иначе говоря, чары старца питала как фанатичная ненависть, которую он испытывал к её сыну, как и его не менее фанатичная уверенность в праведности своей божественной миссии, а значит, догадалась она, достаточно «отключить» сознание епископа и его чары потеряют свою силу.
Вот только «отключить» сознание епископа оказалось столько же сложной задачей, как и для всех остальных блокировать силу его чар. Она посылала в старика сотню за сотней ледяных кинжалов, пыталась сбить его с ног снежными бурями и лавинами. Однако все её атаки натыкались на совершенно непробиваемое защитное поле старого маранца.
Понимая, что иначе она своего сына не спасёт, отчаявшаяся мать приняла решение пожертвовать собой...
И вдруг снова скрипнула дверь.
И в этот раз тоже на пороге возник тот, кого здесь не только не ждали, но кого здесь в принципе не должно было быть.
Точнее в этот раз, это был не тот, а та.
И при этом, к тому же, единственное существо в этом мире, которое по странной иронии судьбы, помешанный на святости и праведности епископ, презирал ещё больше, чем своего внучатого племянника.
- Ой, простите! - испуганно пискнула заблудившаяся и потому совершенно случайно забрёдшая не в ту дверь Элизабет. И. потеряла дар речи, уставившись во все глаза на лежащего на полу огромного зала содрогающегося в конвульсиях мужчину. Она понимала, что это не может быть Марано, но не могла отвести глаз.
Впрочем, буквально через пару секунд она опомнилась, снова пробормотала извинения и тут же попыталась закрыть дверь.
Однако Преосвященнейший Владыка, в котором к тому моменту фанатизм и ненависть совершенно и начисто заглушили уже глас разума, просто не мог не воспользоваться таким удобным случаем.
- Вот так удача! - возликовал в нём охотник. - Одним выстрелом двух зайцев!
И послал в девушку сокрушительную по своей мощи волну смертоносного заклинания.
Но как говорится, за двумя зайцами погонишься.
Реакция у готовой на всё ради того, чтобы защитить своего сына матери оказалась молниеносной, она мгновенно осознала: дабы послать заряд такой силы, епископ должен был где-то взять силу. А где же ещё, если не из защитных резервов?
И оказалась права.
И хотя посланные ею ледяные кинжалы, сами по себе, доставили такому могущественному маранцу как Марадебулье хлопот не более, чем рой надоедливых мошек, они всё же отвлекли достаточно, дабы отправленная следом лавина снега сбила его с ног.
Сбитый с ног маг потерял концентрацию всего на одно мгновение, которого, впрочем, его противникам хватило с лихвой...
У атакованного семью сильнейшими магами королевства, трое из которых были потомками Мары, Преосвященнейшего Владыки не было ни одного шанса, чтобы вернуть себе потерянную инициативу. Зато были все шансы, чтобы оказаться в полной власти чужих чар.
- Стра-а-а-ажа! - устало распорядился монарх, вытирая со лба пот. - Под стражу! Его! -указал он на спелёнатого чарами родственника. - Точнее сначала в антимагические кандалы! А затем под стражу!
- Но, Ваше Величество! - попытался возразить кто-то из членов Совета.
- Сначала этого в антимагические кандалы! - приказал Его Величество тоном, не терпящим возражений. - Потом я всё всем объясню! Вернее, не я, а вот этот, который недопокойник! - кивнул он на своего племянника.
- Эди! Хватит валяться! Сначала всё объясни людям, а потом можешь стонать и стенать столько, сколько тебе угодно!
- А с ней что делать? - поинтересовался один из гвардейцев, указывая на по -прежнему стоящую, словно изваяние, девушку. - Тоже под стражу?
- Кто она? А она что жива? - устало отреагировал монарх, слишком усталый и озабоченный, чтобы удивиться, как тому что Элизабет Норфлок не испепелило на месте смертельное заклятие, как и тому, что она вообще оказалась в зале заседания Совета Посвященных.
- Вроде жива. - неуверенно заметил гвардеец, с опаской покосившись на девушку.
Элизабет между тем была настолько обескуражена, что не сразу поняла, о ком именно говорят гвардеец и монарх. Она слишком хорошо разбиралась в природе магических плетений, чтобы суметь объяснить себе, как так получилось, что она всё -таки выжила. И не просто выжила. Заклятие даже не зацепило её.
Или всё же зацепило?
«Нет, - мысленно возразила она сама себе. - Если бы зацепило, я не отделалась бы только жаром в груди и пылающими ушами. Или же?..»
Руки Элизабет сами собой потянулись сначала к амулету, дару Макоши. Затем, к серьгам, которые для того, чтобы не терять связи с ней, попросил её носить Марано. Которые она так и не сняла. Пыталась несколько раз, но не смогла.
И амулет и серьги оказались почти обжигающе горячими.
Кстати, о Марано.
Уж слишком это стонавшее совершенно как живое тело, лежащее рядом с епископским, подозрительно сильно напоминало тело почившего королевского прокурора, которого она вот уже как три дня горько оплакивала.
- Госпожа Норфлок, может вам лекаря? - заботливо уточнила Снежанна Марано.
- Госпожа Нор... Лиз?! - удивилось мгновенно перешедшее из лежачего в сидячее положение тело, оплакиваемого ею покойного прокурора.
Тело, к которому Его Величество обращался как «Эди -недопокойник».
В отличие от епископа, Элизабет понадобилось всего секунда, чтобы сложить «2+2» и получить конкретно и точно «4».
Сумасшедшая радость затопила её внезапной десятибалльной волной, которая, впрочем, не помешала ей вынести королевскому прокурору приговор, не подлежащий обжалованию.
- Ну и редкостная же ты сволочь! - звонко и громко прозвучало в зале заседаний, невзирая на то, что взбудораженные члены Совета гудели как пчелы в улье.
- Ли-иииз! - несмотря на свое довольно-таки помятое состояние-нестояние, сволочь-недопокойник чрезвычайно резво вскочил на ноги. - Лиз, я всё объясню!
Впрочем, как только кулак только что считавшейся покойницей девушки встретился с его челюстью, он тут же вновь оказался лежачим, да и улей - тоже утих.
«Получил?!» - мысленно позлорадствовал внешне совершенно невозмутимый монарх.
- Бить лежачего?! Какое варварство! Какая дикость! - гневно вступилась за уроненное на пол драгоценное дитятко сердобольная мать. И пусть у неё и самой чесались руки надавать дитятку тумаков, но ей - можно! А вот другим - ни-ни!
- Вообще-то на тот момент он уже. или ещё. лежачим не был, хе-хе! - справедливости ради, заметил монарх, который искренне не только сочувствовал, но даже и завидовал «варварше-дикарке».
- Так вот значит, как ты мне доверяешь?! - это обвинение прозвучало уже в абсолютной тишине. И к тому же, зал заседаний ещё и отличался абсолютно превосходной акустикой.
- Ли-иииз! Я всё объясню! Ты всё неправильно поняла! - несмотря на головокружение и угрозу вновь получить по физиономии, поднялся на ноги недопокойник.
Однако Элизабет не считала, что она что -то неправильно поняла.
Как же все они её достали! Все! И Кристиан и этот и. В общем, все!
Всё! С неё довольно!
Она опрометью кинулась на выход и с силой, неожиданной для её хрупкого телосложения, хряпнула дверью так, что стены зала заседаний содрогнулись, а физиономии на многочисленных портретах почётных вечных членов Совета укоризненно поморщились.
Лиз, подожди!
Бросился следом за ней Марано.
- Ты куда?! - возмутился монарх. - Эй ты, недопокойник лихов! Ты сначала здесь всё всем объясни! А потом уже за девками бегать будешь и что-то им объяснять! - грозно рявкнул монарх, не сомневающийся в том, что такого тона его племянник не ослушается.
И потому не просто удивился, а искренне, до глубины души, оскорбился, когда ответом ему стала... неуважительно резко громыхнувшая дверь
- Я его таки прикончу! - искренне пообещал монарх неодобрительно и как -то даже жалостливо косившимся на него с портретов почётным членам Совета, тем самым, которые почили истинно, а не как некоторые недопокойники. Обиженно подумав при этом, как же несправедлива к нему судьба, Эди - проявил неуважение, а недовольно косятся предки почему-то на него.
- Нет, не прикончишь! - не терпящим никаких возражений тоном заявила мать недопокойника. - Потому что первой его прикончу я!
- Если дашь на это посмотреть, - ухмыльнулся брат. - Тогда по рукам!
- Не вопрос! - прыснула со смеха Снежанна. А следом за ней рассмеялся и грозный монарх.
Все, как один, члены Совета в замешательстве уставились на заливающегося смехом монарха и его сестру. И их откровенное недоумение и настороженность во взглядах моментально напомнило Ледриху IV о том, где он и зачем они собрались в этом зале.
«Король я или не Король, в конце-то концов? - раздраженно подумал Его Величество. -Вообще-то Король, - напомнил он сам себе. - И если я - Король, то значит, заслуживаю соответствующего уважения, то есть почтения!»
- Стража! - взревел Его Величество. - Догнать наглеца, посмевшего пренебречь моим приказом и немедленно вернуть!
- Есть! - отрапортовали два ближайших к нему гвардейца, искренне желающие услужить своему королю. - Догнать и доставать! - и оба ни на секунду не задумавшись, ринулись выполнять королевское поручение.
Однако в пути их всё-таки нагнала мысль разумная, которая заставила их задуматься и уточнить некоторые детали поставленной перед ними задачи.
- Ваше Величество, - обернулся один из них, - а-а-а-а. - но под грозным взором монарха «смельчак» тут же растерял всю свою смелость.
- А если он сопротивляться изволит? - всё-таки облёк в слова мысль своего сотоварища другой гвардеец.
- Значит, вы мне его доставите силой! Тоже мне проблема! - недовольно проворчал Ледрих. - А-ааа? - догадался он. - Вы опасаетесь, что вдвоём вы не справитесь с моим племянником? Так возьмите с собой столько людей, сколько потребуется, но доставьте мне этого неблагодарного и безответственного, даже если его придётся тащить сюда в антимагических кандалах!
- Рих! - всплеснула руками ужаснувшаяся мать неблагодарного и безответственного.
- Устал я, Снежа, от его неуважения и наплевательского отношения к долгу и обязанностям. И поэтому просто обязан проучить! - провозгласил свою безапелляционную волю монарх.
- Ледрих, не надо гвардейцев, - взмолилась Снежанна. - Я сама верну Эди!
- Хорошо, - вздохнув, кивнул монарх. - Разрешаю тебе пойти во главе моих гвардейцев...
- Это не совсем то, о чём я тебе попросила, Рих! - заметила сестра, гордо задрав подбородок.
- Но это всё, что я могу тебе предложить! - столь же гордо задрал подбородок брат.
- Ла-адно, как скажете Ваше Величество, - сквозь зубы прошипела младшая сестра и, махнув рукой гвардейцам, скомандовала: «Следуйте за мной!».
«Бравые» королевские гвардейцы, следуя за Её Высочеством, все как один, мысленно обратились к Маре, молясь, чтобы матери удалось договориться с сыном без их вмешательства, поскольку, ни одному их них не хотелось стать жертвой на заклание в разборках сумасшедшей королевской семейки.