Глава 16 · К черту!

Любой, хотя бы отчасти пребывающий в здравом уме и твердой памяти коп почувствовал бы себя на моём месте неуютно. Лежать абсолютно голой в постели, в конспиративной квартире одной из самых влиятельных в городе мафиозных группировок… По всем канонам и законам жанра это не могло и не должно было закончиться хорошо.

И всё же мне было спокойно.

Я чувствовала себя опустошённой, неспособной пошевелиться, но парадоксальным образом довольной. В голове не осталось мыслей, а в душе чувств, и за это Коула, наверное, стоило бы поблагодарить, но я не стала.

Отдышавшись, он все-таки сходил в гостиную за виски, и теперь я уже сделала пару глотков без опасения, что меня может повести даже от крошечной дозы алкоголя.

— Лучше? — Дин вытянулся на боку рядом, поставив свой стакан на простынь.

— Немного, — я ответила честно, но повторила его позу, пользуясь возможность прикрыть грудь локтем. — Тебе следовало стать психотерапевтом.

— Боюсь, за такие методы меня бы быстро лишили лицензии, — он дёрнул уголками губ и сделал небольшой глоток.

Только теперь я заметила, что у него усталые глаза, как будто он точно так же, как и я, спал мало и урывками.

Сейчас между нами не были нервозности, и можно было просто спросить:

— Зачем ты отправил Пита за мной следить?

— Потому что догадывался, что так будет.

— Ты ведь понимаешь, как плохо это звучит?

Дин хмыкнул, отпил ещё, а потом перекатился на спину, отставив виски на прикроватную тумбу.

— Думаешь, мои люди стреляли в тебя, чтобы Пит мог спасти? Слишком пафосно, детектив. А главное, бессмысленно.

— Это был бы неплохой вариант. Хотя бы просто по скверности твоего характера, — я тоже переставила стакан и перекатилась на живот, чтобы лучше видеть лицо Коула.

Правильнее было бы оставаться строго в деловых рамках, — сколь бы абсурдно это ни звучало в предложенной ситуации. И всё же я задала ещё один, самый неправильный из всех возможных вопросов:

— Как ты оказался во всем этом?

Уже в процессе безумной охоты за ним я была вынуждена отдать должное и его уму, и чувства юмора, и дипломатичности, и умению достигать поставленных целей. Он имел всё необходимое, чтобы построить блестящую и вполне законную карьеру.

И всё же Дин Коул жил так, как жил, а таких людей, как он, не принято и опасно было спрашивать о подобном.

Должно быть, поэтому он ответил не сразу. Сначала повернул голову и скользнул по мне нечитаемым взглядом.

— Я полагал, что на меня есть целое досье.

— Есть, — я дёрнула плечом, не считая нужным отрицать очевидное. — Но оно ничего не объясняет.

Меня интересовали не сухие факты из его биографии, и он это прекрасно понимал.

Понимал, и мог бы просто послать меня вместе с моей вопиющей бестактностью к чёрту, но вместо этого положил тёплую ладонь мне на спину между лопаток.

— Потому что в тот момент, когда мне представилась возможность выбраться с улицы, я понял одну важную вещь: никто никогда и ничем не поможет. Знаешь, кем была моя мать?

Его мать торговала собой на углу между пятой и восьмой улицами, и что бы ни происходило между нами, я не считала себя вправе озвучивать подобное.

Дин хмыкнул, оценив это.

— Меня несколько раз забирали в приют. Потом возвращали. Однажды, когда её сутенёр её избил, я сам прибежал к копам. Кажется, мне было тринадцать. Догадываешься, что они сделали?

Язык вдруг стал тяжёлым и прилип к нему, но я заставила себя ответить:

— Ничего.

Это был не вопрос и не догадка, но я сама на это напросилась.

Дин кивнул и погладил меня кончиками пальцев, успокаивая.

— Она потом долго лечилась, мы сидели фактически без денег, потому что того, что мог так или иначе заработать я, категорически не хватало, — он продолжил ровно и даже доброжелательно, без намёка на эмоции, которые могли вызвать такие воспоминания. — Тогда же я начал лучше учиться, потому что понял: они ничего не сделают. Ни копы, ни так называемая система социальной поддержки. Она была… неплохим человеком. Не пила, не торчала, не сбывала всякую дрянь и не травила клиентов. Просто ей в свое время не повезло.

— Она умерла? — я спросила чуть слышно и прежде, чем успела себя остановить.

Дин наконец оторвал взгляд от потолка и вдруг улыбнулся мне теплее, чем обычно:

— Жива, и прекрасно себя чувствует. Я купил ей дом на побережье и трёх пуделей. Она счастлива. Но штука в том, детектив, что тогда нужно было просто забрать её из этого. Нормальное жильё. Нормальное пособие. Возможность регулярно получать продукты, выучиться хоть чему-то и найти нормальную работу. Она бы старалась, но всем было наплевать. Только потому, что она была шлюхой. И ты не можешь исправить это. Такие же честные копы, как ты, не могут. А я могу. И я никому ничего не должен. И не считаю, что должны мне. Я ответил на твой вопрос?

Он сказал намного больше, чем можно было ожидать, и сказал правду.

Поддавшись озоничьему азарту, я, раскручивая его дело, зачем-то попыталась выяснить, кто же был его отцом, но нашла только пустоту. Это был один из тех безликих мужчин, какой-то случайный клиент Барбары Коул. И все же она сохранила ребенка, родила сына и заботилась о нем как могла.

Теперь у него был свой закон, свои порядки и собственное правосудие.

Нравилось мне или нет, но я начинала эту логику понимать.

— Значит, она оказалась сильнее, чем даже ты думал о ней…

Я не собиралась этого говорить, но подумала вслух.

Дин потянулся и приподнял мой подбородок пальцами, мягко, но вынуждая отвести взгляд от простыни:

— Потому что не покончила с собой в психушке?

В его словах и интонациях не было ни попытки ударить побольнее, ни поставить на место.

Просто он действительно понимал.

Я промолчала, а он снова повернулся на бок, склоняясь ближе ко мне:

— Думаю, именно в тот момент ты совершила свою главную ошибку, детектив. Ты позволила убедить себя в том, что кому-то чем-то обязана. Но правда в том, что ты не отвечаешь ни за кого из них. И ты не виновата в том, что они оба тебя бросили.

Ему хватало смелости и наглости произносить вслух то, о чем я запрещала себе даже думать, но поразительным образом это не вызывала ни страха, ни возмущения, ни злости.

— Давай прекратим.

Я попросила его об этом так, как можно было бы просить любовника, и Дин кивнул, соглашаясь точно так же, — как согласился бы просто близкий мне мужчина.

Никак не мой бывший подследственный, затащивший меня в постель не то силой, не то обманом.

— Да. Сейчас есть вещи поважнее.

Его оставшийся в кармане джинсов телефон завибрировал, и Дин скатился с постели, чтобы достать его.

Прочитав полученное сообщение, он не просто поморщился, а почти скривился:

— Пит не успел. Копы увозят твою машину на штраф-стоянку.

Я нехотя села и посмотрела по сторонам.

— Дерьмо.

Ничего катастрофического, конечно же, не случилось. Машина не была оформлена на меня, но при желании установить моё имя и должность не составит труда. Скорее уж, они поднимут тревогу из-за того, что коллега попала в беду на задании.

И всё же…

Дин сел на край кровати, а потом придвинулся ближе.

Я опустила взгляд просто потому, что хотелось это сделать, а его дыхание снова обожгло мне висок.

— Ты ведь знаешь, что я тебя не закладывал. Ни я, ни Пит. Больше никто не был в курсе.

Бездумно кивнув, я попыталась собраться с мыслями.

Самоубийственная беспечность, быть может, но я ему верила. И отнюдь не потому, что тем самым он рисковал подставить в первую очередь самого себя и начать войну с Уэбером, к которой не готовился.

Дин скользнул пальцами по моей щеке к подбородку, а затем ниже, по шее.

— Мы первые заинтересованы в том, чтобы от него ничего не осталось. А тебя, судя по всему, действительно не собирались убивать.

Его глаза посветлели, но в них всё равно читалась мрачная задумчивость сосредоточенного человека, пришедшего заключению, которое ему не нравилось.

Повинуясь необъяснимому порыву немного подбодрить его, я качнула головой, сбрасывая волосы с лица, но не его руку.

— Просто я никогда так не подставлялась. Даже в самом начале.

— Или ты никогда раньше не охотилась на настолько крупную и опасную дичь, — Дин не улыбнулся, но его пальцы опустились ниже.

Теперь он погладил ключицы, и я невольно замерла под этими прикосновениями, потому что… Просто потому что это было приятно. Он касался легко, ненавязчиво, но ласково, предлагая просто наслаждаться.

— Джонни не было смысла тебя убивать. Он, конечно, та ещё мразь, но все-таки не откровенный психопат. Даже договорившись до чего-то с тем щенком, ты ничем ему не мешала. А мальчишка не сделал ничего, что требовало бы такой расправы.

Его взгляд остановился на моём соске, и дыхание у меня сбилось.

Дин Коул умел смотреть так, чтобы его хотелось слушать. Даже когда воспринимать услышанное становилось затруднительно.

— К чему ты клонишь?

Не отвлекаться, продолжать говорить о по-настоящему важных вещах и делах, — только так можно было отвлечься от мысли о том, что и взгляд этот тоже был приятен.

Он умел смотреть так, чтобы я чувствовала себя действительно желанной.

— К тому, что их на тебя совершенно точно кто-то навёл. Кто-то, кто хотел если не подставить тебя, то напугать, — он с нажимом обвёл мой сосок подушечкой большого пальца, и тут же перехватил мой взгляд. — Подсказать тебе, кто это был?

В первую секунду я подумала, что всё-таки непозволительно увлеклась и упустила нить разговора, а потом поняла, что Коул, хоть и не убрал руку с груди, теперь смотрит мне в лицо.

— Что ты имеешь в виду? — почему-то этот вопрос дался ещё тяжелее, чем подтверждение бездействия властей касательно его и его матери.

Дин придвинулся ещё ближе, так, чтобы его колено уперлось мне в бедро.

— Ты ведь задавалась вопросом о том, как моему адвокату удалось так блестяще подготовиться к процессу. Только ли потому, что он лучший? Или были что-то ещё? Например, вовремя предоставленная ему информация о вашей стратегии на суде.

Он сделал небольшую паузу, давая мне осмыслить сказанное, а потом продолжил, всё так же внимательно глядя мне в глаза.

— Редж Гурвен давно у меня на содержании. Он не наглеет в том, что касается денег, а я, в свою очередь, редко прибегаю к его услугам. Но такой случай я просто не мог упустить. Тем более, что он сам мне предложил. Можно сказать, преподнёс на блюдечке.

От его слов и от этого вкрадчивого полушепота у меня снова начала кружиться голова.

— Что ты несёшь?

При всех своих многочисленных недостатках Реджинальд всегда был честным копом.

А даже если бы и не был, некоторая сентиментальность оставалась ему свойственна. Он никогда не разменял бы меня. По крайней мере, не так дешево.

Дин не изменился в лице, не отодвинулся, но продолжил:

— О том, что ты затеяла, знали четверо: ты, я, Пит и твой капитан. Этого достаточно, Джули?

Он впервые сократил моё имя, но прямо сейчас мне было на это наплевать. Чувствуя, как плечи каменеют, а ноги руки начиняют холодеть, я отстранилась и отвела взгляд.

— Бред. Гурвен, конечно, не подарок, но и не такой скот. И он не настолько умён. Если бы он действительно работал на тебя или на Уэбера, уже попался бы.

Приводя все эти убийственные аргументы то ли ему, то ли себе, я натянула бельё и сразу джинсы.

Дин не потянулся за мной, вообще не пошевелился, но теперь его взгляд жёг мне поясницу.

— Пытаешься убедить меня или себя?

Он в очередной раз не подкалывал и не дразнил. Скорее, мягко, но настойчиво загонял в угол, вынуждая признать то, что сам считал очевидным.

Я быстро посмотрела на него через плечо и потянулась за футболкой.

Собираясь на долгую вылазку, лифчик я просто не надевала, и сейчас это оказалось очень кстати. В одежде я почувствовала себя если не увереннее, то хотя бы способной вести этот разговор.

— Перестань. Не смей.

Все во мне в эту минуту настолько онемело, что я даже не злилась.

Это, черт побери, вообще походило на просьбу.

Остановиться. Если не сдать назад, то хотя бы не заходить ещё дальше.

Коул сделал вид, что не расслышал, не заметил, не сообразил.

— Я могу замолчать, но это ничего не изменит, детектив. Если бы он был просто твоим капитаном, всё это не составляло бы большой проблемы. Но учитывая, что мы говорим о твоём любовнике, ты не можешь позволить себе быть слепой.

Сунув ноги в кроссовки, я тряхнула головой, окончательно приходя в чувства.

— Я не могу позволить себе слушать эту чушь.

Меня начало потрясывать, и дело было уже вовсе не в стрельбе.

— Я пойду.

— Не будь дурой, детектив, — Коул всё ещё не двигался, но теперь в его голосе прозвучали нехорошие нотки. — Ты рискуешь жизнью, пытаясь от этого бежать. И не только своей.

Последняя попытка оказалась в самое деле неплохой. Настолько удачной, что я резко развернулась уже от двери.

— Да катись ты к чёрту!