Глава десятая

Я хотела домой.

В родную, давно разорённую опустевшую деревушку на берегу океана, где покосившиеся от времени и отсутствия ухода деревянные дома с невысокими заборами, столбы для развешивания сетей и рыбы, пропитанный солью влажный воздух и крик чаек…

Мне хотелось туда так сильно, так неудержимо, так неконтролируемо! Но Экерт не разрешил, сказал, что там меня будут ждать в первую очередь, потому что этот порыв, это желание было слишком логичным и предсказуемым.

Портал лорда Саэллара, который оказался достаточно сильным магом, чтобы его создать, перенёс нас в небольшой светлый домик где-то в лесу.

Я не стала спрашивать, а Экерт не стал объяснять, просто прошёл к стене и рухнул на стоящий впритык к ней низкий диванчик. Чувствуя, что сил практически не осталось, я прошла и опустилась рядом. Скинула туфли, забралась на диван с ногами, обняла безвольную руку мужчины двумя своими, придвинулась близко и прижалась крепко-крепко, стараясь поддержать, как могла, как умела.

На слова у меня не было ни сил, ни мыслей. Такая звенящая опустошённость внутри.

Так мы с ним и сидели. Я, устроив голову на твёрдом широком плече и тихо плача. И он, устремив невидящий взор вперёд.

Мне было больно. За меня, за него, за Эверна, за их родителей, за убитую колдуньей девочку, которую она приняла за меня, за моих родителей… Я не знаю, что было хуже: считать их убитыми или осознавать, что, кажется, стремясь спасти меня, они сами убили столько невиновных людей.

Я потеряла счёт времени, в какой-то момент уйдя так глубоко в горестные размышления, что перестала контролировать окружающий мир.

В себя вернул внезапно появившийся перед лицом платок.

Моргнула, непонимающе глядя на белоснежную ткань, моргнула ещё раз, кое-как подняла налитую тяжестью руку, сжала двумя пальчиками уголок и уронила ладонь обратно на наши ноги.

Мы сидели совсем близко, я прижималась к обнимаемой руке Экерта всем телом, а мои колени уже давно лежали на его ноге.

И не было в этом ничего двусмысленного или неприличного. Он был моим другом, родным для меня человеком, тем, кого я знала с детства и кому доверяла, и сейчас ему просто требовалась моя поддержка. Требовалась сильнее воздуха, но я точно знала, что он никогда этого не признает.

И тем удивительнее оказалось внезапно услышать безжизненное:

– Спасибо, Лия…

Я не ответила, моего ответа не требовалось, но:

– Неужели это правда? – спросила срывающимся шепотом, говорить громче было сложно и страшно.

Теперь не ответил Экерт, потому что знал и понимал столько же, сколько и я.

Или нет.

Не смотря ни на что, Экерт был целым главой столичной стражи. Он умел отбрасывать эмоции, переживания, боль и заставлять разум холодно анализировать и делать выводы.

Вот он и начал.

– Получается, всё это время Инфарнелю мешал и подставлял твой отец, – без обвинения и попытки смягчить, сухой суровый факт.

Я сглотнула, шмыгнула носом и принялась вытирать мокрое лицо платочком, тихо сказав:

– Получается, что так.

Экерт повернул голову, посмотрел на меня так, что невозможно было прочитать ни одной эмоции ни по лицу, ни по глазам, снова перевёл взгляд на светлую чистую комнату перед нами и продолжил развивать мысль.

– Значит, два варианта. Первый, Эинрай не знал, что Инфарнель – это, фактически ты. Просто использовал наше идеальное прикрытие для проворачивания своих махинаций. И второй – он, соответственно, всё прекрасно знал и подставлял нас специально, надеясь вывести тебя с поля боя. Он уже был знаком с желанием её величества заполучить в свои руки одного талантливого алхимика и артефактора, где вероятность, что она не пожелала бы ещё одного?

Я задумалась, но в итоге медленно покачала головой и рассказала о том, чего Экерт не знал.

– У нас с Олоном были переговорные амулеты, помнишь?

– Полумесяцы, – страж кивнул и снова повернул голову, вопросительно-ожидающе заглядывая в мои глаза.

– Да, – подтвердила негромко, не глядя на него, – вчера вечером их взломали, и в зеркальном искажённом отражении на миг мелькнуло лицо… его лицо, и он, увидев меня, сильно удивился, даже испугался.

Почему я поняла это только сейчас? Почему не обратила внимания тогда, сидя перед зеркалом? Он же имя моё назвал! Почему я не поняла этого тогда?!

– Значит, картина следующая, – подытожил Экерт. – Десять лет назад твои родители каким-то образом узнали о намерениях королевы и сделали всё, чтобы спасти единственную дочь от смерти. Мы не знаем, что именно они сделали, но результатом стала инсценировка их смерти – для тебя, и твоей – для её величества. Убедительно отыграли, все поверили, и верили бы до сих пор, если бы не Инфарнель. Таинственный, тщательно скрывающийся гениальный артефактор. Переделывать чужое не всегда, но проще – это стало первой причиной, наша максимальная секретность – второй, и в итоге сидящий тихо и не высовывающийся ни по какому поводу артефактор занялся переделкой наших разработок, точно зная, что для того, чтобы раскрыть его, нам придётся раскрыть себя. Причины, по которым он этим занялся, ещё предстоит узнать. Может, приказ королевы, может, личные цели. Вопрос в том, в какой момент твой отец решил, что настала пора выйти с тобой на связь.

И мы задумались над этим вместе, но у меня в голове всё ещё было пугающе пустынно, так что себе Экерт ответил сам.

– Взрыв ресторана, – с нерушимой убеждённостью.

Я нахмурилась и недоумевающе посмотрела в суровое мужское лицо.

А после, неловко завозившись, осторожно отодвинулась. Одно дело обнимать его, стремясь утешить, и совсем другое – продолжать, когда Экерт взял эмоции под контроль и из состояния отрешённости перешёл в состояние «Сейчас я всё пойму и всем головы поотрываю».

За моими действиями страж проследил молча, лишь взгляд ожесточился и потемнел, и голос звучал чуть холоднее, чем до этого, когда маг продолжил:

– Все видели, как Армейд остановил разрушение, ожидая, пока спасутся люди, и все видели, как он шёл к тебе по воздуху.

– Ты был там? – удивилась я, неловко разглаживая юбку платья.

И получила жесткое:

– Я отвечаю за безопасность этого города и его жителей.

Кивнув, опустила взгляд, теперь чувствуя себя как-то очень неуютно наедине с Экертом неизвестно где.

Но буквально заставила себя побороть просыпающийся страх и вернулась к разговору.

– Не сходится, Экерт. Допустим, мой… папа действительно видел Ренара и меня. И узнал. Это не объясняет того, как он понял, что я связана с Инфарнелем. Но даже если не понял и просто пытался связаться с артефактором, как он узнал, что взламывать? Мы в столице, здесь десятки тысяч различных артефактов и амулетов, даже Эль-метеи из Кранеша имеются в большом количестве, как оказалось.

Страж не удивился, значит, знал и об этом.

– Что думаешь? – спросил прямо, нахмурившись.

Думаю, что хочу домой. Как же сильно я хочу домой! Просто постоять в родной деревне, посмотреть на покосившиеся домики, вспомнить детство… поплакать.

– Невозможное не зря называют невозможным. Есть вещи, которые просто никак нельзя сделать.

– Ты о чём? – глава стражи подался ближе ко мне, жадно вглядываясь в глаза.

Я и сама не понимала ход своих мыслей, но произнесла:

– Нельзя взломать изолированный поток между двумя амулетами… не задействовав во взломе хотя бы один из амулетов!

Вскинутая голова, мой испуганный взгляд встретился с напряжённым взглядом мужчины.

Мысль, озарение, страшное понимание.

– Это Олон, – прошептала, бледнея от ужаса и чувствуя, как зашевелились волосы на затылке, – предатель, которого мы искали – это Олон…

Меня просто затрясло.

Как? Как такое может быть?

Но я права, взломать изолированную связь, просто наугад ткнув пальцев в воздух, нельзя, должны быть хоть какие-то фиксаторы, хоть какие-то знания о структуре амулетов, а я их сама создала, лично, не используя давно придуманные схемы. Амулеты целиком и полностью принадлежали мне.

Отец не мог вскрыть их без помощи.

И помочь в этом деле ему мог только Олон! Или Олон, или я, но так как я точно не подпускала никого к своему амулету, а Ренар никого не подпускал ко мне, вариант остаётся лишь один.

И тот предатель, передающий наши разработки врагам, позволяющий из полезных, светлых артефактов делать вместилища зла наподобие «Тайны сердца»… Из четырёх задействованных в деле Инфарнеля людей я не сомневалась лишь в двух – Экерте и мистере Дейри. Я была уверена в них сильнее, чем в себе. Я доверяла им на сто процентов. Я не сомневалась в них ни на миг!

Тысяча злобных хоргов!

– Вспоминай, – я прижала дрожащую ладонь ко лбу, в панике вгляделась в пол, лишь бы смотреть хоть куда-то, не проваливаясь в страх и отчаяние, – кто имел доступ ко всем нашим разработкам, ко всем черновикам, ко всем идеям и… моей мастерской?

– Олон, – тихой, глухой ответ того, кто не желал верить, но не мог игнорировать факты.

Из моей стянутой болью груди вырвался невнятный звук, похожий на нервный смех. Руки задрожали сильнее, на глазах вновь выступили слёзы, но я поборола начинающуюся истерику и хрипло с дрожью спросила:

– А кто натолкнул нас на мысль о создании Инфарнеля – благородного таинственного артефактора, сражающегося за людей, за свободу, за жизнь?!

– Мы сами приняли это решение, – твёрдо, сурово, уверенно возразил Экерт.

Вскинув голову, сквозь наполнившие слёзы глаза посмотрела на стража, который сейчас расплывался перед моими глазами, и едва не закричала:

– Олон! Олон подвёл нас к этому! Первый артефакторский учебник Эверну принёс именно он!

И я поняла, что просто не выдерживаю. Не могу выдержать такое… Сначала потрясшая всю меня правда о родителях, затем выворачивающее наизнанку отчаяние от предположения о судьбе родителей моих друзей, теперь ещё и Олон…

Человек, которому я всецело доверяла, которого считала частью своей семьи, за которого без раздумий отдала бы жизнь… Как так?! Как такое может быть?!

И пустота, образовавшаяся в душе после встречи с мамой и выяснения суровой правды, заполнилась негодованием, непониманием, злостью и потребностью пойти и разобраться во всём, узнать правду, принять меры. Сделать хоть что-то!

Поднявшись, прошла через весь дом, в котором всего одна комната и была, обнаружила тёмную деревянную дверь и вышла на улицу.

Хвойный лес встретил меня прохладой, пробуждающейся зеленью, звонким щебетанием птиц, ехидными переговорами трёх воронов на древнем дубе недалеко от домика, резвой игрой пищащих лесных ящерят на полянке и полным отчаянием. Моим.

Далеко не ушла, сил не было, села прямо здесь, на пороге, сгорбившись и устремив потерянный взгляд в лес.

Открылась дверь, едва не уронив прижимающуюся к ней спиной меня, но Экерт успел среагировать и придержал, подождал, пока сама нормально сяду, перешагнул через порог и опустился передо мной на корточки, чтобы крепко сжать мои ладони и серьёзно приказать:

– Лия, посмотри на меня.

Я посмотрела. Что ещё мне оставалось?

Суровое лицо, непримиримые складочки между бровей, низко опущенные брови и уголки губ, да и сами губы тоже казались суровым росчерком. Гладко выбритый подбородок, коротко остриженные светлые волосы. Сила, уверенность, ответственность.

Таким был Экерт Саэллар, как две капли воды похожий на своего младшего брата. С Эверном я действительно дружила, с ним мы проводили время, смеялись, корпели над новыми чертежами и грызли артефакторику. С ним мне было легко, свободно, хорошо.

С Экертом… долгое время после смерти Эверна я на него и смотреть не могла. Слишком заметным было их сходство, слишком невыносимым оказалось смотреть в давно знакомые родные глаза, принадлежащие не тому.

Экерт смотрел на меня с той же болью. Я напоминала ему о брате, о том, кого он не сумел защитить и уберечь от смерти. Ни его, ни родителей…

– Лия, – вновь позвал мой друг, – посмотри на меня. Мне двадцать шесть, я два года управляю городской стражей и являюсь одним из сильнейших магов Ингареда. С моим мнением считаются, король и даже архимаги прислушиваются к моим словам, в моих руках фактически вся стражевая сила столицы. По уровню магии я уже могу потягаться с архимагистрами. Я, деревенский парень, пришедший в столицу с уровнем магии ниже среднего. Я сделал всё возможное, чтобы защитить вас… и всё невозможное, чтобы защитить тебя. Внимательно посмотри в мои глаза, девочка, и осознай, что я не позволю ни одному упырю навредить тебе. Будь это хоть древняя колдунья, хоть наш старый друг.

Я слушала, не дыша, и чувствовала, как подрагивают мои ладони в крепких мозолистых руках стража.

Слушала… но в голове звучал другой голос и другие слова: «Я убью любого и умру за тебя сам, Лия. Я заставлю океан простираться в небесах и облака плыть под ногами, если понадобится. Я люблю тебя больше всего и ценю сильнее всего, и хочу, чтобы ты никогда об этом не забывала».

И вдруг… вспышка внутри сознания, и я увидела другого Экерта Саэллара – того, который стоял у ворот академии, потребовав у гаргулий, чтобы они привели меня. Тот Экерт, который не заметил моего вопроса жестами, хотя сам научил этому, который не ощутил подвоха в вопросе про маму.

Тот Экерт был метаморфом, и я заподозрила неладное потому, что Экерт не стал бы приходить ко мне без острой необходимости, а дальше… нам просто повезло, что ответственно подходящий к любому делу маг научил меня вопросу жестами.

Но:

– Хорг! – воскликнула я, вскакивая от переизбытка эмоций.

– Что?! – лорд Саэллар мигом оказался рядом, сжав ладонями мои локти и с тревогой вглядываясь в распахнутые глаза. – Лия, ты бледнеешь!

Я едва дышала!

– Экерт! – с силой вцепилась в его мантию, в ужасе заглядывая в глаза. – Ты научил меня проверке жестами и вопросом, благодаря чему я смогла понять, что у академии меня ждал не ты. Но метаморфа было не отличить! Твоя внешность, твои движения, твоя манера речи. Скажи мне, а Олона ты этой проверке научил?!

Не понимающий, о чём я толкую, страж нахмурился и ледяным тоном подтвердил:

– Разумеется. Всех вас, каждого разным жестам.

Меня затрясло!

И, едва не прыгая на месте от перенапряжения, я практически взмолилась:

– А стали бы мы проверять находящегося в лавке Олона, Экерт?

Секунда – ровно столько понадобилось ему на осознание, принятие решения и переход к решительным действиям.

Поднявшийся гул, вспышка портала, крепко стиснувшая мою ладонь рука и рывок в магические грани.

Оказавшиеся перед порогом «Тайной тропы» мы, мимолётно отмеченная мною подобравшаяся каменная гаргулья на крыше здания напротив, сжавший ладонь сильнее Экерт и его же тихий спокойный вопрос:

– Сможешь переделать свой маячок на обнаружение метаморфа при физическом контакте?

– Нет, он на иное запитан и иные свойства в себе несёт, – ответила, не задумываясь.

Лорд Саэллар величественно кивнул и тем же тоном признался:

– Хорошо, что ты именно это сказала.

После чего решительно потащил меня в лавку. Сам он шёл вроде бы неторопливо, сохраняя налёт величественности, спокойствия, непробиваемой уверенности. А вот всё ещё удерживаемой им за руку мне по лестнице пришлось фактически взбегать.

Но ничто не смущает нашу доблестную стражу!

Не смутила его дверь – Экерт её магией распахнул даже раньше, чем мы подняться сумели. Не смутило его и заклинание, вспыхнувшее в дверном проёме – его лорд Саэллар снёс с прежней уверенностью и невозмутимостью, сделав вид, что ничего даже не заметил.

А вот отпрыгнувший от шкафа с готовыми картами побледневший Олон Дейри смутил… самого Олона и меня, но никак не Экерта, потому как он продолжал придерживаться святого постулата: ничто не страшит нашу храбрую стражу!

И в этот момент я как никогда отчётливо поняла, почему!

Громыхнувшая за нашими спинами дверь, сверкнувшее и разошедшееся по стенам алое изолирующее заклинание и рванувшая в эту же секунду красная дымка, с ног до головы окутавшая даже рта не успевшего открыть мистера Дейри!

– Экерт! – я задохнулась от ужаса, глядя, как наш старый друг, член нашей странной семьи захлёбывается в немом крике, не в силах даже на колени упасть, потому что его магия удерживала.

– Магический отклик, – ледяной ответ от пришедшего в ярость главы городской стражи.

И я, сама себе не отдавая отчёта в своих действиях, испуганно придвинулась ближе к Экерту.

Олон Дейри был человеком… никакого магического отклика от него идти не могло.

Однако был один момент…

– Заклинание игнорирует артефакты, – добавил Экерт раньше, чем я успела указать ему на призрачную возможность того, что это именно артефакты так реагируют.

Мой рот закрылся, свободная рука сжала локоть окаменевшего от ярости мага, который продолжал крепко сжимать мою ладонь.

А дальше началось что-то жуткое.

Гудение, и охватившее картографа сияние вспышкой сменило цвет с красного на глубокий синий… лишь на мгновение, попытку оказать сопротивление Экерт подавил решительно и зло.

Гул и начавшаяся дрожь всего жалобного заскрежетавшего здания, и ослепительно-яркие молнии прорезали красную дымку, чтобы смертоносными змеями броситься в разные стороны… и с шипением раствориться в воздухе раньше, чем успели добраться хоть до чего-то.

Рёв! Жуткий, пробирающий до костей рёв выгнувшегося в плену магии мужчины! И тот, кого попросту застали врасплох, начал стремительно терять вид Олона Дейри!

А Экерт вдруг повернул голову, опустил взгляд на моё лицо, и я невольно тоже посмотрела на него, ища поддержки и защиты.

Я просто не была готова к той бездне тоски, с которой посмотрит на меня страж. Тоски, печали, боли и… смирения?

Он глядел так, будто прощался. Через боль, через самого себя, но прощался со мной…

И я, застыв и на миг позабыв о метаморфе, искренне не понимала, что происходит и с чем связан такой его взгляд.

А мой старый друг, словно прочитав недоумение в моих глазах, криво грустно улыбнулся, чуть кивнул и шепнул:

– Я уважаю твой выбор, – помолчал несколько мгновений и добавил едва слышно, – даже если он разрывает меня на части…

И раньше, чем я спросила, что происходит, мягко меня оттолкнул, отворачиваясь к тому, кто уже не выглядел Олоном Дейри.

Мгновение, в которое Экерт меня отпустил и отвернулся.

И на талию нежно скользнули широкие тёплые ладони, обняли таким знакомым и родным движением, рывком крепко прижали к мужской груди, вынуждая губы против воли растянуться в счастливой улыбке и зацвести луга в моей душе…

– На пять минут оставил, бедоискательная моя, – с подчёркнутым укором вздохнул Ренар прямо мне на ухо.

И все печальные мысли и тревоги бесследно улетучились.

– Прошло куда больше времени, – возразила с радостной улыбкой и не смогла сопротивляться порыву откинуться головой ему на плечо. – Ренар, а ты когда тут?..

– Да практически сразу, – беззаботно признался архимаг, вдыхая аромат моих волос, – понимаешь ли, в этой лавке работает самая важная в моей жизни женщина, я просто не мог оставить её без защиты.

– А-а, – протянула понимающе, – защита на магию Экерта сработала?

– Нет, – опроверг маг спокойно, – на твоё появление отреагировала.

Я подумала, что защита на появление не реагирует, такими свойствами оповещающее заклинание обладает. Значит, во-первых, мне только что наврали, а, во-вторых, за мной следят.

Но это всё были такие мелочи!

– Знаешь, а мы метаморфа нашли, – я на него, уже полностью обретшего свой истинный облик, но продолжающего безуспешно рваться в заклинаниях Экерта, как раз смотрела.

Да и сам Ренар его видел отлично, но это не помешало ему деланно удивлённо и заинтересованно спросить:

– Правда? А как смогли?

– А не поверишь, – ответила охотно, положив ручки поверх его лежащих на моём животе ладоней, – подумали случайно.

– Да, намерено такое провернуть не получилось бы, – тут же поддели меня.

Беззлобно, так что я и не подумала обижаться, только улыбнулась вновь и продолжила:

– Смотри, во-первых, среди нас был предатель, который передавал моему отцу наши наработки. Во-вторых, взломать мои переговорные амулеты, не зная их структуры, было просто невозможно. Мы сначала решили, что Олон наш предатель, а потом вспомнили, что во всей этой неразберихе метаморф мелькал. Сложили два и два, сделали предположение и вот, пришли проверять. Честно говоря, результатом я шокирована.

Однако лорд Армейд продемонстрировал, что мой шок может быть куда основательнее.

– Олона уже нашли и взяли под охрану, улицу оцепили, покушение на твоего отца, все двадцать три, успешно отразили… о, уже двадцать четыре. Должно быть, он знает слишком много, чтобы её величество могла оставить его в живых.

Я сжалась и тихонечко жалобно прошептала:

– А… мама?

Ренар сжал сильнее, стремясь успокоить, и рассказал:

– Там полсотни учёных магов и столько же стражей взламывают потоки знака Кшарх, с ними Агарон, так что взлом проходит успешно. Полагаю, в течение четверти часа выдернем твою маму к нам.

Я уже вообще мало что понимала.

– А так можно? – усомнилась справедливо.

В этот момент метаморф беззвучно заревел и осел на колени, разрывая удлинившимися когтями кожу на лице… И меня мягко, но непреклонно развернули на месте, вновь обняли одной рукой, второй коснулись щеки, закинули голову так, чтобы Ренар мог смотреть в мои глаза.

– Не-а, – ответил он весело, с бесконечно счастливой улыбкой, – но мы вытащим.

– Потому что архимаги? – поняла я со слабой улыбкой.

Лорд Ренар Армейд наклонился, коснулся моих губ нежным поцелуем и совершенно серьёзно сказал:

– Потому что для тебя это важно.

Я подумала и спросила:

– А как же папа?

– А к нему пока нельзя, – Ренар виновато поджал губы, – и он всё равно сейчас слегка… ээ, занят.

Мне почему-то вспомнилось его: «В твоей комнате ремонт. В новой – ещё, в старой… там случайно вышло».

– Что на этот раз случайно произошло? – спросила нервно.

Улыбка архимага предприняла попытку появиться на губах, но Ренар ей не позволил, лишь уголки дрогнули.

– Да, ты знаешь, многое, – ответил загадочно, сверкая нежным взглядом.

И тут же прямо на глазах подобрался, выпрямился, вскинул голову, устремив невидящий взгляд поверх моей головы.

Мне очень хотелось спросить, что происходит, но я промолчала, только смотрела с тревогой до тех пор, пока спустя секунд десять Ренар медленно не моргнул. С трудом опустил голову, взглянул на меня как-то странно, задумчиво.

– Что? – не вытерпела я.

И услышала просто невероятное:

– Установленные по городу маячки зафиксировали метаморфа, – пауза, – не этого.

– Мать моя! – изумилась я искренне, от всей души, с ужасом воображая себе масштаб происходящего.

Два метаморфа! Два! Да мы такого даже не предполагали!

– Вряд ли это она, – серьёзно отозвался архимаг и заверил, – но мы проверим.

Я на шутку не отреагировала, не смогла просто. Стиснула пальцами ладони лорда и с дрожью спросила:

– И что теперь, Ренар?

Маг сверкнул серо-зелёными глазами и уже без шуток спросил:

– А чего бледнеешь, жизнь моя? Взяли мы того метаморфа, этого Саэллар взял, маму сейчас вытащим, к папе колдунью не пускаем. Всё под контролем, счастье моё.

Я не верила. Просто не верила, что существуют в мире вот такие люди…

– Ты невероятный, – выдохнула я от всего сердца, с восторгом, которого не могла скрыть, глядя в сверкающие магией глаза архимага.

Ренар Армейд подарил мне хитрую улыбку, склонился, оставил поцелуй на моих губах и, практически не отрываясь, ответил:

– Я влюблён, Лия. А любовь – величайшая сила, превращающая даже древних колдуний в незначительные неприятности. Особенно, когда знаешь, что её всего-навсего нужно прибить разок, чтобы твоя любимая согласилась назвать тебя своим мужем.

Вот теперь я смутилась. Всего и разом, но больше того, что здесь, совсем рядом, всё ещё находился Экерт… мой старый друг и его внезапные для меня, но, как оказалось, очевидные для всех остальных чувства. И пусть он сказал «Я уважаю твой выбор», но ведь было и «даже если он разрывает меня на части»…

Я не хотела, просто не могла намеренно причинять ему боль.

Поэтому поджала губы, виновато опустила голову и ничего не ответила Ренару.

Я не хотела делать больно своему другу… но я не могла даже предположить, что гудение магии за спиной вдруг усилится, прозвучит оглушительный щелчок, за ним хлопок, а после в образовавшейся звенящей тишине прозвучит ледяное от ярости:

– Как это понимать?

Я вздрогнула и сжалась. В какой-то момент мне показалось, что Экерт ушёл порталом, но нет, он остался…

– Понимай, как хочешь, – насмешливо бросил ничуть не взволнованный Ренар Армейд.

И плавным движением задвинул меня себе за спину и придержал, не позволяя выглянуть и посмотреть на Экерта.

– Значит, вот так выглядит ваша любовь? – последнее слово страж фактически сплюнул.

Усмехнулся, не скрывая ни презрения, ни гнева.

– Наши взаимоотношения тебя не касаются, – с изрядной долей издевки милостиво уведомил архимаг.

А я со всей очевидностью поняла, что ситуация стремительно выходила из-под контроля, и простое недопонимание имело все шансы обернуться катастрофой.

– Экерт, – позвала, попытавшись выйти из-за спины лорда Армейда, за которой чувствовала себя в куда большей надёжности и безопасности.

Но меня не пустили.

– Что у вас происходит, Лия? – требовательно вопросил мой старый друг. – Он принуждает тебя? У вас какое-то соглашение? Одно слово, девочка, и…

– Думай, что и кому говоришь, страж, – ледяным тоном осадил Ренар.

И от одного этого голоса мороз пополз по стенам…

– Убери от неё свои мерзкие руки, – тоном не в пример теплее приказал Экерт.

Покрывшиеся слоем льда стены жалобно задрожали.

– А ты попробуй, заставь, – откровенно нарываясь на конфликт, бросил Армейд.

И Экерт повёлся.

– Сегодня в полночь, в…

– Так, прекратили оба! – закричала я, обрывая слова самого настоящего вызова на дуэль.

И, вырвавшись, решительно вышла из-за спины Ренара, чтобы встать между двумя находящимися на грани магами.

– Вы что тут устроили? – возмущённо посмотрела сначала на одного, затем, повернув голову, и на другого. – Вам проблем мало? У обоих врагов выше крыши, решили ещё по одному завести? Это не тот случай, когда больше – лучше!

Мне ответили молчанием – мрачный Экерт, и наглым:

– Больше всегда лучше, свет мой. В конце концов, своих врагов всегда можно натравить одного на другого.

Повернув голову, мрачно посмотрела на ухмыляющегося, но при этом крайне злого архимага.

– Лия, – звенящий от напряжения и… тревоги голос за спиной, – что у вас происходит?

Снова голову повернув, потому что встала я полу боком и смотреть сразу на обоих не могла, взглянула в глаза лучшего друга, в которых сейчас столько всего перемешалось: страх, непонимание, злость… ненависть. Не ко мне. И даже не к самому себе. Источник его ненависти тем же лениво-насмешливым тоном повторил:

– Думай, что хочешь.

Резко вздёрнув голову, Экерт устремил испепеляющий взгляд поверх моей головы и фактически сплюнул:

– Пойдём, выйдем. Лично объяснишь.

– После вас, – издевательски улыбнулся Ренар, которому стоящая я тоже на стража смотреть не мешала.

Вот он – минус быть низкого роста. Да они меня попросту игнорировали! Повыше голову поднял и всё, и какая Лия? Не видно никого!

– Никто никуда не пойдёт, – осадила мрачно этих драчунов. – Вам заняться больше нечем? У вас там, между прочим, колдунья непойманная бегает!

– Да мы быстренько, – Ренар на меня даже не взглянул, играя в мрачные гляделки с промолчавшим Экертом.

Я посмотрела на одного, на другого, снова на архимага, опять на стража. Оба игнорировали меня абсолютно, выведя своё противостояние из словесной перепалки в дуэль взглядами.

Ну, нормально? Как будто правда других, более срочных и важных дел нет. Да и из-за чего поругались? Из-за глупости же абсолютнейшей, недопонимания сплошного!

Коротко шумно выдохнув, я всем телом повернулась к Экерту и выпалила как есть:

– Меня никто не принуждает, не использует и не шантажирует. Всё, что происходит между мной и лордом Армейдом – искреннее и настоящее. А все твои намёки и подозрения… оскорбляют меня, Экерт.

К сожалению, мужчина не смолчал. Он даже не растерялся от моих слов, он словно разозлился сильнее.

Сделал шаг ко мне, всего один, остановился с таким выражением лица, словно остановка была последним из всего, что он хотел сделать, и с чеканной яростью прошипел:

– Ты наивная и обладаешь непонятным мне желанием помогать всем вокруг. Какова вероятность, что ты ответила бы отказом на предложение стать чьей-то женой взамен на избавление населения от жаждущей смертей древней колдуньи? Да ты бы согласилась без раздумий!

Желание влепить ему пощёчину я сдержала с большим трудом. С огромным. Сжала ладонь в кулак так, что ногти больно впились в кожу, разрывая её и оставляя полукруглые отметины, но сдержалась, потому что хорошо понимала: один мой удар, и этих двоих уже не остановишь, а я меньше всего хотела, чтобы они сейчас подрались и окончательно разругались.

Но, как оказалось, я бы и не успела ничего сделать или даже сказать.

Мягкий, плавный, практически нежный, но резкий стремительный рывок, и вновь оказавшаяся за широкой надёжной прямой спиной я услышала уже не смеющееся, а до крайности спокойное:

– Ещё одно оскорбление в адрес моей женщины, и я брошу вызов.

Я от страха даже сказать ничего не смогла, а Экерт в ярости прошипел:

– Это не твоя женщина!

Непонятный жуткий скрежет, нечеловеческий вой, и повторно поднявшийся прямо в лавке воздух сгустился и со свистом ударил Экерта Саэллара в грудь.

В опустившейся на помещение абсолютной тишине приговором прозвучали убийственно-спокойные слова Ренара:

–Полночь, Кровавый парк. Не опаздывайте.

Последнее было откровенной ледяной усмешкой.

– Ренар, – прошептала запоздало пришедшая в себя я.

Но меня не стали слушать.

Развернувшись, архимаг попросту взял за руку и невозмутимо повёл на выход из лавки.

Тишина, ярость и получивший вызов на дуэль глава городской стражи остались… а мне не позволили даже обернуться к нему.

* * *

– Ренар, – уже на улице вновь укоризненно позвала я, неодобрительно глядя в невозмутимое лицо архимага.

Лорд Армейд спустился по лестнице на тротуар, продолжая удерживать меня за руку и вынуждая идти следом, остановился, осторожно ухватил вторую мою ладонь, поднёс ближе к своему лицу, бережно раскрыл и недовольно покачал головой, разглядев алые полукруглые отметины.

Но мне на пощипывающие царапины было всё равно, меня иное занимало.

– Ну какая дуэль? – спросила с тихим отчаянием, продолжая вглядываться в его лицо.

И Ренар, наконец, встретился со мной взглядом. Смотрел мрачно несколько секунд, а после очень спокойно сказал:

– Я не потерплю оскорблений в твой адрес. Даже если их позволяет себе твой… друг.

Последнее слово прозвучало как-то странно, с мрачной насмешкой.

Я нахмурилась и не смогла не вступиться:

– Экерт просто переживает.

Вот теперь лорд Армейд усмехнулся уже явственно, неодобрительно вновь покачал головой, наклонился и осторожно подул на мою ладонь. Вместе с его тёплым дыханием скользнуло приятное покалывание, а через несколько секунд щипать перестало, вместо этого стало очень щекотно и царапинки прямо на глазах затянулись и исчезли бесследно.

– Ого, – выдохнула удивлённая я.

– Научился недавно, – с кривой улыбкой негромко признался архимаг. – У меня познания в медицине поверхностные, а с тобой никогда не знаешь, что пригодится.

О, это получается, он вот этому приёму с исцелением дыханием ради меня научился?

Я растрогано посмотрела на мужчину снизу вверх. Он, с несколько усталой полуулыбкой на губах, на меня в ответ, опустив, но не отпустив ни одной из моих рук.

И произнёс:

– Меня продолжает удивлять твоя вера в лучшее в людях, и жаль, что приходится рассказывать, но Экертом Саэлларом руководит не тревога за старого друга.

Я, убеждённая в том, что именно это им и руководит, вскинула бровь и чисто для порядка спросила:

– А что же тогда?

Ренар улыбнулся, как маленькой, и снисходительно поведал:

– Любовь.

И голову я опустила, не выдержав прямого взгляда лорда. Но, как бы неловко ни было и как бы сильно ни хотелось промолчать и не говорить ни слова, я всё равно негромко объяснила:

– Ренар, он… – замолчала, задержала на миг дыхание, собираясь с мыслями, коротко шумно выдохнула через нос и всё же договорила, – пойми, у меня есть ты, Каррин, Олон, Экерт… а у него был лишь брат, после бесчестной, несправедливой смерти которого осталась только я. Мы с Экертом даже друзьями никогда не были, я дружила с Эверном, но после… Экерт решил, что обязан заботиться обо мне. Не понимаю, о чём вы все говорите, потому что я уверена, что то чувство, всеми вами ошибочно принятое за любовь, на самом деле лишь попытка сдержать данную самому себе клятву и сохранить мою жизнь ради памяти о брате.

Всё это я высказала фактически плотной чёрной ткани форменного мундира архимага, и только лишь закончив, облизнула пересохшие губы и подняла глаза на того, кто молча внимательно выслушал и мою грусть по поводу ситуации встретил мягкой улыбкой и нежным взглядом.

– Что? – насторожилась я.

Ренар улыбнулся и спросил:

– Интересно, а мою к тебе любовь ты тоже как-то вот так объясняешь?

Я смутилась и немного растерялась в первое мгновение, во второе неловко улыбнулась и честно призналась:

– Нет, в случае с тобой я просто знаю, что ты меня любишь.

Вид сильнейшего мага не только континента, но и всего мира сделался довольным-довольным, таким по-детски радостным, счастливым.

– Знала бы ты, как невероятно слышать от тебя эти слова.

Я улыбнулась, но улыбка практически сразу померкла, а вздрогнувшая я, всё это время старавшаяся держать мысли под контролем, тихонько спросила:

– Можно мне… к папе?

И только спросив, осознала, что с момента вскрытия страшной правды всеми силами гнала от себя мысли о нём и о маме.

Мне было страшно. Страшно, больно, непонятно, и именно поэтому я старалась не допускать ни мысли, но… долго проворачивать этот фокус у меня бы не вышло, это я тоже хорошо понимала, и вот теперь…

Я с надеждой и страхом посмотрела в глаза ставшего серьёзным лорда Ренара Армейда. Он не ответил, пристально вглядываясь в мои глаза, а мне оставалось просто стоять и надеяться, что он всё поймёт и без слов, как всегда.

И он понял.

Сжав мои ладони чуть сильнее, кивнул и, призывая портал в шаге от нас, начал серьёзный, но какой-то короткий инструктаж:

– Мы пока не выяснили, что с ними произошло. Вполне возможно, твоя семья находится под контролем её величества. От меня не отходить ни на шаг.

Я вздрогнула вновь, в ужасе посмотрев в его глаза.

– Думаешь, папа попытается меня?..

Не договорила, не смогла.

Лицо архимага ожесточилось и мне мрачно ответили:

– Её величество попытается.

И меня увели в какой-то тревожный вихрь магического перехода.

* * *

Магия вокруг нас гудела долго, и этот гул в какой-то момент начал нарастать, а затем окружающее пространство вспыхнуло и сменило цвет с призрачно-голубого на тревожно-красный.

Я справедливо встревожилась, но Ренар приобнял за талию, притянул, прижал к себе и успокоил:

– Защита королевского дворца.

Таким нехитрым образом я поняла две вещи. Первое: папу, задержав, доставили прямиком во дворец. И второе: защита на королевском жилище стояла основательная. Основательная настолько, что дотошно проверила даже архимага, последовательно сменив окрас и, соответственно, происхождение проверяющей магии с красного на зелёный, тёмно-синий, пурпурно-фиолетовый и бело-золотой.

И вот только после этого, вспыхнув и на миг вернув привычный светло-голубой цвет, портал истаял, как дым в воздухе, а мы с Ренаром оказалась посреди полутёмного, но удивительно чистого просторного каменного коридора.

Не смотря на отсутствие сырости, пространство оказалось пронизывающе холодным, любой звук гулом отзывался под высоким потолком, а тишина висела такая, что меня как-то сразу ощутимо затрясло от напряжения.

– Ты со мной, – сбрасывая мундир с собственных плеч и набрасывая на мои, уверенно напомнил архимаг.

Его уверенность оказалась неожиданно эффективной – дрожать я перестала. И открыла было рот, намереваясь спросить, почему тут так тихо, но не успела издать и звука.

Явно подземное пространство королевской тюрьмы огласил яростный, удивительно чёткий рык:

– Провалитесь на родину, упыри!

И не столь громкое, но хорошо слышимое откровенно издевающееся в ответ:

– Он уже и приказы раздаёт. Я же говорю – наш клиент!

– А глядите, как меч держит, – умилялся кто-то грозным басом, – какая стать, какая уверенность.

– Я сказал – нет! – явно не в первый раз повторил уже охрипший парень.

А здесь, совсем близко со мной, в пустом коридоре архимаг трагично вздохнул и раздосадованно признался:

– Забыл совсем, что эти тут…

– А-а-а что происходит? – спросила растерявшаяся, но при этом заинтересованная я.

Ренар опустил на меня ищущий выход из ситуации взгляд, вглядывался несколько мгновений в мои глаза, а потом явно нашёл, в смысле, выход этот. И вид у лорда Армейда мгновенно сделался такой невинно-честный, и мне вот именно таким тоном, честным до невозможности, невозмутимо сообщили:

– Коронация.

Я едва не рухнула.

– Кого? – воскликнула почему-то шепотом, во все глаза глядя на того, кто сделался ещё невиннее.

– Ну, Лия, – снисходительно улыбнулся архимаг, – короля, конечно. Кого ещё можно короновать?

То есть это ещё и мне укольчик, что мол я глупенькая и непонятливая.

И пока я изумленно хватала ртом воздух, Ренар обнял за плечи, развернул и повёл в противоположную по коридору сторону от тех, кто продолжал хрипло вопить и издевательски комментировать происходящее. Причём последних было значительно больше, я обрывками распознала голосов семь…

– Так у нас же есть король! – наконец, нашлась я со словами.

С положения обнимаемой за плечи и уводимой по полутёмному коридору было не очень удобно, но я всё же попыталась закинуть голову и заглянуть в мужское лицо.

Ренар, помогая, наклонился сам, весело мне улыбнулся, вновь устремил взор вперёд и безмятежно решил:

– Больше – лучше.

Невероятнейшее заключение по отношению к количеству наших действующих королей!

– А вы разве не давали клятву верности действующему монарху? – припомнила потрясённая происходящим и спокойствием некоторых я.

– Давали, – Ренар величественным кивком головы подтвердил мою правоту и тут же с изрядной долей ехидства сообщил, – не наша проблема, что его величество в перечень требований не внёс запрет на поиск и коронацию ещё одного короля.

Вот они – архимаги! Даже короля обвинят, но сами сухими из воды выйдут!

– По-твоему, король мог хотя бы предположить такой поворот событий? – поинтересовалась скептически.

Лорд Армейд не смутился и теперь.

– Недальновидность отдельных личностей – не моя беда.

На это я ответить не смогла. Во-первых, даже не знала, что тут вообще сказать можно, во-вторых, всё равно не успела бы.

Одна из дверей, находящаяся шагах в пятидесяти позади нас, с грохотом распахнулась, и подхваченный эхом звук удара, многократно усилившись, разнёсся по всему подземелью.

Но прежде, чем тот стих, остановившиеся с Ренаром мы услышали гневное:

– Никакой коронации не будет, я сказал!

Архимаг обернулся, и так как мы с ним продолжали обниматься, то я, соответственно, развернулась тоже и увидела вылетевшего в коридор вооружённого коротким узким мечом… парня.

Не останавливаясь и мрачно глядя перед собой, он, яростно сжимая рукоять оружия, сурово и торопливо зашагал к нам, нас же с Ренаром не замечая.

Следом за ним с издевкой, читающейся в каждом движении, в каждом жесте, начали последовательно выходить мужчины в одинаковой уже знакомой мне чёрной форме – подразделение лорда Армейда. Внутреннее управление нашей страны. Те, кто успешно следит за теми, кто следит за порядком. Те, кто, в принципе, контролирует ситуацию в стране.

И вот именно они, наделённые нешуточной властью, по шею загруженные сложнейшими тяжелейшими задачами, лениво растягивая слова, насмешливо бросили:

– Куда же вы побежали, ваше будущее, и это не обсуждается, величество?

Парень досадливо выругался, не сбавляя шагу, поднял голову, скользнул мрачным взглядом по лорду Армейду, посмотрел на меня… и приободрился! Выпрямился, плечи расправил, лицом посветлел, взглядом засверкал, меч уверенно в ножны на поясе спрятал и пошёл быстрее, заметно повеселев и словно надежду обретя.

– Мда, – мрачно прокомментировал случившиеся метаморфозы архимаг, обняв меня крепче и не сводя недовольного взгляда с приближающегося вроде как почти второго короля, – не нравятся мне эти мужики.

Я его настроения не разделяла, с интересом наблюдая за стремительным наступлением паренька. Молодой совсем, но явно лет на пять старше меня, не очень высокий, и с плечами не очень широкими, на фоне Ренара он и вовсе казался мелким, но при этом и мышцы сквозь белую рубашку проступали отчётливо, и закатанные до локтей рукава открывали вид на мускулистые руки со вздувшимися венами, и движения всячески пытающегося отвертеться от сомнительной чести практически монарха были полны силы, уверенности, ловкости.

В общем, я сходу заподозрила в нём боевого мага, ну и в целом ситуация для меня была нестандартной, так что правда интересно стало, что этот дальше делать будет.

А молодой воин с короткими светлыми волосами подошёл, остановился в двух шагах перед нами, напрочь игнорируя как архимага рядом со мной, так и молчавших, но продолжающих издевательски ухмыляться последовавших за ним людей Армейда, тормознувших, не дойдя шагов десять до нас.

На всех них, а тут толпа внушительная была, парень и не взглянул, обратившись ко мне сразу с деловым:

– Слушай, что у вас тут за беспредел происходит?

Мне на это ответить было нечего, так что я просто молча развела руками, насколько мундир и рука Ренара на моих плечах позволяли.

Но тут же с интересом уточнила:

– А ты про что конкретно?

Маг, а так уверенно только они держались, как-то странно на меня посмотрел и верно догадался:

– То есть беспредел обширный и многовидовой?

Улыбнувшись, весело кивнула.

Не разделяя внезапно охватившего меня настроения, парень провёл сильной ладонью по коротким волосам, досадливо скривился, руку одёрнул, глянул на архимага рядом со мной, напрочь проигнорировал его мрачный вид и снова обратился ко мне с негромким и сосредоточенным:

– Говорят, у вас тут колдунья завелась, что любит магически одарёнными мужиками закусить?

Я не знала, только ли мужиками, но склонила голову, признавая правоту говоривших.

Ярко-голубые глаза явно боевика сверкнули и у меня ещё более выразительно уточнили:

– И она же сейчас действующая королева?

Вот на это ответа я точно не имела.

Нахмурившись, подняла голову настолько сильно, что в шее заныло, направила вопросительный взгляд на Ренара. Краем глаза заметила, что и парень на него посмотрел, причём тоже вопросительно.

И вот мы оба в ожидании смотрели на лорда Армейда. Он, не горя желанием говорить что-либо в принципе, перевёл немигающий взгляд с «его будущего, и это не обсуждается, величества» на меня, скрипнул зубами и тоном, способным заморозить Омейский океан, сообщил:

– Уже не действующая.

Мы с боевиком посмотрели друг на друга, мне моя шея за это мгновенно «спасибо» сказала.

Он, задумчиво потерев подбородок, неожиданно сказал:

– Аед.

– Лия, – представилась в свою очередь.

Аед криво безрадостно улыбнулся в ответ на мою открытую и всё ещё заинтересованную происходящим улыбку и как само собой разумеющееся, как неоспоримый факт, как аксиому сказал:

– Меня убьют.

– Ничего себе, оно соображает! – притворно изумился кто-то из толпы за спиной мага.

Высказывание поддержали смешками, но больше ничего говорить не стали, ожидая, видимо, развития событий. Они просто за спиной у Аеда были и не видели, как боевик едва заметно угрожающе прищурился, и как тонкая, мимолётная, не обещающая весельчакам ничего хорошего ухмылка скользнула по чётко очерченным губам.

А мне его стало очень жаль и я, стараясь говорить безмятежно, подбодрила его признанием:

– Меня конкретно эта дама уже раз сорок убить пыталась… и это только те, про которые мне известно. Как видишь, успеха она не добилась.

Зато я своим откровением добилась мгновенно возросшей заинтересованности аж даже подавшегося ко мне ближе будущего короля:

– И почему же ты ещё жива?

Я молча, но крайне выразительно подняла руку и не очень культурно, но очень информативно указала пальцем на продолжающего сжимать мои плечи своей рукой архимага.

Задумчиво-изучающий взгляд боевика вновь вернулся на лорда Армейда, а затем в тщательно сохраняемой заинтересованной тишине коридора раздался скрежет зубов.

– Нервный, – заметил Аед с тяжёлым вздохом.

– Не без этого, – я невольно тоже вздохнула и на любимого сильно снизу вверх посмотрела. – Но у него и работа нервная.

И мы с молодым парнем оба понимающе покивали, продолжая с двух сторон смотреть на моего Ренара.

Он старательно сдерживался, о чём свидетельствовали бугорки желваков не щеках. Лично я, глядя на это, подумала о том, что правда искренне лорда Армейда жаль. На него же всё спихнули! Абсолютно всё.

О чём думали все остальные, мне не ведомо, но через несколько мгновений совершеннейшей тишины всё из той же толпы раздалось намекающее:

– А я предлагал по-быстрому нового наследника заделать.

Ответ ему пришёлся всё оттуда же.

– Тебе уже говорили, её величество, мать… – тут мужчина осёкся, покосился на меня и поспешил исправиться, – не будем про мать, но её величество надёжно перекрыла королю, – ещё один нервный взгляд на меня, – все наследникоделательные возможности. Этот, – кивок на полуобернувшегося Аеда, – был заделан до свадьбы, про него колдунья узнала позднее нас, а когда, как и остальных, убрать попыталась, то и столкнулась с личной защитой архимагов.

Звучало… внушительно, масштабно, ну и жутко очень. Мне не понравилось практически всё, вот каждое слово, ну разве что кроме тех, где про выживание и защиту Аеда говорили – хороший он парень, понравился мне очень.

– Довольно, – оборвал Ренар всё желание продолжать разговор у своих подчинённых всего одним суровым словом. И все дальнейшие его слова предназначались уже исключительно для мрачно посмотревшего на него боевого мага. – У вас, лорд Аграэд, – фамилия действующего короля прозвучала ледяной хлёсткой насмешкой, но Аед лишь едва заметно недовольно скривился, – нет выбора. Вы бастард, о чём вам уже давно прекрасно известно, и на данный момент единственный наследник Ингареда. Все мы искренне надеялись избежать подобного развития событий, но каждый так же ясно осознавал, что сохраняется шанс возведения вас на престол. Для этого вас оберегали с рождения, неоднократно успешно отражая попытки её величества укрепить своё положение путём детоубийства. Будьте мужчиной, и примите ситуацию с достоинством.

Лорд Ренар Армейд высказался с холодной безжалостностью, нанося точные, болезненные удары и едва ли заботясь о чувствах того, у кого буквально вся жизнь перевернулась. И даже больше того, Аеду только что прямым текстом сказали: выбора у тебя нет, и всем нам плевать хотелось на всё, что ты по этому поводу думаешь.

Жестоко, сурово и несправедливо.

Но вместе с тем я, уже хорошо знающая Ренара и его методы, могла с уверенностью утверждать: другого варианта не было. Перед архимагом встала проблема, он её проанализировал и нашёл решение, которое повлечёт за собой минимальное количество жертв.

Что такое чувства одного парня? Да ничего в контексте судьбы целого континента.

И это сейчас понимали все. И даже сам Аед.

Удар судьбы он встретил опущенным взглядом. Лишь на несколько секунд. Всего несколько мгновений, чтобы подумать, принять суровую действительность, осознать, что дело серьёзно и откосить при всём желании не получится, и… начать действовать.

Вот он мне сразу понравился. И я с разлившимся в груди теплом поняла, что этот человек не сдаётся. Никогда. Вот и сейчас он даже плечи не опустил, не сгорбился, не пошатнулся. Выдержал удар, сохранив достоинство, и уже через несколько секунд медленно и гордо поднял голову, с неприязнью взглянул на архимага…

Потом почему-то перевёл взгляд на меня.

А я слабо улыбнулась и, стремясь подбодрить его хоть как-то, неловко пожала плечами и не очень уверенно сказала:

– Вот видишь, тебя уже тоже не раз убить пытались.

Он улыбнулся. Грустно, но тепло, открыто, не как маг, а просто как человек.

И, стирая улыбку, развернулся к молчащим лордам, чтобы, выдержав паузу, с достоинством спросить:

– Что от меня требуется?

Аеда увели обратно в помещение, где они до этого и находились. И больше никто не издевался, не ухмылялся и даже не улыбался.

Грустно стало и мне, смотрящей в прямую спину гордо уходящего в окружении магов уже практически короля.

Зато Ренар, стоило закрыться двери, возвращая нас в уединение коридора, мягко развернулся, развернув и меня, и продолжил движение вперёд, нежно, просто-таки убийственно нежно мурлыкнув:

– Ещё одна улыбка не пойми кому, и Ингареду срочно потребуется третий король.

«Третий за день», – подумалось мне.

Да-а, вот так тенденция.

– Мне что же, улыбаться нельзя? – уточнила я, глядя перед собой.

Лорд Армейд подумал и решил:

– Тебе улыбаться можно. По любому поводу, в любой момент, любому, кому пожелаешь… – выразительная пауза, а дальше неожиданное утробное рычание с отчётливой угрозой, – но если эти кривозубые будут скалиться тебе в ответ…

– Так вроде ровные зубы-то были, – заметила с улыбкой, прижимаясь к любимому сильнее.

Пауза и вкрадчивое:

– Мне это исправить?

Устало покачав головой, просто не стала ничего отвечать.