Глава 23 · Цена спокойствия

Реджинальд вышел из дома ровно в десять.

Так же, как и во время встречи с Брюером, он воспользовался задней дверью возле гаража. Остановился, внимательно посмотрел вокруг.

Не спеша выходить из тени под деревом, я помахала ему рукой.

Пространство вокруг дома было сто раз проверено, в темной гостиной дома, стоящего напротив, ждали люди Коула. Копы — через две улицы.

В машине за углом сидел сам Дин.

При плохом раскладе никто из них не спас бы меня от пули, но интуиция вкупе со здравым смыслом подсказывали мне, что стрелять в меня сегодня не станут.

Раджу нужно было реабилитироваться перед боссом, доказать, что предложенный им план, пусть и с небольшим огрехом, но сработал.

А у Уэбера по-прежнему не было причин меня убивать.

Гораздо красивее и нагляднее было лишить всего или в самом деле отправить в тюрьму — в назидание всем тем, кто только подумает о том, чтобы начать копать под него.

Гурвен приблизился ко мне быстро и очень деловито, скрылся в тени вместе со мной.

— Где тебя носило, Спирс⁈

— Оттягивала перспективу оказаться в камере, как ты можешь догадаться, — я ответила ему в тон, немного раздражённо, но тихо.

Как будто злилась больше для порядка, чем на самом деле.

Редж хмыкнул и посмотрел себе под ноги.

— Хорошо, что вовремя узнала. Я не успел тебе позвонить. Крысы из собственной безопасности засели у меня в кабинете. Всё перевернули на твоём столе.

— Нашли что-нибудь?

Я сама не знала, было ли это издёвкой.

Подкинуть всё, что нужно, ничего не стоило.

Реджинальд поднял голову и почти минуту испытующе смотрел мне в глаза:

— А должны были?

Как минимум должны были найти незарегистрированный пистолет у меня дома, но об этом он пока молчал, а я не спешила педалировать тему.

— Так что там, Редж? Насколько все плохо?

Проигнорировав вопрос, я предложила ему перемирие. Тонкая грань между тревогой и заискиванием в голосе — Гурвен должен был на такое купиться.

И он купился. Поморщился с видом строгого, но доброго и любящего дядюшки, искренне сожалеющего о случившемся:

— Пока что не хорошо. Есть два свидетеля, утверждающие, что видели, как ты стреляла в Коула.

— А что сам Коул?

— Коул… Скользкая тварь, — Реджинальд устало потер переносицу и посмотрел куда-то в сторону гаража. — Говорит, что ничего не видел. Как сама думаешь, мог он так посчитаться с тобой?

Это был хороший вопрос для капитана.

Правильный вопрос.

Я хмыкнула, не соглашаясь, но и не отрицая, и проследила его взгляд.

— Сможешь прикрыть?

Об этом я должна была спросить его в первую очередь.

Как шефа, как любовника, как друга.

Не только ради записи.

Зная, что он солжет, я хотела услышать, как именно это будет.

Редж посмотрел на меня, его тонкие губы сжались в нить.

— Боюсь, не в этот раз, Спирс. У них нет записей с камер, но есть свидетели и стройная версия. Если Коул не даст на тебя показания в последний момент, есть шанс легко отделаться. Но нам, черт возьми, придётся доказать, что ты этого не делала.

Разговор разворачивался, как по нотам, и мне пришлось сделать над собой определённое усилие, чтобы не улыбнуться.

— А как же презумпция невиновности?

— Ты вообще меня слышишь⁈ — Редж хорошо контролировал себя и не повысил голоса, но явно начал раздражаться. — У них есть свидетели. А у тебя — мотив. Куча людей видела, что ты прямо после заседания с ним сцепилась!

Речь, очевидно, шла, о том коротком разговоре в коридоре суда, когда Дин впервые прямо предложил мне поехать к нему, а я пообещала ему, что это ещё не конец и в покое я его не оставлю.

— Значит, предлагаешь сдаться?

— Это лучший вариант! — Гурвен тряхнул головой, а потом посмотрел прямо мне в глаза. — Ты приедешь со мной, явишься добровольно. Представим это не как попытку скрыться от следствия, а как действия в состоянии аффекта. Ты испугалась. Ты женщина, в конце концов! Будем упирать на это. Я найду хорошего адвоката.

— Из маленькой, заштатной, но крепко аффилированной с Джоном Уэбером конторы?

Мои слова пришлись как раз под слабый порыв колыхнувшего листву ветра, поэтому Реджинальд расслышал их не сразу.

Поняв, он уставился на меня с потрясающей смесью удивления с неверием.

— А это ещё что за дерьмо?

Его растерянность и негодование казались настолько искренними, что на долю секунды во мне что-то дрогнуло.

Ведь это же был Редж.

Старина Гурвен.

Никудышный любовник, но неплохой капитан.

Сослуживец отца, иногда заглядывавший к нам после службы, чтобы выпить с ним пива на заднем дворе.

Мне пришлось сделать глубокий и быстрый вдох, чтобы справиться с отвращением.

Мой голос на записи, когда её представят в суде, должен звучать ровно. Только факты. Эмоции я могу оставить при себе.

— Я много думала в последние дни, Редж. И, знаешь, всё, что меня действительно интересует… Сколько? За сколько ты меня сдал?

Он замер. Взял себе секунду на раздумья, а потом поморщился так, будто съеденный недавно ужин напомнил о себе тошнотой из-за просроченных продуктов.

— Давай без этого.

Снова подул ветер, и я заправила волосы за ухо, чтобы не лезли в лицо и не создавали дополнительных помех при таком чувствительном микрофоне.

Всё взвесив, он решил не строить из себя ни дурака, ни оскорбленную невинность, значит, расчет был верен.

— Просто бизнес, да?

— Не говори ерунды, — Гурвен снова повернулся ко мне лицом, и его руки упали вдоль тела как плети. — Деньги здесь ни при чем.

— Выходит, ты прибежал к Уэберу задаром?

— Среди за языком! — он сделал один стремительный шаг, приближаясь ко мне вплотную, но ударить так и не посмел.

Мне оставалось только стоять, пережидая эту вспышку гнева. Кстати, вполне естественную для человека, попавшегося с поличным.

— Думаешь, я этого хотел? Спал и видел, как солью тебя? Ты знаешь, что была мне небезразлична, Джулия.

— Настолько небезразлична, что ты решил выставить меня сумасшедшей? — я вскинула бровь, попутно напомнив себе, что перебарщивать не следует. — Что было бы дальше, Редж? Ты подключил бы свои связи в прокуратуре, чтобы меня просто вышибли из полиции, и я до конца дней своих была тебе благодарна? Или всё-таки принудительное лечение? Пара месяцев в закрытой клинике по решению суда, и мне осталось бы искать работу разве что в пиццерии?

— Ты сама в этом виновата! Не пытайся перекладывать ответственность на меня!

Осознав, что вплотную подошёл к той грани, за которой всерьёз рискует заорать, он ненадолго замолчал.

Я не торопила.

Ветер продолжал усиливаться, на душе было… никак.

Даже брезгливости больше не было.

— Потому что полезла куда не следовало?

— Ты слишком много на себя взяла! Думаешь, ты одна такая умная? Первая такая правильная? Детектив Спирс решила, что преступник должен сидеть в тюрьме, и теперь все могут пойти на хрен⁈ Коул хитрый и хладнокровный ублюдок. Что бы он ни вытворял на самом деле, никто и ничего не может доказать. А Уэбер другой. Он по самую глотку замазан. Если бы ты была способна думать хоть на шаг впереди, то поняла бы, чем чревато дело против него. Какие головы полетели бы при этом!

— В том числе и твоя?

Редж явно нужно было перевести дух, да и всё, что он говорил, звучало настолько карикатурно, что я решила вмешаться.

В ответ он гневно сверкнул на меня глазами, но продолжил всё же спокойнее:

— В том числе и моя. Это не вопрос денег, Джулия. Деньги — это просто… — подбирая правильное слово, капитан нервно дёрнул плечом. — Приятное дополнение. Все их берут. И ты однажды стала бы. Когда из головы вылетела бы вся дурь. Но теперь у тебя такой возможности не будет. Пока ты была просто очаровательной и честной глупышкой, поехавшей на работе дочерью такого же поехавшего детектива, ты никого не интересовала. Теперь это стало вопросом выживания. Так что во всех своих проблемах можешь смело винить себя.

Он мог бы промолчать.

Мог бы сочувственно похлопать меня по плечу и сказать, что я переутомилась и перенервничала, раз подобный бред про деньги пришёл мне в голову.

В конце концов, мог быть немного хитрее и любезно предложить мне чашку чая, чтобы усыпить бдительность, пока вызывает наряд.

Вместо всего этого он взял и ответил честно, — привыкший к безнаказанности, самоуверенный и зажравшийся на бандитских деньгах старина Редж.

Я не обманывалась на этот счёт и ни на секунду не забывала о том, что даже одежда, которая была сейчас на мне, куплена на точно такие же бандитские деньги. И разница между мной и Гурвеном состояла отнюдь не в том, что я не гналась за ними, а вещи, в отличие от элитной недвижимости и скаковой лошади, оказались вынужденной мерой и необходимостью.

Я точно так же взяла эти деньги, приняла как должное. Но я хотя бы на пыталась при этом выдавать себя за жертву обстоятельств.

Просто я хотела Дина Коула, а деньги и прочие возможные неприятности к нему прилагались.

— Я обязательно этим займусь. А пока просвети меня, Редж, какой у нас план? Отвезешь меня в участок?

Мысль о том, что я и правда хотела Дина, пришлась очень некстати, прокатилась по позвоночнику горячей волной, безнадёжно отвлекая.

Редж хмыкнул и потряс головой:

— Да, мы поедем в участок. Не беспокойся, в наш! Тебе не нужно будет ничего подписывать. Пока Коул не выдвигает обвинений, ты можешь просто всё отрицать. Не думаю, что Уэбер с ним о таком договорится, так что у нас хорошие шансы. Если будешь вести себя правильно и обойдётся, тебя тихо уволят. Я дам тебе достаточно денег, чтобы уехать из города.

На мгновение стало даже жаль, что нельзя сообщить капитану о том, что я говорю с ним теми же губами, которыми буквально только что ласкала член Коула. Его лицо в такой момент стоило бы видеть.

Полностью подавить улыбку, напросившуюся, когда я вообразила себе эту сцену, не удалось, но она пришлась даже кстати.

— А безопасность? Ты сможешь обеспечить мою безопасность в камере? Ты ведь чертовски прав, Уэбер тот ещё кровожадный ублюдок.

— Я договорюсь, — Гурвен скривился так, словно я в очередной раз наступила ему на больную мозоль. — Брюер неглупый человек, он не станет перегибать палку. Я с ним договорюсь.

Он сам не верил в то, что обещал, но ему нужно было всеми правдами и неправдами привезти меня в участок.

План по устранению Дина Коула и меня одним выстрелом придумал он, и ему было отвечать в случае провала.

С Дином всё уже пошло не так, и едва ли он понимал, как станет выпутываться из этой ситуации.

— Уверен, что он станет тебя слушать? В конце концов, Коул ещё жив и даже отвечает на вопросы.

— Пусть тебя это не беспокоит, — Редж вдруг усмехнулся криво, коротко, незнакомо. — С ним разберутся без нас. Не сейчас, пока твоё дело на слуху. Чуть позже. Но это уже не твоё и не моё дело. Какая, в конце концов, разница, кто из них как сдохнет? Хотя, не скрою, если бы его убрали с моей помощью, мне было бы приятно.

Капитана потянуло философствовать, и слушать это мне уже не хотелось.

— Что, если я откажусь? Если никуда с тобой не поеду?

Я в любом случае не собиралась садиться с ним в машину, но получить ответ хотелось.

Редж даже не услышал той грусти, что против воли прозвучала в моём голосе и неприятно кольнула меня саму.

— Поедешь, Джулия. Ради собственного же блага поедешь. Если люди Клема до сих пор тебя не нашли, это сказочное везение, но не более того. Мне дали шанс решить вопрос самостоятельно. Договориться с тобой по-хорошему. Если ты скажешь нет, они не станут тянуть. Вас с Коулом просто найдут вместе. Скажем, где-нибудь в промзоне. И, поверь, эти люди не идиоты. Они подкинут мне очень стройную версию того, как вы оказались там вместе. Возможно, ты даже его похитишь, а потом вы перестреляете друг друга. Вариантов много.

— И ты всегда готов сделать правдоподобным любой из них. За небольшое приятное дополнение, — я все-таки засмеялась и потерла ладонью лоб.

У Реджа даже голос не дрогнул.

Он угрожал мне так спокойно, так буднично, с настолько точно выверенной ноткой печали, что у меня не оставалось ни малейших сомнений: он сделал бы это сам.

Случись всё так, как он рассказывал, Брюер непременно потребовал бы, чтобы капитан лично привёл приговор в исполнение, тем самым замарав себя кровью и окончательно увязнув в общем деле. И Гурвен спустил бы курок, не дрогнув. Разве что соврал бы, что ему жаль напоследок.

— Я всего лишь забочусь о собственной шкуре. Как ты понимаешь, она мне дороже, — вот и сейчас он пожал плечами, признавая очевидное.

У меня оставался всего один вопрос к нему. Тот, ответ на который уже был мне известен, но именно его нужно было зафиксировать на записи.

— Просто по старой дружбе, Редж. Удовлетвори моё любопытство. Как давно ты работаешь на Уэбера?

Я задала его легко, с минимальным оттенком любопытства.

Именно теперь ему следовало бы заподозрить подвох, но Реджинальд лишь покачал головой и опять уставился в землю:

— Дольше, чем ты думаешь. И, знаешь, это было легко. Проще, чем я ожидал. Когда Клем пришёл ко мне в первый раз, меня трясло от негодования, — он саркастично усмехнулся, вспоминая собственную слабость. — Я думал: «Да как они смеют⁈ Разве я дал повод предлагать подобное⁈ Так думать о себе⁈», но деньги были очень хорошие. И хотели они, по сути, пустяк. Твой отец, он… Патрик всегда был честным малым. До такой степени, что даже меня от этого тошнило. Думаешь, ему не предлагали? Предлагали, много раз. Он всегда отказывался. Тогда он тоже сказал «нет» и продолжил копать. Ты знаешь, что с ним случилось. Немного их отборной химии, и даже в крови после ничего не нашли.

Я слишком поздно заметила, что перестала дышать, слушая его. Должно быть, и на моём лице что-то отразилось, потому что Реджинальд попятился, но тут же приблизился ко мне снова:

— Я не знал, что так будет, Джулия. Брюер принесли эту дрянь и сказал, что с ним просто случится небольшой припадок. Что его просто вышибут из полиции и на пушечный выстрел больше не подпустят к оружию. Я не знал, что получится так. Меня они тоже обманули. А потом стало поздно. Знаешь, когда берёшь в первый раз, во второй, в третий, ты ещё чувствуешь себя преступником. После становится легко, потому что ты видишь, как жизнь вокруг тебя налаживается! Я сделал для тебя все, что мог потом. И сейчас… Твой отец разрабатывал дилера намного мельче, чем Тощий Тони. Посмотри, что с ним стало? С тобой случилось бы то же самое. Клемент хотел просто повторить. Это списали бы на наследственность, и всё, дело в шляпе! Ты закончила бы, как твоя мать. Я сумел убедить его. Смог тебя отстоять. Поэтому не подводи меня, черт бы тебя побрал!

Земля под ногами качалась и ветра я уже не чувствовала.

Всё, что он говорил… Всё, о чем он проговорился…

Мой мозг странным образом уцепился за мысль о том, что Дин и те парни из собственной безопасности, сидящие в чёрном фургоне через две улицы, слышат это вместе со мной. Слышат, записывают и при необходимости играюще смогут доказать мне, что я не сумасшедшая и всё это мне не померещилось.

— Джулия! — Редж окликнул меня с плохо сдерживаемым раздражением.

То ли он понял, как много и неосмотрительно наговорил, то ли ему пора была возвращаться.

Я заставила себя сфокусироваться, сглотнула тяжело и медленно.

Мне почудился вкус Коула во рту, аромат его парфюма на собственной коже, и это парадоксальным образом помогло вернуться к реальности.

К той самой, в которой я не могла ни ударить Гурвена, ни даже повысить на него голос.

— Хорошо… Я поняла. Сделаешь мне одно одолжение, Редж? Ничего сложного. И всё будет так, как ты хочешь.

Он напрягся, вытянулся в страну, как готовая сорваться гончая.

— Какое?

Даже соображая так вяло, я поняла, что-то боится. Боится, что я загоню его в угол, переиграю, заставляю снова изворачиваться в попытке не навлечь на себя гнев Клема Брюера.

Облизнув высушенные ветром губы, я посмотрела на него не откровенно умоляюще, чтобы не спугнуть, но достаточно растерянно.

Он сам сделал так, чтобы это чувство, — растерянность, — мне не пришлось играть.

— Дай мне ещё одну ночь. Я устала и хочу нормально поспать в своей постели. В ближайшие недели такой возможности у меня не будет.

Реджинальд нахмурился, отчаянно стараясь понять, что здесь не так, и я продолжила спокойно, устал от тихо:

— Ты же будешь сейчас созваниваться с Брюером. Скажи ему, что я всё поняла. Утром я сама к тебе приду, мы встретимся на этом же месте и поедем в участок. Ты ничем не рискуешь.

— Разве что тем, что ты снова сбежишь. Или выкинешь ещё что-нибудь.

Я хмыкнула совсем тихо, признавая очевидное:

— И что дальше? У меня даже телефона нет, не говоря уже о деньгах и ресурсах, чтобы воевать с вами. Ты давно знаешь Клема, ты обещал с ним договориться. Я хочу уехать подальше отсюда и просто обо всём забыть.

На этот раз Гурвен молчал долго.

Я не мешала ему думать, отстранённо глядя на дом. В одной из комнат на втором этаже за шторой мелькнул силуэт его жены. Она просто прошла мимо окна, и я задумалась, знает ли она, откуда берутся деньги? Не может ведь не понимать.

От ответа, который даст мне Редж, напрямую зависело, как будут развиваться события дальше, и, вопреки здравому смыслу, мне хотелось, чтобы он отказал. Чтобы оказалось, что он и правда не соврал… Хоть в чем-то.

— Ну хорошо, — он согласился, недовольно поморщившись. — Я поговорю с Клемом. Всё будет щадяще. Но не вздумай меня подвести, Спирс!

Это было хорошо знакомая, отработанная годами совместной работы фраза.

Я дёрнула уголками губ в подобии улыбки и кивнула.

После всего услышанного целовать Гургена в щеку, как я изначально планировала, к счастью, было не обязательно.

— Спасибо, Редж.

Он хмыкнул, подчёркивая, что есть за что, а я опустила руки в карманы куртки и пошла в противоположную от машины Коула сторону.