Глава двенадцатая

Меня уверенно вели по очень светлым позолоченным коридорам, где обитали картины, гобелены, статуи и… цветы. Много, очень много самых разнообразных цветов, и аромат от них стоял такой нежный, сладкий, чуть пьянящий.

Но больше всего мне нравилась моя ладонь в крепко сжимающей руке лорда Армейда.

И в какой-то момент я поняла, что не разглядываю убранство дворца, не оборачиваюсь на идущего за нами Аеда, не реагирую на слуг и охрану, а переставляю ноги и, как зачарованная, во все глаза с упоением смотрю на Ренара, идущего чуть впереди.

Его уверенность подкупала. Спокойствие, непоколебимость, решительность кружили мою голову. А от нежного, бережного удерживания моей ручки по телу расползались волны тепла.

– А куда ты ходил? – полюбопытствовала я в итоге.

Ренар, не останавливаясь, повернул голову, нежно улыбнулся мне так, что в душе всё запело, и ответил:

– Нужно было решить ряд вопросов.

Я помолчала, решая, спрашивать или нет, но рот открыть так и не успела, любимый сам сказал:

– Нам предстоит тщательно разобраться в ситуации. Твои родители – лишь часть произошедшего, но даже для разбирательства в их деле уже подняли архивы десятилетней давности и опрашиваются очевидцы тех времён и мест.

Я растеряно кивнула, запоздало поняла, что Ренар не видит, и задала волнующий вопрос:

– А почему ты для начала не поговорил с ними лично?

Я не обвиняла, просто спрашивала, но лорд Армейд остановился, вынуждая прекратить движение меня и тормознуть в трёх шагах от нас Аеда, повернулся, прямо посмотрел мне в глаза, вздохнул и серьёзно негромко ответил:

– Потому что для тебя было важно самой всё от них узнать. Вы, кстати, поговорили?

Неопределённо мотнув головой, тихонько призналась:

– Не обо всём, но… они сказали многое. Больше, чем мне хотелось бы знать…

Сказала и вздрогнула, поняв, что до этого момента сама себе в этом не признаваясь и вряд ли призналась бы. Ренару вот сказала, от себя даже мысли гнала.

– Иди сюда, – позвал любимый и мягко притянул к себе, крепко обнял, прижав мою голову к своей груди там, где билось его сильное сердце.

Неожиданно даже для самой себя я спросила:

– Вернёшься к ним со мной?

И застыла, не дыша, в ожидании ответа.

Тишина… гулкий удар моего сердца…

– Если ты хочешь, – тихие слова только для меня.

Выдохнула, не скрывая облегчения, и вновь удивилась и сама, едва осознала, что да, мне действительно хочется, чтобы Ренар был рядом, когда мама с папой буду рассказывать о последствиях страшнейшего периода моей жизни.

С Ренаром мне даже дышать было спокойнее.

– Спасибо, – выдохнула едва слышно.

Но он услышал, он слышал меня всегда и везде.

Чуть отстранил, не выпуская из объятий, коснулся моего подбородка, и едва я закинула голову, поцеловал… нежно-нежно, так, что земля ушла из-под ног и тревоги отступили, а в груди разлилось, как тёплая речка, счастье… Бесконечное, окрыляющее счастья, от которого так сильно хотелось обнять весь мир, которым хотелось поделиться со всеми вокруг, от которого душа цвела…

И тут раздался задумчивый голос Аеда.

– А я думал, ты артефактор.

Волшебство разлетелось, как хрустальная ваза от удара об пол! Я глухо застонала, Ренар едва слышно рыкнул и сжал меня куда крепче.

Разрывать поцелуя нам не хотелось, возвращаться в реальность тоже, и уже вообще ничего не хотелось, только делить этот миг на нас двоих…

– А почему усомнился? – недовольно спросила я, поворачивая голову к королю и не имея никакого желания разрывать объятья с лордом Армейдом.

Наверно, именно из-за того, что прижималась к нему всем телом, я отчётливо ощутила, как архимаг сделал короткий резкий вдох и перестал дышать…

– А ты на цветочек глянь, – несколько напряжённо посоветовал боевой маг.

Уже предчувствуя, что ничего хорошего я там не увижу, рывком развернулась на месте, да так стоять и осталась, изумлённо глядя на белые крокусы в прозрачной вазе… срезанные цветы, что прямо на глазах расправляли лепестки и листья, удлиняли стебли, напитывались энергией, заставляющей их буквально сверкать изнутри и тянуться вверх…

– А-а что происходит? – протянула шокированная адептка Государственной магической академии.

А потом сама и поняла.

Я – Природный маг, и счастье внутри меня оказалось такой силы, что энергия от него потекла наружу и нашла применение там, где я привыкла её использовать.

От моего счастья натурально цвели цветы…

Просто невероятно…

Ренар обнял, ничего не говоря, поцеловал в волосы и повёл дальше.

* * *

А вот ловить метаморфов меня не взяли. Что обидно! Меня, к слову, и выставили весьма обидным способом.

Едва оказались в мастерской королевских артефакторов, Ренар передал мне один из многочисленных уже созданных маячков, под изумлёнными взглядами работающих там я внесла все озвученные папой изменения и запоздало заметила, как изумление на лицах артефакторов сменяется ужасом. Причины поняла не сразу, но потом повернула голову и увидела крайне внимательный взгляд лорда Армейда, обращённый на работников.

Он не стал ничего говорить и, повернувшись ко мне, благородно не заметил молчаливого побега находящихся на грани обморока мастеров.

– Закончила? – осведомился, ловко забирая камушек из моих пальчиков. – А теперь обратно к маме с папой, я сейчас буду. Без меня никуда не уходить, не колдовать, ничего не предпринимать и… не сжигать.

Молча и возмущённо посмотрела на архимага, тот ответил мне прямым уверенным взглядом.

– А дышать можно? – лениво вставил Аед, находящийся тут же, только в нескольких шагах от нас.

В портал зашвырнули нас обоих. Без разговоров.

Но растерялась и обиделась я одна – Аед, едва магический переход угас, весело мне подмигнул и нахально заявил:

– Всё, можем сбегать.

Я вздохнула, устала уже от всего этого, и на споры и ругань сил у меня не осталось, а уж на побег тем более. Взяв Аеда за руку, затащила следом за собой в камеру. Его просто если без присмотра оставить, он дел наделает, точно знаю, так что с собой притащила, к койке, где он в прошлый раз сидел, толкнула, а сама на свой стул тяжело опустилась.

– Из-за вас охранки выли? – мама ближе подалась, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

– Лия спалила древний дорогущий гобелен, – мигом сдал контору боевик, продолжая как-то задумчиво меня рассматривать.

И что-то ой как мне сразу нехорошо от этого взгляда стало!

– Слушай, нет, – сразу сказала я, отрицательно качая головой.

– Что «нет»? – почтительно поинтересовался парень, у которого теперь и глаза сверкали… предвкушающе так!

– Всё нет! – я окончательно разнервничалась. – Ренар запретил что-либо делать.

– Тебе, – пропел коварный маг, уже, похоже, принявший решение на мой счёт!

– А что происходит? – мама недоумевающий взгляд с побледневшей меня на ухмыляющегося с ожиданием Аеда перевела.

Папа ничего не спрашивал, он просто мрачно смотрел на короля, словно уже знал, что тот задумал.

Я не знала, но была категорически против, о чём и намеревалась решительно заявить, даже ближе подалась и рот открыла, но вместо вразумляющей речи с моих губ почему-то слетело:

– И что ты задумал?

Боевик просиял радостной улыбкой и одобрительно заявил:

– Наш человек! – и тут же так спокойненько, безразлично даже: – Как смотришь на охоту на древнюю колдунью?

Я мгновенно скривилась и на спинку стула откинулась, мама тоже сморщилась, идею не оценив, а вот папа выругался и именно Аеду тихо и грозно сказал:

– Не лезь в это, парень. Понимаю, тебя, не спрашивая, королём поставили, ну так правлением и займись. Архимаги не идиоты, риски просчитали и сразу уяснили: смерть действующего короля – лишь вопрос времени.

Да?

Задумчиво потерев шею, я нахмурилась и озвучила непонимание вслух:

– Почему?

Папа оторвал тяжёлый взгляд от молча смотрящего на него Аеда, повернул голову, тепло улыбнулся мне… свет в этой слабой улыбке мгновенно сменился виной, сожалением и осуждением, обращённым не ко мне – к самому себе.

И папа, темнея лицом и суровея взглядом, ответил всё тем же негромким проникновенным голосом:

– Подумай сама, Делюша. Они совершили ошибку и допустили до правления колдунью, которую одни считали давно сгинувшей, а другие – и вовсе злодейкой из детских сказок. А теперь представь себе, что та, кто являлась коллекционером магических даров, получила в свои руки власть фактически над целым континентом. Архимаги, основная сила страны, её ни в чём даже не подозревали… что тоже наталкивает на интересные размышления, не так ли?

О, да… Например, я подумала о том, насколько сильной, умной и осторожной была Альвхейда, раз сумела всех, абсолютно всех задурить, убедить в своей невинности и невиновности и проворачивала злодеяния прямо у всех на глазах. Прямо у архимагов под носом…

И закрались у меня обоснованные сомнения на её счёт.

«Пер-р-ремещается. По трём континентам её ловим, дрянь», – сказанное Эйзором Агароном в ответ на вопросе Ренара: «Отследили?».

Но что… что, если она не перемещается? Что, если она не прячется и даже не пытается?! Ведь если подумать – такая сила, такой ум, столько столетий опыта! Да для неё даже архимаги – дети! А мы все и вовсе младенцы!

Что, если она лишь делает вид, что действительно бежит? А сама, отвлекая на мнимую охоту Армейда и Агарона, проворачивает что-то прямо у нас под носом?

О, хорг!..

А папа, не подозревая о моих судорожных размышлениям и сковавшем ужасе, помолчал и продолжил:

– А теперь подумайте, могла ли Альвхейда за столько лет не тронуть собственного мужа, не переделав того как минимум в марионетку, как максимум…

– В смертельную ловушку, – подхватил мысль подобравшийся Аед. – Бездна, а это интересно! Столько лет совместной жизни, никаких подозрений и колоссальные возможности – я бы на её месте оторвался от души.

– Она древняя, – медленно проговорила я, поочерёдно обводя присутствующих тяжёлым взглядом, – древняя и… способна поглощать чужую магию. Много, очень много самой разной магии. И архимаги появляться перестали, и… про Авгура Сидуса я давно ничего не слышала!

Тюремная камера королевского дворца погрузилась в напряжённое молчание. Мы с Аедом переглядывались, осознавая масштаб катастрофы – это я, и подставы, в которую угодил – это он.

– Так, насколько я понял, вас двоих вытащили из рабства Альвхейды? – Аед первым же себя в руки взял.

– Примерно так… – нехотя ответила мама.

– Ага, с «прячемся от колдуньи» теперь понятнее, – боевик явно вознамерился разобраться во всём здесь и сейчас. – И сколько вы в рабстве пробыли?

Ему никто не ответил. Мама с папой даже не переглянулись, но на мага оба смотрели мрачно.

А потом кто-то выдохнул едва слышное:

– Десять лет…

– Да быть не может! – Аед аж подскочил, привычным жестом нервно попытался пригладить волосы и тут же рухнул обратно на койку, словно у него сил стоять не было. Потрясённо посмотрев сначала на алхимика, после на артефактора, он в каком-то священном ужасе прошептал: – Целых десять лет?!

Да, лорд Аграэд всё же оказался очень сообразительным, что и продемонстрировал в следующее мгновение, стремительно повернув голову и направив на меня удивлённый взгляд.

Я практически видела, как в его голове складываются в единую картинку все слова, фразы, всё, что он успел узнать.

Ещё один, оценивающий взгляд на меня и в голубых глазах короля растеклось неподдельное сожаление, а с губ слетело тихим стоном:

– Ох, Ли…

Он больше ничего не сказал, но нам больше уже и не надо было.

И так грустно стало… мне, а родители почти натурально утонули в чувстве вины, которое всеми силами пытались отодвигать от себя всё это время, пока мы говорили.

– Знаете, один очень хороший человек когда-то сказал мне, – произнесла я негромко, вообще едва слышно, но в звенящей тишине мои слова услышали все и на меня тоже все посмотрели. – Он сказал, что сожалеть о прошлом – значит, убивать будущее.

Ответа не последовало, и я продолжила сама.

– Я не знаю, сколько у меня времени… сколько у нас времени. Возможно, Альвхейда уже через минуту нанесёт решающий удар, который сотрёт с лица планеты весь наш континент. И менее всего мне бы хотелось тратить свои последние минуты на боль прошлого. Я думаю… нужно не сожалеть о сделанном и утраченном, а навёрстывать упущенное.

Реакцией на мои слова стали потрясённо-задумчивые взгляды.

А потом мама улыбнулась с такой нежностью, словно весеннее солнышко светило, вспорхнула со стула, мгновенно оказалась рядом со мной и стиснула в крепких-крепких, практически болезненных объятьях. Но я не жаловалась, мне, честно говоря, даже этого показалось мало… И я изо всех сил обняла её в ответ, без слов говоря, как сильно скучала, как тяжело мне было без неё, как я до слёз рада, что они живы и… живы! Хорг, да если бы я знала… если бы хотя бы знала… И я же искала, изо всех сил, задействовав всё, что у меня было, но так и не смогла найти даже намёка на то, что они оба живы…

Папа к объятьям присоединился немного внезапно и весьма оригинально.

Не смотря на то, что ему явно было тяжело, он нас с мамой попросту сгрёб и потянул на себя, усадил, вскрикнувших, каждую себе на колено, стиснул и застыл без движения, дыша едва-едва, будто не веря… да никто не верил до конца, что мы теперь вместе… никто из нас.

Но мы папу всё равно, чуть руки разжав, к общим обнимашкам приняли.

И тут прозвучал нахальный голос Аеда. Ну, конечно, кого же ещё?!

– А меня обниматься возьмёте?

Ему никто не ответил, мы в принципе предпочли сделать вид, что ничего не слышали. Только я носом тихонько шмыгнула, мама украдкой слёзы вытерла, а папа едва слышно судорожно вздохнул.

– Молчание – знак согласия? – продолжил испытывать наше терпение маг.

И я не выдержала, просто откровенно послав целого короля:

– Аед, сходи… подожги что-нибудь в коридоре!

На это мне ответили важным:

– Ещё бы я собственные коридоры жёг!

Помолчал, подумал и так невзначай поинтересовался:

– А ты где учишься?

Мне мою академию мгновенно стало очень жалко! Но потом я вспомнила, кто у нас руководящую должность занимает, и волноваться перестала.

А ожидающему ответа магу невинно сообщила:

– У нас ректор – лорд Армейд.

Молчание монарха превратилось в весьма напряжённое, и у меня осторожно, но с надеждой уточнили:

– Который?

Надежда боевика издохла в судорогах, но убила её даже не я.

– Единственный и неповторимый, – прозвучало угрожающе-насмешливое от двери.

Я и сама не поняла, в какой момент вспорхнула на ноги, устремившись к любимому со счастливой улыбкой на лице. Просто была очень-очень ему рада, рада тому, что он цел и невредим, да и просто что пришёл, нашёл время…

Опомнилась, только сделав несколько шагов по направлению к нему. Замерла, стремительно краснея от смущения, медленно обернулась.

Мама, продолжая сидеть у папы на ноге и обнимать его рукой, переводила изумлённо-испуганный взгляд с меня на архимага и обратно. Папа не переводил… он просто неотрывно на Ренара смотрел, словно пытался прожечь в нём дыру.

И моё смущение как-то незаметно сменилось нервозностью и тревогой.

– Мам, пап, – не смотря на то, что щёки ощутимо пекло и в целом мне было очень стыдно, я решила сразу всё прояснить, чтобы избежать последующего недопонимания и чего-нибудь в духе вызова на магическую дуэль.

Родители медленно перевели взгляд на меня.

Я же, полная решимости, развернулась, подошла к смотрящему на меня с лёгкой насмешкой в глазах лорду Армейду, взяла его за руку, затащила, не сопротивляющегося, в камеру, подвела к столу и вновь посмотрела на семью, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, задавить страх и выпалить:

– Позвольте представить вам лорда Ренара Армейда, ректора моей академии, честного, благородного и справедливого человека и… моего любимого мужчину!

Высказала! И застыла, не шевелясь, не дыша, боясь даже моргнуть.

И такое ощущение, словно время остановилось и мир застыл, и мы все тоже – не дышащая я, ободряюще сжимающий за руку Ренар, потрясённые мама с папой и их прикованные ко мне полные ужаса глаза и… ржущий Аед.

Боевой маг сначала смеялся беззвучно и практически незаметно, но именно его громогласный хохот убедил меня в том, что время таки не остановилось, да и родителей из оцепенения тоже именно Аед вывел.

– Дыши, – так, чтобы услышала только я, шепнул склонившийся ко мне лорд Армейд и вновь встал нормально, бесстрашно, абсолютно спокойно и уверенно глядя на моих родителей.

Вдох я сделала с трудом, с каждой секундой всё отчётливее осознавая, что не зря боялась, потому что вид у мамы с папой стал таким… таким…

Но мама хотя бы попыталась сгладить ситуацию, неловко поднявшись и негромко спросив:

– Лия, а… а вы?..

Что она имела ввиду, я не очень поняла, потому что договорить мама не смогла, а на помощь ей никто не пришёл.

И мне стало окончательно жутко. Просто при взгляде на грозного, как грозовая туча, папу появилось ощущение, что он сейчас сделает что-то серьёзное, страшное, непоправимое…

Так по сути и случилось.

Я просто и предположить не могла, что услышу:

– Я готов дать показания под Эсшеерой.

Твёрдые, уверенные слова моего отца тяжестью опустились на присутствующих. Тишина… абсолютная, жуткая, заставляющая мелко дрожать и с ужасом осознавать услышанное…

Эсшеера – проклятье абсолютной правды! Даже не заклинание – проклятье! Заклинание можно подавить, если ты достаточно сильный маг или имеешь мощный артефакт, с проклятьем невозможно сделать ничего! Ничего!

– Любимый! – задохнулась мама, стремительно оборачиваясь к супругу.

– Папа!.. – я в ужасе дёрнулась к нему, но мы обе были остановлены суровым:

– Я так решил.

И одной этой фразы, одного этого тона хватило, чтобы я застыла на месте, во все глаза с искренним ужасом глядя в его непроницаемое лицо, и чтобы точно так же без движения и дыхания замерла мамочка.

Мы обе просто не могли понять – зачем?! Зачем так сурово, так жестоко, так… зачем?! Почему Эсшеера?!

Напуганные, растерянные, сбитые с толку, мы с ней, не сговариваясь и не переглядываясь, начали судорожно анализировать ситуацию, искать другие варианты, иные пути решения, но всё это оказалось неважно.

– Я уважаю ваше решение, – твёрдым, величественным голосом наделённого властью человека ответил лорд Армейд, продолжая удерживать мою похолодевшую ручку в своей руке и тем самым по факту не позволив броситься к отцу.

Я непонимающе посмотрела на архимага, но Ренар на меня даже не взглянул.

Эинрай Эвард решил добить нас всех:

– У меня два условия.

Так как я продолжала с надеждой вглядываться в лицо Ренара, то уловила его едва заметную мимолётную усмешку, скользнувшую даже не по губам, а промелькнувшую в глазах. Появилось ощущение, что он уже знает, что это за условия, но всё равно склонил голову, позволяя моему папочке их озвучить.

– Первое, – папа смотрел исключительно на архимага, – моя жена давать показания не будет.

Лорд Армейд не ответил, мама же протянула к любимому руку с отчаянным:

– Эинрай…

– Не будет, – с нажимом повторил папа, выразительно посмотрев на маму.

И говорить что-либо ещё она не стала, медленно, бессильно опустив руку.

Я поняла, что едва не плачу, но тут отец, не дождавшись хоть какой-то реакции от Ренара, озвучил и второе условие:

– Аделия и Ириса не должны присутствовать.

Что-то внутри оборвалось от горечью осевшего на губах понимания: это конец. Просто конец… Эсшеера за попытку солгать или уйти от ответа убивает. Если у папы спросят, готов ли он до конца своих дней верой и правдой служить королю, правильного ответа он дать не сможет. На нём подавляющее волю заклинание высшего уровня, работавшее больше десяти лет, о чём знает папа, знает Ренар и что почувствует Эсшеера.

Если Альвхейда призовёт, папа сопротивляться не сможет.

А, значит, и дать правильный ответ проклятью он не сможет, как не сможет и не присягнуть королю на верность, потому что без клятвы верности преступника его уровня ждёт смерть…

Это ловушка, из которой нет выхода.

Это замкнутый круг, это…

Это конец.

* * *

В чайном доме «Эринсвель» подавали изумительные песочные корзиночки с нежнейшим фруктовым кремом, а к ним – горячий шоколад с воздушной шапкой взбитых сливок, посыпанной тёртым шоколадом и дроблёным орехом.

В опустившемся на столицу холоде это оказалось как нельзя кстати.

С полудня город затянули чёрные тучи, поднялся ледяной ветер, стемнело, как ночью – по этому поводу даже уличное освещение включили. Усиленный магией суровый мужской голос прозвучал на всех улицах разом, сообщив о плановой проверке и порекомендовав всем по возможности скрыться в зданиях. Народ у нас опытный, так что к тому моменту, как с неба упали первые крупные капли чуть мерцающего дождя, все уже сидели по домам, ресторанчикам и чайным, с интересом припав к окнам.

И никто, совершенно никто из них даже не догадывался о военном положении, введённом в стране личным указом Ренара Армейда. Но вот о заклинании шептались даже здесь.

– «Ландро-Декерц», максимальный уровень… они кого-то ищут!

– Кого-то сильного, раз вся стража во главе с архимагами отыскать не сумела…

– А Армейд-то – силён…

– Ох и силён…

– Так стражи же помогли.

– Помогли, но заклинание-то Армейд создал, и по центру в небе именно он был… А как стражи падать начали, так он же их магией подхватывал и на землю бережно опускал.

Благоговейный шепот вообще не стихал, лишь умолкал на короткое время, когда небеса содрогались от очередного раската магического грома, да такого, что стёкла жалобно дребезжали и стены дрожали, а чашки на столиках чуть подпрыгивали.

Рина в очередной раз направила на меня задумчивый взгляд, но говорить ничего не стала, улыбнулась и снова отвернулась к большому окну, рядом с которым мы сидели на двух маленьких беленьких диванчиках напротив друг друга.

Вообще-то, когда Ренар вывел из магически изолированной тюремной камеры в коридор и спросил «К Рине?», кивнувшая дезориентированная случившимся я искренне полагала, что его портал вынесет нас в коридор или сразу в палату городского госпиталя, но… мы оказались на зелёной опушке посреди жаркого летнего дня и перед стеной тёмного, кажущегося непроходимым леса.

Мой изумлённый взгляд, загадочная улыбка любимого, его сжимающая мою ручку ладонь, шаг вперёд и сказанное с почтением:

– Сообщите младшей Царице, что к ней прибыла леди Эвард.

Лес в ответ пошевелился так, словно на него ураган налетел. Но как налетел, так и полетел себе дальше, а суровые тёмные деревья вновь стали безразличными, но откуда-то из кажущейся серой листвы на нас обрушилось громогласное, закладывающее уши невозможно ехидное:

– Как прибыла, так пусть и убывает отсюда. Границы закрыты.

Мне от такого стало жутко и откровенно не по себе, но лорд Армейд спокойно так, доброжелательно, вообще без угрозы спросил:

– Мне оставить вас без границ?

Серо-зелёная листва угрожающе зашумела и рывком раздвинулась, а на нас высунулось… что-то. Что-то явно было духом, потому как громадное лицо его сложилось из веточек, кореньев, листиков и ярких, буквально-таки сверкающих привлекающих внимание кокетливых розовых цветочков, усыпающих всю голову духа. А ещё у него реснички были тоже из этих цветочков, так что жуткие тёмные провалы глаз весьма оригинально подчёркивались ярким розовым контуром. И россыпь тех же цветочек на щеках, имитируя веснушки, и губы выделялись тоже ими же, так что… если вид лесного духа должен был пугать и страшить всех, кто подходил к границе леса, то кто-то явно просчитался.

И не знаю, как Ренар, но лично я стояла искренне шокированная.

Архимаг встретил гнев существа невозмутимо, спокойно, безразлично даже – истинно в духе Ренара Армейда.

– Лешего тебе в прадеды, Армейд! – раздосадованно сплюнул дух на землю.

На месте его плевка из земли мгновенно пробился десяток росточков, те вытянулись, обзавелись сочными листиками и распустились… розовыми цветочками!

Хранитель леса яростно зарычал, с ненавистью взирая на результат собственной несдержанности, после бросил нам мрачное «Ожидайте» и исчез, вернув лесу первоначальный вид.

И вот только когда мы остались одни, я придвинулась ближе к Ренару и изумлённо спросила:

– А что это сейчас было?

Лорд Армейд повернулся ко мне, обнял обеими руками, загадочно улыбнулся и поведал:

– Доай, страж земель Изумрудного дома.

И я вспомнила:

– Это дом Каррин! – обрадованно посмотрела на нежно улыбающегося любимого снизу вверх. – И про стража она мне рассказывала, что он вредный очень и у лесных есть одна большая общая мечта – «гадость эту упокоить»! А ещё, что всех очень печалит факт его бессмертности…

Ренар тихонько рассмеялся, склонился и оставил медленный нежный поцелуй на моих губах. И у адептки Государственной магической академии ноги подкосились и голова поплыла, но в чувство привёл громкий хмурый голос успевшего вернуться, а, может, и не уходящего никуда стража:

– Ничего, теперь все мечтают другую гадость упокоить, и тот, похоже, тоже теперь бессмертный! – на последних словах Доай перешёл на рычание, от которого задрожала земля и я.

Но Ренар даже не заволновался, однако меня обнял крепче, успокаивая. И я действительно успокоилась, вновь перевела взгляд с леса на его лицо, заглянула в глаза и… забыла, как дышать.

Чувство абсолютного счастья накрыло стремительно и основательно, закружило, лишая ощущения собственного тела и унося куда-то далеко-далеко, туда, где были только мы с ним, где…

– Лия! – громкий, искренне радостный крик.

И устрашающие тёмные деревья вдруг содрогнулись! Натурально! А потом вытащили корни из земли, частью их, как руками, подхватили землю с травкой и цветочками, которая у широкого ствола была на подобие юбочки, и, высоко вскидывая остальные корни, поспешили сбежать!

И я увидела её.

Моя любимая единственная лучшая подруга Каррин Энжеро, дриада по происхождению, бытовой маг по упрямству, потому что на бытовика она из упрямства вопреки воле семьи пошла… Так вот она бежала к нам! Распущенные зелёные волосы волной колыхались за спиной, на голове так изумительно идущий ей венок из белых цветов, платье… откровенно странное, но такое красивое и так невероятно смотрящееся на Рине! Обнимающая грудь плотная зелёная ткань, такая же юбка от бедер до колен, а вот шея, живот и ноги прикрыты лишь полупрозрачной светло-зелёной вуалью, концы которой длинным шлейфом летели за дриадой.

Я выскользнула из объятий Ренара, шагнула к светлому, залитому солнечным сиянием, цветущему, благоухающему и поющему голосами птиц лесу, который больше не скрывала стена чёрных деревьев, и через мгновение оказалась сжата в крепких объятьях, от которых кости затрещали.

– Лия, Лиюшка! – Рина была мне искренне рада, от переизбытка эмоций вся дрожала и подпрыгивала. – Как же я тебе рада! Как же я соскучилась!

– Рина! – я едва не плакала, пока дриада целовала меня в щёки.

И мне вспомнилось то нападение, наша последняя встреча с Каррин, то, как её унесли порталом в городской госпиталь… И плакать хочется! От страха и от облегчения, что жива, что с ней всё хорошо, что…

– Рина, – я девушку за голые плечи взяла, от себя отодвинула, с тревогой в её большие зелёные глаза посмотрела, – а ты почему здесь, а не в госпитале?

Дриада только тяжело вздохнула, а что сказать – и не знает. Только взгляд у неё из стороны в сторону забегал и губы безмолвно зашевелились. Появилось ощущение, что у неё столько всего произошло, что Рина просто не знает, с чего начать.

Так что ответить мне она не смогла.

Ответил дух.

– Потому что упырь этот – рр-р-рхас-с-с с-самый нас-с-стоящий! – взвыла охрана целого леса замогильным горестным голосом.

Я в изумлении посмотрела на смутившуюся и даже голову опустившую Каррин, потом, обернувшись, взглянула на невозмутимого лорд Армейда, после вновь на лес…

– Простите, какой упырь? – спросила вежливо.

– Недобитый, – проворчал страж.

Помолчав, была вынуждена признать, что:

– Извините, но мне яснее не стало, – и уже Рине. – Тебя какой-то упырь вытащил из госпиталя?

– Нет! – вскинулась она тут же.

– Да! – заревел Доай и появился рядом с нами громадной ветко-листьевой головой во всё тот же розовый цветочек.

И вот дух свободным ушам неслыханно обрадовался, потому что дальше принялся откровенно жаловаться.

– Как же он меня достал, ты бы знала!

–Доай! – прикрикнула Рина, гневно глядя на удивительное создание. – Вспомни о своих обязанностях!

Не знаю, на что надеялась дриада, но громадная голова её реплику напрочь проигнорировала, продолжив вещать мне о своей несчастной жизни.

– Явился, рхас безмозглый, древних захоронений где-то наоткапывал, кто бы руки ему его непутёвые поотрывал, лича призвал, ты только представь себе, Старшую Царицу до нервного приступа довёл, древних уважаемых духов тоже довёл, те были готовы идти упокаиваться, я их еле отговорил, а теперь что?!

– Что? – я решительно ничего не понимала.

Страж леса горестно заплакал, разбрасывая во все стороны ярко-розовые лепестки, махнул на меня рукой и полетел в лес, чтобы затеряться где-то среди деревьев, но остаться с нами громкими рыданиями.

– Что с ним сделали? – мне его так жаль было, до слёз.

Рина вздохнула тяжело и горестно, открыла рот, но ответить не успела.

– Дохлый, я не понял, ты почему здесь? – раздалось вдруг негодующее из глубины леса.

Голос показался мне смутно знакомым… Страж плакать прекратил и вообще сделал вид, что его тут не было и нет.

– Допустим, я тебя чувствую, – мрачно обломал попытку быть незамеченным мужской голос. – Что расселся? Я сказал – на покой! Давай, шевели грибницами к дому Советов, там уже все в сборе, за одним тобой лично ходить нужно.

И из-за деревьев решительно вышел… Элтон! В светло-зелёной рубахе, с широким кожаным поясом, на котором в ножнах отчётливо сверкнул кинжал, в широких тёмно-коричневых брюках, странных мягких туфлях…

Непривычное одеяние Рины я могла объяснить, она всё же дриада по происхождению, но Элтон… он же вообще некромант!

И вот этот некромант увидел нас, остановился, улыбнулся и сменил как направление, так и походку, направившись к нам с грацией и величественностью магов.

– Лорд Армейд, Лия, – приветствовал он нас кивками, – бесконечно рад вас видеть. В гости зайдёте?

– Нет, – Ренар подошёл ближе, встал рядом со мной, спокойно взял за руку, – мы пришли за вами. В столице вводится военное положение.

Перемены были мгновенными.

Элтон Лемир подобрался, выпрямился, расправил плечи, бесследно стирая с лица вежливо-беспечное выражение и становясь самим собой – истинным некромантом, магом, приносившим клятву верности короне, лордом и сыном лорда…

– Десять минут, – изменился и голос, стал серьёзным, твёрдым, сосредоточенным.

Ренар лишь кивнул, Элтон взял за руку растерянную Рину и повёл за собой в лес, через три шага резким взмахом руки исказив пространство перед собой. Через секунду их уже не было.

А мне вновь стало очень тревожно.

Развернувшись на месте, я уткнулась лицом в грудь любимого, почувствовала его ладони на своей спине и призналась:

– Мне страшно.

Ренар молчал некоторое время, поглаживая мою спину, и лишь спустя несколько минут задумчиво произнёс:

– Меня бесконечно поражает, как искренне ты переживаешь за своих близких, но при этом не выказываешь никаких переживаний о себе самой.

Теперь не ответила я, обдумывая услышанное. Поняла, что ничего не поняла.

Нахмурившись, отодвинулась, непонимающе посмотрела в спокойное лицо архимага и уточнила:

– Это была угроза?

Лорд Армейд широко тепло улыбнулся, засмеялся так, что у меня в душе всё расцвело, и ответил:

– Это было обещание, что всё будет хорошо. Там буду я, там будет Аед и доверенные члены совета. Ты мне веришь?

Не задумываясь, сказала:

– Всецело.

– Вот и верь, – просто посоветовал маг, но я видела, как он от моего ответа начал светиться радостью. – Всё будет хорошо.

– Не будет, если там будет Аед, – выразительно посмотрела на него.

Улыбка архимага стала шире, меня принялись покачивать в объятьях, не отрывая от земли, и я услышала:

– Ты знаешь его слишком плохо, Лия. На самом деле, в этом парне много ответственности, он знает, что такое прикрывать собой товарищей, знает, каково терять своих на поле боя. Его не готовили к правлению, это правда, но Аед со всем разберётся и, поверь моей опыту, станет прекрасным королём. Он умеет отличать советы от скрытых манипуляций, умеет говорить «нет», хорошо разбирается в людях.

– Он тебе нравится, – поняла я и улыбнулась, вспомнив, каким Ренар был при новом короле.

Любимый улыбнулся, тоже, видимо, подумав об этом, и не стал скрывать от меня правды.

– Да, нравится.

– Мне тоже, – моя улыбка стала шире.

– Я заметил, – в голосе мужчины промелькнул укор, – ты поэтому с ним обнималась?

Даже не смутилась, но обрадовалась тому, что Ренар напомнил мне об этом, и, вновь прижавшись щекой к его груди, задумчиво сказала:

– Знаешь, Аед предложил мне стать его королевским артефактором…

– Знаю, – мягко подтвердил архимаг.

Замолчала, гневно засопев, но вместо возмущения почему-то продолжила мысль:

– Мне кажется, он не допустит повторения того, что случилось с Эверном.

– Не допустит, – согласился Ренар.

– Потому что он добрый и справедливый, – добавила с убеждённостью.

– И потому что я не позволю навредить тебе, – лорду Армейду тоже было, что сказать.

Я улыбнулась и, не глядя на него, точно знала, что он сейчас тоже улыбается.

А потом пришли Рина с Элтоном – уже в привычной для столицы одежде и держащиеся за руки. Нас мужчины вынесли порталом к дверям чайной, и Ренар, не замечая моего недовольства, незаметно для остальных прицепил к моему поясу и скрыл в складках платья собственный кошелёк. После чего оба они ушли, а мы с подругой зашли внутрь, заняли диванчик у окна, Каррин оградила нас пологом тишины, так что мы болтали вовсю, делясь последними событиями из наших жизней.

Посмеялись, попереживали, поплакали. Потом, обнимаясь на одном диванчике, с удивлением наблюдали за происходящими изменениями. Голос в воздухе и настоятельная рекомендация покинуть улицы, темнеющие небеса, заполняющие заведения горожане…

Тревога звенела в загустевшем воздухе, страх сковывал мышцы, теории происходящего становились всё безумнее с каждой минутой, и лично у меня не было уже никаких сил сидеть и слушать это.

И в момент, когда я собиралась сказать Рине о своём желании поселить королевский дворец, дверь в переполненную народом чайную открылась, и внутрь ступил тот, кого я узнала мгновенно.

Тряхнув мокрой головой, Аед оглядел лица присутствующим, без труда отыскал меня и, широко улыбаясь, решительно направился в нашу сторону.

Видит хорг, я его появлению была искренне рада! Хотя бы потому, что Аед был во дворце и, значит, знал, что происходит. Да, я собиралась его банально допросить.

Подскочила, не вытерпев его ленивой походки, подпрыгнула к парню, схватила за руку и поволокла к нашему столику, тараторя:

– О, Аед, как я по тебе скучала! Как я тебе рада! Голодный? Что тебе заказать? Ты садись-садись давай, выбирай, тебе силы нужны…

– На твой допрос? – мигом раскусил он мой коварный замысел.

Широко нагло улыбнулся моему растерянному виду, забрал руку, щёлкнул меня по кончику носа и повернулся к столику, до которого я всё же успела его дотащить, чтобы вдруг улыбнуться шире и с искренней радостью воскликнуть:

– Рина! Вот уж не ожидал тебя здесь встретить!

Я растерялась окончательно, а дриада, стремительно бледнея, простонала с мольбой:

– Не-е-ет, только не ты, Аед!

– Элтон мне тоже обрадовался, – доверительно сообщил боевик, падая на диванчик рядом с Каррин.

Мы с ней нахмурились, обдумывая ранее заявленное «Вот уж не ожидал тебя здесь встретить» и только что сказанное про Элтона. И лично у меня появились справедливые сомнения в том, что он действительно «не ожидал». Всё он знал, наглец!

Осознала это и Рина, гневно засопев и возмущённо глядя на монарха.

– И не строй мне глазки, я тебе ещё в лесу сказал: нет, девушка, никаких поцелуев! – лениво переваливая слова, нахально заявил маг, развалившись на диванчике.

И я поняла, что имею все шансы умереть от любопытства, потому что про знакомство с теперь уже королём Рина мне ни слова не сказала!

Рухнув на второй из имеющихся диванов, я подалась ближе к друзьям, навалившись на стол, жадно посмотрела на безмятежно улыбающегося Аеда, затем на мрачную Каррин, у неё же и потребовала:

– Рассказывайте!

И дриада дёрнулась, словно что-то осознав, повторила мою позу, придвинувшись ко мне, и со священным ужасом прошептала:

– Так ты про этого Аеда говорила, назвав его вторым королём Ингареда?!

– Ну да, – я нахмурилась, стремительно перебирая в голове всё, что было рассказано подругой, и осознание внезапно снизошло и на меня. Чувствуя, как бледнею и как округляются глаза, прошептала, попросту отказываясь верить в свои же слова: – Не говори, что это вот он поднял дракона!

Она и не сказала!

Стремительно повернувшись ко всё так же улыбающемуся магу, возмущённо напомнила:

– Аед, ты же не некромант!

– Так и он не нежить, – просто рассудил боевик.

Слов нет!

Но это у меня их не было, и у Рины не было тоже, а вот король, решив, что мы с эмоциональной частью закончили, спокойно велел бытовому магу:

– Звукоизоляционный контур.

– Звукоизоляционный, – передразнила она, скривившись, – полог тишины это, неуч.

Но руку подняла и что просили, то и установила, ограждая нас от посторонних ушей.

– Это в вашем захолустье полог тишины, а в развитых странах – звукоизоляционный контур, – надменно парировал парень, послав дриаде высокомерную усмешку, мол «Съела?».

– Ты чего пришёл? – решительно прервала я назревающий скандал, садясь нормально и прекратив фактически лежать на столе.

– А я с новостями, – обрадовал Аед, оглядывая содержимое этого самого стола.

Содержалось на нём многое. Мы просто как пришли, так Рина подбежавшей официантке и сказала: «У нас долгий разговор двух давно не видевшихся подруг», и миниатюрная девушка понятливо улыбнулась, кивнула и убежала, а вернулась с двумя помощниками и, соответственно, тремя подносами. Таким образом у нас было несколько видов чая в трёх расписных самоподогревающихся чайничках, с десяток пирожных, булочки, пирожки, блинчики с разными начинками… Оглядывая всё это дело, Каррин смущённо призналась: «Мне Элтон свой кошелёк всунул. Где мой, я… не помню». Я, смущаясь не меньше, ответила: «У меня тоже кошелёк Ренара». Мы переглянулись, и как-то само собой решилось, что сытая и довольная женщина – работа мужчины. В смысле, мы решили бессовестно тратить чужие деньги, но я про себя приняла ещё и решение о том, что позже всё Ренару верну… незаметно подложу, а то обидится.

– И что за новости? – Каррин в деле выманивания информации за еду опыт уже имела, а потому осторожно пододвинула к парню тарелочку с пирогом с мясом и жареным луком.

Он его встретил голодным взглядом.

Подняв руку, я подозвала официантку, безбоязненно прошедшую сквозь едва заметно мерцающий голубой полог, и попросила дополнительную чашку, а когда она убежала, повернулась к боевому магу с нетерпеливым:

– Не молчи, Аед, мы же ждём!

– Ждите, – милостиво дозволил он и ухватился за пирог.

И нам действительно пришлось ждать, пока он поест, а аппетит у парня был зверским – он с радостью уплёл два пирога, блинчики с мясом, затем блинчики с творогом, потом мы ещё заказали ему картофельные вареники в сметано-томатном соусе, а когда маг доедал громадные бутерброды с ветчиной, помидорами, зеленью и яйцом, Рина не выдержала:

– У тебя что, Бездна в животе?

– У хорошего мужика хороший аппетит, – вытирая пальцы салфеткой, наставительно сообщил он ей, после скосил взгляд, тяжело вздохнул и выдал: – Да, жалко мне твоего некроманта. Ты же его голодом заморишь, жмотка.

– Я жмотка?! – опешила от такого дриада. – Да это ты ешь как не в себя!

– А ты мне в рот не заглядывай, – сыто улыбнулся ругающийся в пол силы парень.

– Ты… да ты… – у бытовика решительно не хватало слов, но возмущения было полно, – да ты вообще нас с Лией тут объедаешь!

Аед не смутился и теперь, отбросил салфетку перед собой на стол, оскалился во все имеющиеся у него зубы и рассудил:

– Ничего, замечательного друга можно и покормить.

Каррин с шумом втянула полную, раздувшуюся от такого грудь воздуха и…

– Лопнешь, – беззлобно тронул её за подбородок король и утратил к девушке всяческий интерес, уже с серьёзным выражением на наглой морде повернувшись ко мне.

В этот момент я и поняла, что всё это представление, его показная наглость были не просто так, не потому что он вредина, а чтобы нас отвлечь…

В том, что случилось что-то плохое, я уже не сомневалась. Поняла это по внимательному, очень серьёзному, виноватому взгляду мага.

– Папа? – спросила шепотом, говорить громче не смогла.

– Жив, – коротко отчитался Аед.

Облегчённый выдох едва не разорвал грудь.

– Да, Армейд вовремя вмешался… все три раза, – пристально глядя на меня, осторожно добавил король.

И дышать я перестала, со смесью изумления и ужаса во все глаза глядя на него.

Лорд Аграэд повёл плечом, словно разминая затёкшую шею, и с ощутимым напряжением в голосе, внимательно отслеживая мою реакцию, произнёс:

– Им удалось отследить путь, по которому прилетело последнее пытавшееся убить твоего отца заклинание… его спасли, короля не смогли, – тон мага неуловимо изменился, стал холоднее, жестче, и мне стало его очень жаль – король всё же был Аеду отцом… Но следующая его фраза заставила малодушно позабыть о жалости. – Армейд с Агароном пошли по следу, они собираются взять Альвхейду.

– Что?! – заорала я, вскакивая на ноги.

– Сядь! – осадил монарх таким тоном, что я сначала потрясённо рухнула обратно и только потом осознала, что сделала.

– Аед, у них не получится! – паника накрыла с головой.

Мне дышать стало сложно! Сердце от страха забилось, как сумасшедшее, и хотелось вскочить и бежать, не знаю куда, но сделать хоть что-то, каким угодно способом вытащить Ренара из ловушки! В том, что это была именно ловушка, я не сомневалась ни мгновения – Альвхейда в сравнении с ними была старше, опытнее, мудрее, да и просто – умнее. Ренар Армейд и Эйзор Агарон просто не дотягивали до её уровня! Да она же попросту играет с ними! Она играла со всеми нами всё это время!

– Лия, или ты успокаиваешься сама, или я накладываю на тебя сонные чары, – выставил жестокий ультиматум хмурый парень.

Я честно попыталась взять себя в руки, успокоиться… но о каком спокойствии могла идти речь?!

– Они же умрут! – простонала в ужасе, с мольбой глядя в глаза мага.

– Два сильнейших архимага мира? – зло усмехнулся он.

И недвусмысленно раскрыл ладонь, над которой медленно закружились золотистые искорки.

– Два последних архимага на весь этот мир! – мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не прокричать это.

И взгляд боевого мага изменился мгновенно. Их, в отличие от остальных магических направлений, учат полагаться на интуицию и не отбрасывать то, что на первый взгляд кажется безумным. Их учат принимать любую информацию, тщательно анализировать и лишь после принимать решение.

Вот и Аед, услышав мои слова, стал сосредоточенно-задумчивым. Его ничего сейчас не замечающий взгляд обратился в пространство, ладонь перевернулась, но искорки не исчезли, они, будто ожив, закружились вокруг руки мага, вокруг чашек и тарелочек, с любопытством потыкались в наши с Риной ладони.

Невероятно обрадованная тем, что меня услышали и, кажется, были готовы слушать дальше, я торопливо заговорила, временами срываясь на шепот.

– Ты подумай, Аед, ты же сам сказал, что она древняя. А раз прожила столько лет, значит, ещё и очень умная, мудрая, осторожная. Плюс ко всему поглощает силы магов. Когда мы с ней сегодня столкнулись, она сказала: «Должно быть, не очень приятно осознать себя полными идиотами, м? Колдунье власть отдали, над королём контроль потеряли, предателя среди своих не заметили. Ну а хоть то, что архимаги появляться прекратили, вы заметили, замечательные мои? В целом, я разочарована. Весь мир слагает жуткие легенды о силе, уме и могуществе архимагов, а что в итоге?».

С выражением «вот же оно, понимаете?!» на лице я посмотрела на друзей. Оба, невольно переглянувшись, ответили мне напряжёнными недоумевающими взглядами, Каррин так и вовсе осторожно спросила:

– Ли, а когда ты с колдуньей встречалась?

– После взрыва, – отмахнулась я, не это сейчас важно было. – Вы не понимаете? Она сказала: «Ну а хоть то, что архимаги появляться прекратили, вы заметили, замечательные мои?». Я голову даю на отсечение – она приложила к этому руку! Вспомнить хотя бы лорда Сидуса, который открыто помогал королеве даже у нас в академии, а после… а после я его не видела ни разу! И есть нехорошее подозрение, что никто не видел!

– Точно, – Аед с глухим хлопком припечатал раскрытую ладонь к столешнице, отчего все золотистые искорки магии с шипением погасли, но маг этого даже не заметил, не сводя с меня внимательного взгляда, – ты там, в тюремной камере, говорила и про архимагов, и про Сидуса этого вашего, но я тогда за другое зацепился, а выходит…

А что там выходит, мы так и не услышали, потому что боевик замолчал, вновь погрузившись в свои судорожные размышления.

Подождав немного, Рина очень тихо и совсем непонимающе спросила:

– Тюремная камера? Лия, а ты уверена, что всё мне рассказала?

Я честно задумалась и была вынуждена признать, что:

– Возможно, я упустила несколько незначительных деталей. Но про подобие семейных посиделок я точно говорила!

Прекрасные зелёные глаза подруги стали размером с медные монеты.

– Семейное воссоединение проходило в тюремной камере?! – со священным ужасом в голосе переспросила она.

Я даже не нашлась, что на это ответить.

На помощь мне пришёл Аед, вырвавшийся из размышлений и бросивший на дриаду неожиданно насмешливый взгляд.

– Да ладно, – он ещё и губы в кривой, очень снисходительной ухмылке изогнул, – напомнить, у кого первое бракосочетание в пещерах у гномов под обстрелом разбойничьих банд троллей проходило?

Мой стремительный поворот к Рине, направленный на неё же изумлённо-требовательный взгляд!

Вмиг побледневшая девушка не менее быстро всем телом повернулась к ухмыляющемуся магу, округлила глаза ещё сильнее, что казалось мне физически невозможным, и с дрожью срывающимся голосом прошептала:

– Ты не мог узнать…

– Меня очень интересует, почему не знала я! – воскликнула негодующе, причём на негодование я имела полное право!

Улыбнувшись шире, Аед пожал могучими плечами и спокойно сдал свой источник информации:

– Гномий самогон развязывает все языки.

Каррин, судя по виду, была готова вот-вот грохнуться в обморок.

– Элтон бы не стал, – слабый голос её стал едва слышным.

– А Элтон и не стал, – весело подтвердил боевик, едва сдерживая смех. Дождался, пока у Рины брови недоумевающе сползут вниз, и добил: – Ты сама мне всё рассказала. И про гномов, и про эльфов, и про друидов.

Сквозь тревогу за Ренара мелькнуло сожаление о том, что Рина мне про эту часть своих приключений не сказала ничего. Про пиратов рассказала, про украденного древним кланом плотоядных дриад Элтона рассказала, про то, как её любимый бил морду эльфийскому принцу, пока сама Каррин била его бесценные чайные сервизы, запертая в покоях с перспективой к вечеру стать эльфийской принцессой, тоже рассказала. А про свадьбу ни слова.

– Рина! – я запоздало осознала кое-что крайне важное, с силой вырывая себя из напряжённых размышлений об Альвхейде. – Ты что, ты… замужем?!

Смущённая подруга опустила голову, цвет лица её быстро сменялся с пепельно-белого на ярко-красный.

– Трижды, – сдал её Аед с потрохами.

Мой искренний шок, её не менее искренний стыд и Аед… Аед это просто Аед, и искренним в нём было наслаждение ситуацией.

И тут случилось то, чего я никак не могла ожидать. Не могла предвидеть. Что изумило, сбило с толку, оглушило, лишь через несколько секунд превратившись в радость и облегчение.

Открылась дверь, и внутрь чайной легко и уверенно шагнул лорд Ренар Армейд собственной персоной. Шагнул так, словно не создавал сложнейшее заклинание, не решал проблемы государства, не занимался поиском и поимкой древней опасной колдуньи. Его движения были наполнены силой, спокойный взгляд выражал ум и уверенность в себе, вежливая улыбка стала ответом на вытянувшиеся лица мгновенно смолкших посетителей заведения.

И этот лорд Армейд быстро пробежался взглядом по лицам присутствующих, не задерживаясь ни на ком, отыскал меня, улыбнулся так широко и светло, что не улыбнуться в ответ не получилось, и лёгкой походкой истинного победителя направился к нам.

И… моя улыбка медленно увяла, а всколыхнувшаяся в душе радость сменилась больно стягивающейся на сердце тревогой.

Потому что я смотрела в знакомое до каждой морщинки лицо, видела сияние родных любимых серо-зелёных глаз и с каждой секундой всё отчётливее понимала: это не Ренар.

Не он.

Не его походка.

Не его движения.

Не его лёгкость – лорд Армейд, в каком бы состоянии не находился, всегда держался гордо и величественно, чуть холодно с окружающими, никогда вот так не улыбался простым посетителям чайной.

Это был не мой Ренар!

И что мне следует делать в такой ситуации? Что делать в месте, полном простых людей, большая часть из которых даже магией не наделена? Нет, я не собиралась нападать на метаморфа, но было серьёзное опасение в том, что и он не нападёт, едва решит, что я всё поняла…

Неестественная, с трудом держащаяся улыбка медленно вернулась на мои губы, а вот настороженности и холода из взгляда я, боюсь, убрать не смогла.

Но лже-Ренара таким было не смутить.

Транслируя на всю чайную своё благожелательное настроение и искреннюю радость от встречи со мной, метаморф в виде архимага подлетел, другим словом это было не назвать, к нашему столику, остановился, улыбнулся и открыл рот, не сводя с меня искрящегося радостью взгляда, и…

И тут случился Аед.

– И чего ты лыбишься? – напрочь проигнорировав приход ненастоящего Армейда, угрюмо спросил у меня боевик.

От такого растерялась готовящаяся к худшему я и как-то сдулся лже-Ренар. Мы оба с одинаковым непониманием повернулись к молодому монарху, только в глазах метаморфа я уловила отблеск напряжения.

– Что глазками хлопаешь? – Аед смотрел исключительно на меня, и выглядел совершенно далёким от показной благожелательности архимага. – Надула мужика, попалась с поличным, а теперь улыбается и думает, что никто ничего не понял.

Шок. Меня накрыл просто шок и абсолютное непонимание ситуации. Что он говорит? О чём он вообще?

– А я тебе говорил, – медленно подался вперёд какой-то очень жуткий и немного пугающий меня сейчас парень. – Я говорил: головой подумай, девочка, ты кому рога наставить вздумала? Кому? Архимагу!

Я растерялась окончательно.

– Я… Аед…

Лицо боевого мага вдруг исказилось злостью, сам он поднял руку и прикрыл рот так, чтобы скрыть всё сказанное от стоящего над и между нами лже-Ренара, после чего довольно громко, даже не пытаясь шептать, раздражённо высказал:

– И ладно сама дура, ты же и меня в это втянула, Лия! Подруга, называется! Я тебе сразу сказал: интим по дружбе только в исключительных случаях, а ты что?!

И так он это прорычал, что я как-то невольно потрясённо выдохнула:

– Что?

– Ты! – взревел, но не очень громко, всего примерно на всю чайную, король, вздрагивая от охвативших его сильнейших эмоций. И с яростью зарычал, с грохотом опустив руку на стол: – Да ты мне клялась, что он нет-нет, да и сдохнет со дня на день! А он что?!

Находящаяся в совершеннейшей невесомости от изумления и непонимания, я подняла голову и потрясённо посмотрела на лже-Ренара. Метаморф в виде моего любимого ответил мне столь же шокированным взглядом.

В глубине серо-зелёных глаз я отчётливо разглядела промелькнувшее паническое: «За каким хоргом я вообще сюда сунулся?!».

И, наверно, таки вспомнил, за каким именно, потому что тут же выпрямился, принял оскорблённый вид и, старательно вживаясь в роль, о которой ему, похоже, было крайне мало известно, потому что действовал он совершенно неубедительно, лже-Ренар воскликнул:

– Да как ты могла, Лия?!

Массовое издевательство!

– Я… я… – у меня решительно не находилось слов.

– Я у неё тоже спрашивал! – обрадовался проявленному единодушию Аед. – Лия, как ты можешь? У вас же любовь! А она мне, знаешь что?

Я ничего не знала и уже знать не хотела, но метаморф повернулся к монарху с живейшим интересом.

– Что она? – он уже, кажется, напрочь позабыл о своей роли и цели прибытия.

Но это не смутило ни одного из мужчин.

– А она мне, – обличительно начал боевой маг, гневно сверкая на меня глазами, – «Любовь приходит и уходит, а денежки нужны всегда»!

В этот момент я вдруг заметила, что с приходом лже-Ренара полог тишины вокруг нашего столика куда-то делся, и свидетелями устроенного королём представления выступали все посетители чайной… Они внимали с пугающей жадностью! Они не говорили, не шевелились, не дышали, вслушиваясь в и без того хорошо слышимые всем слова!

О-о-о, хорг!.. Какой позор! Это просто позор! Это…

– Это развод! – возвестил оскорблённый в лучших чувствах лже-Армейд.

– Она тебя что, ещё и в храм затащить успела? – искренне изумился боевик и решительно поднялся на ноги, выражая намерение незамедлительно восстановить справедливость. – Так чего мы ждём? Нужно спешить! – и уже мне: – Поднимайся давай, мошенница!

Мой взгляд метнулся к Рине. И вмиг стал изумлённым, когда ничуть не взволнованная дриада вдруг весело подмигнула и едва заметно мотнула головой, мол иди.

Да, я уже и сама догадалась, что прямо сейчас на наших глазах разворачивались события под кратким, но ёмким названием «Аед». Но от происходящего всё равно было страшновато и… стыдно! Что он тут устроил на глазах у всех? Как мне после этого по городу ходить, честным нелюдям в глаза смотреть? Как?

– Что, стыдно стало? – встретил моё бездействие продолжавший бушевать Аед. – Вставай, кому говорят?

И меня сцапали ладонью за плечо, чтобы резко и небрежно внешне, но крайне осторожно на деле вытащить из-за стола.

Пользуясь тем, что лже-Ренар сейчас старательно изображал злость и обиду за спиной Аеда, а сам парень был выше меня и, следовательно, полностью загораживал от взгляда метаморфа, молодой король одним встревоженным взглядом спросил: «Всё хорошо?». Я ответила коротким утвердительным кивком и приготовилась… ко всему. С Аедом крайне сложно предсказывать, что он выкинет в следующий момент.

– В храм! – выкинутой оказалась громкая фраза, а следом за ней заготовка портала, что распахнул, словно птица крылья, свои тёмно-алые грани, гостеприимно приглашая нас шагнуть в неизвестность.

– После вас, – холодно, уже действительно чем-то отдалённо напоминающим Ренара, велела его копия.

Угадайте, кого в грани толкнули первой? Следом шагнул Аед, и только за ним, выражая настороженность, лже-Ренар.

Он просто не знал, с кем связался. Я знала, поэтому моя настороженность была вполне обоснованной.

И оправдалась, едва всполохи тёмно-красной, какой-то жуткой и агрессивной магии истаяли, а мы втроём оказались… в сером каменном коридоре королевской тюрьмы!

– Так, здесь где-то храмовник был, – деловито начал Аед, толкая в спину оцепеневшую меня, и бросил через плечо, не глядя: – Рен, погляди по комнатам, он точно где-то тут был.

Я, шагая вперёд, потому что выбора мне не оставили, попыталась обернуться и взглянуть на метаморфа в облике лорда Армейда, но меня сначала не пустили, а потом припечатали грозно-ликующим:

– Куда?! Сбежать надумала? Поздно, дорогая! Знаешь, посиди-ка ты тут, пока мы храмовника ищем.

С этими словами меня возмущающе легко утянули в сторону, Аед толкнул ближайшую дверь и впихнул в тюремную камеру, после чего дверь взял и с чувством выполненного долга и закрыл! Лязг вставляемого в паз засова оглушил.

– Аед, – у меня слов не было, – Аед, ты что делаешь?

– Спасаю мужика, – раздалось нахальное и удаляющееся из-за двери.

А здесь, в изолированной комнате, перед моим лицом вспыхнули золотистые искорки, сложившиеся в слова: «Зови на помощь».

– Ренар, – я бросилась к двери, отчаянно застучала кулаком по железу, – Ренар, не оставляй меня здесь! Ты не можешь!

– Лия, – прозвучало растерянное прямо за дверью.

– Открой дверь, – взмолилась я, потому что точно попросила бы об этом, будь всё по-настоящему.

И просто помолилась о том, чтобы Аед знал, что делает.

– Лия, подожди, я вытащу тебя, – заверил лже-Ренар.

И ухватился за засов.

Вот хорг! Вот и что мне делать?

Испугавшись уже серьёзно, я невольно попятилась, в панике оглядывая пустую тюремную камеру с одной-единственной узкой койкой в углу. Куда деваться? Как вести себя, когда метаморф войдёт? И что сделает он сам, едва мы останемся одни без посторонних глаз? И…

И тут совершенно беззвучно, не шипя, не звеня, не издавая вообще ни звука, в стене рядом с закрытой дверью раскрылся крыльями громадной птицы тёмно-алый портал, из которого высунулась рука и молча, но крайне требовательно поманила меня к себе.

Портал, как и руку, я узнала мгновенно, потому без раздумий шагнула к стене, пронеслась сквозь магические грани и оказалась в руках на миг крепко сжавшего и тут же отпустившего Аеда.

– Ну и Бездна, – прокомментировал он происходящее одними губами, обернулся и столь же беззвучно приказал стоящим за его спиной трём мужчинам из управления Ренара: – Перекрывайте.

– Кеарлит? – догадалась я.

На моих губах тут же оказалась ладонь короля.

– Ни звука, – серьёзно предупредил он.

А там, за поворотом и дальше по коридору, послышался уже знакомый скрежещущий звук вытаскиваемого из паза засова и голос лже-Ренара:

– Лия, идём, здесь холодно. Лия?

Скрежет захлопнутой двери, удар.

– Лия?! – изумлённо-испуганное.

Издевательский скрежет возвращаемого на место засова.

– Камера магически изолирована, ваше величество, – кратко отчитался один из мужчин позади нас.

– Метаморф наш, – как-то малость недоверчиво добавил второй.

А мне не давала покоя мысль:

– Как-то крайне неубедительно он себя вёл, – произнесла с намёком и выразительно посмотрела на короля снизу вверх, это потому что он выше был.

– Да, тоже об этом подумал, – серьёзно кивнул Аед, взял меня за руку и следом за собой вывел из-за угла в основной коридор.

Там в абсолютной тишине, что наталкивало на мысли о звукоизолирующем контуре на камере, стоял и ждал нашего появления ещё один из работающих на корону, но служащих Ренару мужчин.

– Вернитесь в чайную, – начал распоряжаться уверенно идущий Аед, – успокойте народ, поблагодарите всех за помощь в поимке опасного преступника. Объясните, что это был метаморф, а настоящий лорд Ренар Армейд преданно служит своему народу. Дриаду доставьте к нам, она друг и… подопечная Армейда.

Удивительно, но боевого мага даже послушались. Или не удивительно, помня о его статусе теперь уже единоличного правителя… Просто мне вспомнилась наша первая встреча, издевательства нелюдей из управления Ренара, их пренебрежительное поведение и всё прочее, потому и было удивительно видеть сейчас, как мужчины безропотно подчиняются.

– Что ты надумал? – спросила вынужденная идти следом за Аедом я.

И он озвучил то, лишь отголоски чего летали в моей голове:

– Метаморф был неподготовленный. Знаешь, что это значит?

Я не знала и потому отрицательно покачала головой.

Даже не взглянувший на меня парень каким-то образом увидел моё «нет», ну или просто догадался по молчанию, и с ожесточением сказал:

– Значит, послать его за тобой не было обдуманным заранее решением, его приняли внезапно и действовали быстро, потому у мужика времени на изучение объекта и не было.

– Значит, он в Ингареде недавно, раз не имел даже общих представлений о Ренаре, – подхватила я, чувствуя внутреннее возбуждение от лихо поскакавших мыслей и догадок.

– И о тебе ничего, кроме имени, он не знал, – продолжил боевик, – даже на байку с разводом повёлся. Вообще какой-то тип недалёкий.

– Или ты очень убедительный, – я невольно улыбнулась, вспомнив собственную реакцию на его выступление.

Аед повернул голову, скосил взгляд и криво улыбнулся, останавливаясь возле нужной нам камеры.

– Он тебе нервным и нетерпеливым не показался?

Я призадумалась и решила, что:

– Не уверена. Нет.

– Вот и мне, – скорбно вздохнул король.

Невольно сжала сильнее его ладонь. Парень успокаивающе погладил мою кожу большим пальцем, напряжённо глядя на закрытую железную дверь, за которой нас ждали неприятности… или которая ограждала метаморфа от неприятностей, имя которым – Аед.

– Я бы не советовал, – с едва слышным напряжением холодно произнёс стоящий у входа оборотень, переводя взгляд с меня на короля.

И как-то особенно выразительно и неодобрительно покосился на наши ладони.

– Вот и не советуй, – просто рассудил его величество.

Но, вопреки ожиданиям меня и сжавшего зубы мужчины, остался стоять на месте, продолжив изучать взглядом закрытую дверь.

Подступив чуть ближе и ощущая, как от страха подгибаются коленки, я тихо произнесла:

– Раз она послала метаморфа в облике Ренара, значит знала, что его нет в городе…

Аед повернул голову, с отголосками хорошо скрываемой тревоги заглянул в мои глаза, поджал губы.

Вопрос шелестом листвы вылетел из моего горла:

– Что ещё она знает, Аед?

Он не ответил. У него, как и у меня, не было ответа, лишь очень, очень плохое предчувствие.

Но падать в объятья отчаяния лорд Аед Аграэд был не согласен.

– Пойдём, выясним, – предложил он мне до того оптимистично, что это звучало угрожающе.

И первым шагнул к камере.

Сделать следующий шаг ему не позволили.

– Леди Эвард остаётся здесь, – не терпящим возражений тоном заявил вставший перед ним оборотень.

Последний выигрывал в росте, в комплекции и в уровне транслируемой силы, но Аеда это не смутило ничуть.

– Перечишь королю? – лениво осведомился он.

Оборотень сложил руки на груди, позволил себе насмешливую ухмылку и столь же безразлично ответил:

– Я знаю, что Армейд сделает за неподчинение. Мне. И вам, ваше величество, – обращение прозвучало с изрядной долей издевки.

Ага, значит, мне всё же показалось, и безропотно подчиняться новому правителю тут были согласны не все.

Аед кивнул, принимая информацию, обернулся ко мне, посмотрел задумчиво и со вздохом решил:

– Ладно, Ли, ты остаёшься здесь.

Но руки моей не отпустил и даже не пошевелился.

– Правда? – усомнилась я.

И король психанул:

– Конечно нет! Пусть твой архимаг катится куда подальше со всей своей псарней.

От подобного оскорбления окаменел оборотень перед Аедом, застыла испуганная я и… разошёлся окончательно новый правитель Ингареда.

– Вообще, что за дела? – негодовал он, повернувшись ко мне всем телом и мрачно сложив руки на груди. – На каком основании он тут тобой командует? Вы женаты?

– Нет, – выдохнула.

Глаза короля прищурились.

– Помолвлены? – новый вопрос.

– Нет, – головой покачала, но больше ничего сказать не успела.

– Вот! – непонятно чему обрадовался боевой маг. – Он тебе никто, мне никто тем более, так и я не понял – с какой Бездны мы его тут слушаться должны?

Это был не так чтобы хороший вопрос, скорее очень-очень плохой.

– Ну, – я задумалась, как бы получше об этом сказать, – с той, что как минимум я обязана ему жизнью.

Думала, уж такой серьёзный аргумент охладит мага, но Аед только распсиховался сильнее.

– Подумаешь, жизнь! – сказал, как сплюнул. – Я тебя одним заклинанием убить способен, но не убил, считай, жизнь твою спас. Всё, теперь ты меня обязана слушаться. И вообще, какое «обязана»?! Соглашение есть? Договор о найме? Клятву на крови ты ему приносила?

В шоке теперь стояли мы двое – я и оборотень, который начал запоздало задумываться о том, кого они на престол посадили.

Задумывался не зря.

Пугающе плавный поворот не дождавшегося, да и не ждавшего от меня ответа короля и следующий его требовательный вопрос полетел уже оборотню:

– Твой договор о трудоустройстве где? Напустили во дворец не пойми кого! Документы мне на всё управление, живо! Если через минуту не будет, всех на улицу вышвырну, задги тупорылые!

– Армейд, – начал было верно звереющий мужчина.

– И на Армейда вашего договор тащи, пожри тебя саритх! – Аед горел яростью. – Кто в управлении королевства стоит, я не понял? Где совет? Если и у этих документов нет… – договаривать он не стал, и без того звучало жутко.

А затем в единый миг король успокоился, холодно посмотрел на оборотня и вымораживающим до костей голосом кратко уведомил:

– У тебя осталось тридцать секунд.

И так страшно это звучало… Оборотень побледнел на миг, побагровел в следующий, с шумом медленно втянул в себя воздух, от чего раздулась его мощная звериная грудная клетка, раздвинулись плечи, неимоверным образом стал выше рост…

Мне стало страшно.

Аед, и не моргнув, молча пронаблюдал за изменениями и сухо бросил:

– Пятнадцать секунд.

– Да кем ты себя возомнил?! – прорычал едва удерживающийся от оборота, сверкающий жёлтыми звериными глазами мужчина. – То, что твой отец перепихнулся с деревенской дояркой двадцать три года назад, не означает, что я тебе подчиняться буду, щенок! Ты идиот, если реально возомнил себя королём, бастард! Да ты…

– Время вышло, – меланхолично оборвал его Аед.

И дёрнувшегося с перекошенным от ярости лицом оборотня окружило золотое свечение, чтобы убрать из подземного коридора и вышвырнуть где-то там, за пределами дворца.

Его величество даже голову не повернул, но стоящие в стороне свидетели произошедшего молча развернулись и свалили. Как я понимаю, за договорами о трудоустройстве на королевскую службу.

Мы с боевиком остались.

– Это было просто, – чуть повернув голову, весело усмехнулся он мне.

И шагнул к двери камеры, намереваясь войти к метаморфу, но:

– Аед, – позвала я негромко.

Растерянная и расстроенная, я очень хотела поддержать его, сказать хоть что-то ободряющее, потому что слова оборотня обидели даже меня, что уж про самого парня говорить.

– Лия, – он развернулся всем телом, спокойно посмотрел в мои полные тревоги за него глаза, помолчал немного, а затем сказал простое, но такое важное: – Мы – те, кем сами себя считаем. Я – неплохой боевой маг, лучший в академии, но прекрасно осознающий, что мне ещё учиться и учиться. Я – будущий военный маг со званием генерала, потому что я этого хочу и потому что я работаю над этим с пятнадцати лет. Я – король Ингареда, потому что я хорошо знаю, что такое ответственность, и потому что я намерен серьёзно исполнять свои обязанности, под которыми подписался собственной рукой. Я – это я, и мне хорошо известно, что я из себя представляю.

Я слушала молча и крайне внимательно, и когда Аед замолчал – улыбнулась ему. Лорд Аграэд улыбнулся в ответ и насмешливо поинтересовался:

– Успокоилась?

– За тебя – да, – ответила честно, – но за Ренара всё ещё очень страшно.

– Я отправил ему послание, – сообщил маг, криво улыбнулся и хулигански добавил: – Обзавёлся артефактом, как у тебя. Хорошая вещь. Сама придумала?

– Мне помогли. Так что с Ренаром? – он меня волновал куда сильнее всего прочего.

– Да чего с ним, – а вот Аеда архимаг не беспокоил ничуть, – сейчас при…

Окончание его фразы потонуло в нарастающем гуле, через мгновения справа от нас вспыхнул увеличившийся из искры в полноценный человеческий рост портал и в коридор дворца решительно ступил лорд Ренар Армейд.

С тревогой бегло оглядел меня, удовлетворённо кивнул, повернулся к Аеду, его осматривать не стал, у него спросил:

– Как?

Растянув губы в довольнейшей из улыбок, король загадочно пожал плечами и весело подмигнул мне. Я тоже улыбнулась и сокрушённо покачала головой, вспоминая, как именно.

– Понял, – усмехнулся Ренар.

И вскинул руку.

Портал поглотил мгновенно, неожиданно резко подкинул вверх и поволок куда-то вниз – быстро, зло как-то и совсем неосторожно.

– Вот Тьма! – раздался напряжённый голос провалившегося вместе со мной Аеда, которого я сразу и не заметила.

Спросить что-либо или сказать я не успела.

Вспышка, рывок! Нас подкинуло вновь и выбросила на ледяной неровный каменный пол.

Я застонала от разлившейся по всему телу боли, Аед, игнорируя собственную, резко вскочил на ноги, мгновенно оказался рядом и рывком поднял и меня, крепко удерживая и тем самым не позволяя упасть.

Но, как оказалось, причина его хватки и близости крылась не в моём пошатывающемся состоянии.

– Наконец, – прозвучал недовольный женский голос в стороне, – почему так долго?

– Виноват, – сухо отозвался… Ренар.

Резко обернувшись, я увидела медленно меняющего вид метаморфа, черты лица которого расплывались и становились более резкими, сужалась фигура, становился чуть ниже рост.

Здесь же, в большом каменном гроте с неровным высоким потолком, обнаружилось ещё около трёх десятков представителей данного вида.

И Альвхейда.

На нас колдунья даже не обернулась, продолжая вырывать содержимое каменного шкафа на пол. Уже разорёнными были каменный стол, книжный стеллаж, открытая в стене потайная комната. Вещи валялись всюду на полу, метаморфы стояли молчаливые и обречённые, бывшая королева, совершая резкие движения, от чего дёргалась её длинная чёрная коса, рычала себе под нос:

– Вот же хорг! Проклятый Армейд! Надо было сразу его убить. Убить! Так нет же, пожалела, дура – столько силы в никуда уйдёт! Жадность – вот, что наш мир погубит. Жадность и самонадеянность. Да где ты?!

Мы с Аедом обменялись напряжёнными взглядами.

– Попали, – одними губами проговорила я.

– Умная, – сморщившись, без звука высказался боевик, кивнув в сторону колдуньи.

– Умная, умная, – не поворачиваясь к нам лицом, каким-то образом услышала она сказанное и тут же досадливо сплюнула, – а что толку? Архимага недооценила, себя, наоборот, переоценила, девку эту, – остановила поиски, обернулась через плечо, мрачно на меня посмотрела, – тебя, в смысле, в расчёт не взяла вообще. И вот вам интересный вопрос: что станет с сознанием мага, если в течение десяти лет его держать под заклинанием лишения воли? А ничего не станет, если ты и мага этого недооценила тоже, а он артефактор, и жена у него алхимик, и оба с самого начала тебе голову дурили, убедив в том, что привели к тебе и позволили убить их единственную дочь. Вот дура!

Последнее Альвхейда практически прокричала, искренне злясь… на себя.

Отвернувшись, продолжила методично выбрасывать на пол всё, что попадалось ей под руку.

– Самонадеянность, – недовольный голос, – самонадеянность всё погубит. Проклятое слово!

Не понимая вообще ничего, я повернулась к Аеду, надеясь, что хоть ему ситуация была яснее, но боевик ответил мне столь же напряжённо-недоумевающим взглядом. Он не знал, что происходит, и это его очень нервировало.

Мне тоже было страшно, но Аед… он боевой маг, их учат анализировать ситуацию и быть готовым ко всему, я же лишь маг природный, мы в военные дела не лезем и потому не сильно печалимся, когда не удаётся просчитать следующие шаги врага. Да и врагов у нас не бывает – с кем нам воевать, если мы по деревням да лесам сидим, природе помогаем и с духами беседуем?

– Ага! – ликующий возглас древней колдуньи вырвал из судорожных размышлений. Её радость мигом приобрела оттенок гнева: – Наконец-то, хорг!

И прекрасная женщина с грацией развернулась, утратив к шкафу всяческий интерес. В её руке ярко сверкнул клинок из чёрного металла с инкрустированной изумрудами рукояткой.

Артефакт.

Не знаю, какой и для чего, но артефакт в орудии я определила сходу.

– Вижу огонёк узнавания в твоих глазках, – улыбнулась колдунья, причём весьма дружелюбно.

Покачав головой, я решилась негромко ответить:

– Я не знаю, что это, но отчётливо ощущаю, что клинок – артефакт.

– Вот как, – она с интересом подняла правую ладонь, спокойно и уверенно сжимающую рукоять, вгляделась в сверкающее чёрное лезвие и удовлетворённо проговорила: – Значит, он не прячется. Тем лучше, не придётся тратить силы на пробуждение.

Невероятное осознание заставило пошатнуться в крепко удерживающих руках Аеда.

– В клинке дух? – выдохнула шокированная я.

– А? – Альвхейда подняла голову, словно вырывая себя из размышлений, недоумевающе посмотрела на меня, но сама запоздало осознала прозвучавший вопрос и легко ответила, пожав тоненькими плечиками: – А, да. Одна старая коронованная мразь, принимавшая у меня клятву. Ведьмы требовали, чтобы я убила его сразу после ритуала, но мне это тогда показалось странным, и потому я поступила иначе, отправив душу твари не за Грань, а вот сюда, – она подняла руку, пошевелила пальчиками, покачивая клинок и показывая, куда именно «сюда». Улыбнулась, опять же, весьма по-доброму, даже почти дружески, и добавила: – Я бы провела тебе урок истинной истории, но я всё же не настолько самонадеянна, чтобы раскрывать карты, пусть даже и трупам.

И она, не стирая этой светлой доброй улыбки с лица, подняла вторую руку, направив раскрытую ладонь в нашу сторону.

Я и понять не успела, что происходит, но Аед не медлил! Резко дёрнув назад, он спрятал меня за свою спину, намереваясь принять удар на себя, и с невероятнейшей скоростью принялся выстраивать щиты. Первый, второй, третий…

Слетевшая тёмно-синими искрами с кончиков женских пальчиков магия сформировалась в шевелящийся сгусток и полетела к нам, с лёгкостью минуя все выстраиваемые боевиком линии защиты.

– Знаний не хватит, – покровительственно уведомила колдунья.

И Аед отлетел в сторону!

А прошедшее сквозь все щиты заклинание ударило в мой живот.

Боль! Тело скрутило болью, словно меня перерубило пополам! Я задохнулась от этой боли, не в силах даже закричать, не в состоянии пошевелиться, не сумев удержаться на ногах.

И, падая на камни, слышала Аеда, кричащего моё имя, видела исчезающих вспышками света метаморфов и ощущала, как раскаляется браслет на руке.

– Минуты полторы, – прозвучал безразличный голос Альвхейды, – и твой архимаг будет здесь.

После чего ушла порталом и она.

Сковавшие Аеда магические путы наконец порвались от очередного рывка мага, через миг он уже был на коленях возле тихо плачущей меня.

– Сейчас-сейчас, – приговаривал нервно, оглядывая меня быстрым цепким взглядом и заметно бледнея всё сильнее, – потерпи, девочка моя, сейчас распутаю, сейчас…

И он коснулся одного из магических потоков.

Я взвыла от боли!

– Вот Тьма! – в сердцах выругался король Ингареда, впервые на моей памяти бывший таким испуганным, растерянным и не знающим, что делать. – Лия, Ли… у заклинания защита от снятия, я даже не успел определить, что это, Ли…

Мне было больно, просто очень-очень больно. Заклинание кромсало живот и спину, горячими судорогами разносясь по всему телу, и слёзы жгли глаза, горло сжималось от рыданий, дышать было тяжело, я… Кажется, я умирала…

Яростный рёв портала я услышала краем сознания, как и судорожный выдох Аеда.

А затем лицо обняли до боли родные ладони и губы накрыло поцелуем.

«Дыши!» – мысленный приказ.

И влитая с воздухом магия тёплой успокаивающей волной прошлась от головы до ног.

Мой судорожный выдох, хриплый вдох Ренара и новый поцелуй с новой порцией магии.

Боли стало меньше. Мне уже не хотелось кричать и выгибаться, катаясь по полу.

Поцелуй.

Вдох.

Магия.

Раз, раз, ещё раз – до тех пор, пока во мне не осталось даже отголосков неприятного ощущения. Ренар остановился только тогда, чуть отодвинулся, внимательно вглядываясь в моё лицо и собираясь противостоять любой напасти, если разглядит хоть намёк на её присутствие.

Я смотрела на него сквозь мокрые ресницы, жадно вглядывалась в каждую черту лица, в каждую деталь, и с трудом сдерживала рыдания.

– Лия, – хриплое, а в голосе облегчения пополам с яростью.

А мне было страшно до крика! За него, за себя, за едва не погибшего Аеда… оглядев Ренара сквозь слёзы и убедившись, что он цел, я повернулась к боевику.

Аед выглядел подавленным, растерянным и виноватым, и на меня не смотрел, но главное, что жив… главное, что они просто живы!

Хотелось разреветься. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной и слабой, и никогда раньше не ощущала дыхание Смерти на помертвевших губах.

Я едва не умерла. Осознание этого казалось каким-то диким, неправильным, оглушающим и вымораживающим до костей. Я едва не умерла…

Но выжила.

Эта мысль как-то вмиг отрезвила, заставила перестать паниковать и успокоиться. Я выжила. Я продолжаю жить.

– Так, – я с трудом села, руками вытерла мокрое от слёз лицо и заговорила, всей душой чувствуя, что времени непозволительно мало. – Она что-то сделает, Ренар, у неё кинжал, внутри которого чья-то сущность. Она сказала: «Одна старая коронованная мразь, принимавшая у меня клятву. Ведьмы требовали, чтобы я убила его сразу после ритуала, но мне это тогда показалось странным, и потому я поступила иначе, отправив душу твари не за Грань, а вот сюда». Что это может означать?!

Попытка подняться не принесла результата, я рухнула обратно на каменный пол, и тогда Ренар крепко стиснул ладонь и встал сам, поднимая и меня.

Чем хороши боевые маги – они времени на страдания не тратят, они получают информацию и начинают молниеносно её анализировать.

– Ведьмы перевелись три столетия назад, – начал быстро и сосредоточенно говорить лорд Армейд, чуть сильнее сжимая мою ладонь, которую так и не отпустил и отпускать не собирался, – когда царь Амар полюбил Верховную ведьму Лесиану. Но царь ведьме не ровня, таковой была причина отказа не разделившей чувств Лесианы. Расстроенный, но не опустивший рук Амар пошёл на объединение народов, через год надев золотую корону вместо деревянного венца и приняв титул короля Амара Первого. Второй отказ ведьма обосновала вынужденной заботой о своём народе, который на тот момент процветал и рос, а потому причина не просто выглядела неправдоподобно – она привела к тому, что безответно влюблённый король воспылал яростью и отдал приказ, на который так давно толкал его Правящий совет.

Я слушала, затаив дыхание. Аед неслышно подошёл и встал рядом, тоже внимательно впитывая каждое слово. Ренар продолжил:

– Верховная ведьма Лесиана была поставлена перед выбором: постель молодого короля или статус последней живой ведьмы в мире. Как вы понимаете, сохранение жизней всего своего народа она поставила выше собственной гордости.

– Это ужасно, – не сдержалась я.

Нет, историю нашей страны я знала, но без таких возмутительных подробностей!

Ренар не стал ничего отвечать, успокаивающе погладил мою ладонь и продолжил:

– Лесиана стала первой королевой Ингареда, – озвучил архимаг общеизвестный факт, – и за восемь лет правления ею было организовано свыше двух тысяч покушений на супруга и пятьдесят три попытки государственных переворотов. Результатом последнего стала гибель старшего из двух законных принцев, детей ведьмы и короля, и Амар Первый нарушил данное супруге слово, начав охоту на ведьм. Сама Лесиана, как сообщают источники, была лишена сил…

Я перестала дышать, задрожав от осознания: вот оно!

– Альвхейда служила Амару Первому и забрала силы Верховной ведьмы? – подумал об этом же нахмурившийся Аед.

Мужчины переглянулись, взгляд Ренара медленно скользнул на меня, затем по мне вниз, после вернулся на глаза и лорд Армейд озвучил результат собственных размышлений:

– Альвхейда считалась колдуньей из сказок, у нас нет ни одного достоверного подтверждения её существования… не было до истории с Каспианом Навроэлем.

Я невольно кивнула. Не понявший, о ком речь, Аед повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Лорд Каспиан Навроэль, последний представитель рода Навроэль, лишённый магических сил и убитый колдуньей Альвхейдой в собственном замке семьдесят лет назад. Он показал, как именно это случилось, и лицо Альвхейды показал тоже.

Молодой король кивнул, потрясённо осознавая сказанное, и подытожил:

– Тем самым, у нас имеются доказательства реального существования Альвхейды, верно?

Мы кивнули, Ренар, глядя на Аеда, медленно проговорил:

– Допустим, магических сил Лесиану действительно лишила Альвхейда.

– Что случилось дальше? – попросила я, ведь в дальнейшей истории могла скрываться важная для нас информация.

Лорд Армейд посмотрел с отчётливым нежеланием рассказывать мне дальше, но скривился, вздохнул, смиряясь с неизбежным, и продолжил:

– На протяжении четырёх лет каждую ночь горели костры на площади под окнами королевы, унося жизни ведьм, и Лесиана была вынуждена слушать их крики, не имея возможности помочь. Запертая в собственной спальне, лишённая сил, сломленная отчаянием и убитая горем.

У меня сердце остановилось и отказалось биться дальше, стоило представить себе подобное.

Нет, всё же официальная историческая версия была куда более щадящей! Царь Амар Первый полюбил Верховную ведьму, ради неё объединил народ и создал королевство, а ей надел корону, торжественно назвав своей супругой и королевой. Король любил всем сердцем, Лесиана, увы, не разделяла чувств и предприняла несколько… всего несколько попыток свержения. В результате последней попытки восстания действительно погиб их четырёхлетний сын. Убитый горем Амар Первый обвинил в случившемся свою королеву и отдал приказ об уничтожении ведьм. И их действительно казнили в течение четырёх лет… но о том, что они горели по ночам под окнами своей Верховной, не было сказано ни слова!

И тут же пришла другая мысль: было сказано, просто я не искала. Меня вполне устраивали те знания, что преподносились в академии, и никогда не возникало желания углубиться в историю.

Жаль. Возможно, сейчас пригодилось бы.

– Значит, – нарушил молчание Аед, – душа в кинжале принадлежит Амару Первому?

Я думала о том же, потому что:

– Альвхейда сказала «ведьмы требовали», а ведьмы были уничтожены указом Амара Первого. Его сын на тот момент был слишком мал, чтобы принимать титул и клятвы и становиться «старой коронованной мразью».

Мужчины кивнули, согласные с аргументами, но говорить почему-то ничего не стали.

Продолжила я.

– Была фраза «Значит, он не прячется. Тем лучше, не придётся тратить силы на пробуждение» – значит, она собиралась пробудить дух Амара Первого, и что-то мне подсказывает, что про клятву она сказала не просто так.

– И тебя убить не пыталась, – Аед повернулся ко мне всем телом, подобравшись, как гончая на охоте. – Даже мне известно с два десятка смертельных заклинаний мгновенного действия, у Альвхейды как минимум три сотни лет опыта и накопленных знаний.

Я недоверчиво посмотрела на мага, он – с твёрдой убеждённостью в своей правоте на меня. Задумавшись, вспомнила эти страшные, только что произошедшие события. Всё случилось так быстро, что я и понять не успела, а потом ничего кроме боли уже и не замечала. Но…

– Она не хотела меня убить, – холодея, повторила я слова друга. И медленно повернулась к Ренару, чтобы встретиться с его напряжённым взглядом и едва слышно прошептать: – Она отвлекала тебя, Ренар… она хотела, чтобы ты оказался здесь.

Лицо архимага окаменело, взгляд метнулся в сторону, быстро и цепко оглядел пещеру, в которой мы были лишь втроём. И даже метаморфы сбежали, причём первыми.

– Уходим, – за спокойным голосом лорда Армейда мне отчётливо послышалось сильное напряжение.

Поймав мой встревоженный взгляд, любимый улыбнулся, тепло и очень нежно, но глаза… они оставались холодными. Такое ощущение, словно льда в них становилось всё больше и больше.

Гудение призываемой магии, и портал поглотил нас троих, беспрепятственно унося прочь из пещеры.

Проваливаясь сквозь пространство и слушая сильный гул, я невольно подумала о том, что Кас опять будет бурчать на тему «опять столицу порталами прорезали». Интересно, а как Аед порталы открывает? Он же боевик, а не портальщик. И к метаморфам тот же вопрос. Хотя и я об их народе знаю мало, может, у них все с портальной магией в крови сразу рождаются.