24 глава

— Как давно у тебя эта красота? — киваю я на аквариум и отправляю в рот кусок отбивной из курицы.

Ян задумывается и смешно при этом щурится, но в глазах появляются озорные огоньки.

— Примерно с месяц. Как вернулся из Владивостока, начал слезки собирать после твоих отказов, потом рыбок завел. Что добру зря пропадать, правда?

— А если серьезно? — фыркаю я, закатывая глаза. — Это ты мстишь за тот разговор, когда я твои странности высмеяла, да? Все время в шутку переводишь теперь мои вопросы.

— Давно, Алёна, — равнодушно пожимает он плечами и расслабленно откидывается на спинку дивана. — Думаешь, я помню? Эльке нравилось, ради нее все это и затеял. Началось с маленького аквариума, потом побольше взял, потом еще, и так всю стену занял. Мне поначалу жутко было. Все ждал, что какая-нибудь трещина пойдет по стеклу и квартиру зальет этим рыбьим фонтаном. Но ничего. Пока без эксцессов обходилось. Дохнут только, бывает, питомцы. Но я потом с ними ночью во сне пообщаюсь, прощения попрошу, что не уследил и дома редко бываю, так сразу и отпускает.

Ну вот. Опять эти «Шутки за триста». Но я почему-то улыбаюсь.

— А кто такая Эля?

— Племяшка. Что самое интересное, папашу своего она редко о чем-то просила, а из меня веревки вила. Ну это и понятно, я почти никогда и ни в чем ей не отказывал.

— А почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

— Нет ее. Умерла она.

Проглатываю вязкий ком. Аппетит бесследно исчезает, и я, сложив столовые приборы в тарелку, тоже откидываюсь на спинку дивана, не сводя с погрустневшего Багдасарова глаз. С матерью мы никогда близки не были, а вот с сестрой — очень, и где-то в глубине души невыносимо болит, что ее больше нет. До сих пор не могу смириться с ее смертью. Раны свежие, а признание Яна как удар ножом в сердце. Но он так легко говорит о своей потере…

— Это давно случилось? — не могу удержаться от вопроса.

— Да не особо. Полтора года назад.

— Ты… знал об этом?

— О чем? — Ян непонимающе смотрит на меня.

Голос разума вопит заткнуться, но когда я его слушала?

— Что она умрет.

Тот разговор, когда Ян признался, что ему снятся вещие сны и мертвецы, отложился в сознании. Пару раз Игнасас беспокойно спал и будил меня своими стенаниями, а я в это время в красках представляла, как к нему во сне пришла та девочка, его первая любовь, и они сейчас общаются… Я очень впечатлительная натура, зря он этим поделился. Одно дело — знать об этом как-то в общих чертах, по рассказам Ласки, а другое — спать с таким человеком в одной постели. Немного кривила душой, когда говорила Хулио, что я скептик до мозга костей. Это совсем не так.

— А, ты про это… — печально вздыхает Янис. — Да, знал. И она знала. Я Эрику не говорил, что дочь у него тоже со странностями, но однажды Элька проболталась, что, как и я, мертвых видит во сне. От нас, наверное, унаследовала. Незадолго до болезни она сказала, что сон плохой видела: как мы все плачем, стоя над ней. Я тогда значения не придал. Зря.

— Эрик — это твой брат? — уточняю я.

Ян кивает.

— У него тоже, как у тебя… эти странности?

— Да. Но не так выражены. Он всячески пытался блокировать в себе способности и даже преуспел в этом деле, а мне с самого начала по кайфу было все эти чудачества испытывать. Даже какое-то время пытался их развивать. У девушек спросом пользуются подобные шалости. Не все же такие специфические и осторожные, как ты.

— А в семье как к этому относятся? — пропускаю мимо ушей его замечание.

— Примерно как ты. — Ян награждает меня недовольным взглядом.

— Смеются над тобой?

— Ранят безразличием. Собственно, поэтому Элька ко мне всегда и тянулась. Из Эрика слова клещами вытаскивать приходится, многое в себе держит. Мать и отец — деловые и холодные рептилии. А я в семье, как бабуля, — с душой нараспашку. Дети это хорошо чувствуют. Да и ты сама подсознательно ко мне тянешься, просто какие-то барьеры в своей голове выстроила и царапаешь ядовитыми колючками. Так же, Алёна?

— У каждой причины есть следствие, Ян, — пытаюсь я подыграть ему и копирую его тон. — Ты юрист и образованный человек, тем более с эзотерикой на «ты», должен понимать, что ничего не бывает просто так.

— Я это уже понял. Поэтому ты взаперти и времени на подумать у тебя нет.

— Тактика верная, но она не принесет результатов. Всю жизнь ты меня взаперти не продержишь, а чувство, будто я обязательный атрибут в комплекте «Успешный миллионер», пока тебе это подходит, вряд ли исчезнет само собой. Ощущение будет лишь усиливаться, учитывая ситуацию, в которой я оказалась. Ты ведь можешь дать ничуть не меньше, чем Слуцкий, так? — припоминаю Яну его же слова.

— А говорила, что девушки рядом с респектабельными мужчинами не ради благ, а из-за чувств. Или я ошибаюсь?

— Ну ты подари какую-нибудь безделушку, и упростим друг другу жизнь, — холодно улыбаюсь я в ответ.

Мы молча смотрим друг на друга с минуту. Желание шутить и продолжать вечер в позитивном ключе сходит на нет. Из-за разговора, который зашел не в то русло, из-за племянницы Яна и моей Ириски. Жаль, что, даже имея деньги, ты все равно ничего не можешь изменить и уберечь близких людей от надвигающейся катастрофы.

Я собираю тарелки и иду на кухню. Загружаю их в посудомоечную машину и включаю ее. Обнимаю себя за плечи и подхожу к окну. Красивый вид. Вот бы накинуть пальто и выйти на улицу. Чтобы выбросить из головы гнетущие мысли. Заодно проветриться. Мы и впрямь давно не выходили из квартиры. Сколько еще будет длиться мое заточение?

— Давай погуляем? — предлагаю я, когда слышу, что Ян подходит сзади и останавливается за моей спиной.

— Уже поздно, — отзывается он. — И темно. Бродячих псов мне во Владивостоке хватило. Секс в общественных местах я не жалую.

— Максимум, что нам грозит, — это пьяные хулиганы и групповуха. Но ты отправишь всех в нокаут и предотвратишь беду, да?

Ян выдает глухой смешок и подходит еще ближе.

— Уверена?

— Абсолютно. Хук справа ты делаешь зачетный.

— В другой раз, Алёна, — смеется он. — Не хочу одеваться и куда-то идти.

Все жду, что Ян положит руки мне на талию и опять потащит в спальню, но вместо этого он берет сигареты с подоконника и протягивает мне пачку.

— Будешь?

Отрицательно качаю головой.

— Но от бокала вина не отказалась бы.

Ян закуривает и идет к бару. Достает бутылку вина, наливает его в бокал и ставит передо мной.

— Ты обещал мне ужин в ресторане и прогулку, помнишь?

В глазах Яниса опять ад. Они с поволокой, и в них много желания. Снова думает о сексе? Ненасытный.

— Тебе скучно со мной, что ли, Алёна? Мы уже замучились тебя развлекать. — Он опускает взгляд на свой пах. — Какая-то ты привередливая. Все хлеба и зрелищ подавай. Остановись. Иначе меня сердечный приступ бахнет.

— А если серьезно?

Ян подходит вплотную, и я улавливаю его запах вперемешку с сигаретным дымом.

— Куда ты хочешь? — тихо спрашивает он.

— На каток и на концерт. Ладно. На концерт без тебя схожу. А с катком предложение в силе.

— У меня командировка на днях. Давай, когда вернусь? Ты как раз диплом защитишь. Будет повод отметить. Потом в ресторане посидим. И что там за концерт? — Игнасас вопросительно изгибает бровь.

— Ласка любит на них ходить. Мы с Нелли обещали составить ей компанию. Все время попадаем под раздачу.

— Кстати, — кивает Ян, сбрасывая пепел в стекляшку за моей спиной. — Настя выглядит очень молодо. Сколько ей лет?

— Мало. Ласка совсем еще девчонка. И очень близкий для меня человек, за которого я теперь несу ответственность.

— Мало? — Ян прицокивает языком. — А тебе, значит, в двадцать три с хвостиком много? Не слишком ли рано, чтобы ответственность за других на себя брать? — Его верхняя губа чуть поднимается, демонстрируя оскал.

— В самый раз. Это лучшая подруга сестры. Я помогла Насте перебраться в столицу и теперь за ней присматриваю. Ближе меня у нее никого нет.

— А сестра где?

— Там же, где и Эля, — еле слышно отвечаю я. — Это очень грустная тема, Хулио. Ты же не хочешь, чтобы я остаток вечера и ночи выглядела печальной и плакала?

— Не хочу, — говорит Ян и снова затягивается. — Коньки, значит, да? — переводит он тему. — Смерти моей захотела? Только ногу осталось сломать и из строя выйти. Меня и так на работе уже потеряли. Еще чуть-чуть, и получу нагоняй от отца.

— А ты вернись на работу, — улыбаюсь я. — Хватит держать меня в заложницах. Я же не убегаю, не вырываюсь и добровольно иду в твою темницу каждый раз, когда ты меня туда тащишь.

— В командировку уеду, и отдохнешь. А пока терпи и с достоинством носи свои кандалы, — усмехается Ян. — К тому же ты сама ко мне пришла, — напоминает. — И притворяешься уже не так убедительно. — Он протягивает руку и поглаживает большим пальцем мой подбородок. — Втянулась, да? Нравится?

— Возможно… — уклончиво отвечаю я.

Ян хитро улыбается и сканирует меня горящим взглядом. Словно в душу им проникает. Особенность это его глаз или действительно я ему так нравлюсь — не хочу анализировать. А еще интересно с ним болтать, забравшись на широкий подоконник. Этот треп растягивается надолго, мы впервые так много разговариваем с того дня, как я появилась в стенах этой квартиры. Лишь спустя пару часов ополаскиваю бокал в раковине и мы идем в спальню. К счастью, просто спать, а не заниматься сексом. Наконец-то.

Утром просыпаюсь от раздражающего шума и сажусь в кровати. Ян, заметив, что я встала, с грохотом закрывает дверцу шкафа. Я непонимающе тру сонные глаза и смотрю на Багдасарова, который вытирает полотенцем влажные волосы и при этом выглядит очень бодро.

— Я уже потренировался, выпил кофе, успел немного поработать. Хватит дрыхнуть. Вставай, — спокойно бросает он через плечо.

— Мне разве не полагаются привилегии? Выходной там или отгул? — недовольно бормочу я и опять тру глаза.

Картинка перед ними никак не обретет четкость. А еще немного подташнивает после вчерашней попойки, хотя и выпила всего ничего.

— Погнали на каток, Алён, а потом в кафе где-нибудь посидим. Ты же хотела. Завтра я в командировку уезжаю, потом куча дел намечается. Нескоро увидимся. Дома буду редко бывать.

— Каток, да? — довольно улыбаюсь я. — А ты знаешь, с какой стороны подойти к девушке.

— С тобой все знания обнулились. Встаешь?

— Да. — Спускаю ноги на пол и иду в душ, пока Игнасас не передумал.

Разве я упущу шанс поиздеваться над ним? Сомневаюсь, что Багдасаров умеет стоять на коньках. Уже предвкушаю эти захватывающие часы триумфа.

Мóю голову и быстро принимаю душ, затем сушу волосы и, скрыв макияжем следы усталости, возвращаюсь в спальню, думая о том, что у Ласки железная выдержка. За эти дни Настя писала и звонила коротко и по существу, взяла на себя всю работу в магазине, и иногда даже кажется, что это больше ее детище, чем мое. Может, они с Яном пообщались втихаря, пока я не слышала, и он по ушам ей поездил? Нужно будет потом уточнить у Насти при личной встрече, в чем все-таки подвох. И обязательно сходить с ней на концерт. Она давно об этом просит.

Спустя полчаса мы с Янисом выходим из квартиры. Оказавшись на улице, я дышу полной грудью и, расставив руки в стороны, улыбаюсь солнышку.

— Господи, свобода… Наконец-то! А на сколько у тебя командировка? — спрашиваю с радостью, отчего Игнасаса перекореживает. Обожаю его злить.

— Можно подумать, я тебя силой удерживал в квартире, — хмыкает он, дерзко ухмыляясь.

— Ну вот будь в тебе пятьдесят килограммов, а сверху груз в два раза тяжелее, я бы посмотрела, как ты сопротивлялся бы. Если еще перед этим и так все соки выжали… — с ехидством замечаю я.

— Ну не преувеличивай, Алёна. Во мне нет центнера. — Ян хлопает себя по плоскому животу. — Но имей в виду, на коньках я давно не стоял. В случае падения на тебя сможешь точно прочувствовать на себе тяжесть моего тела. Как бы потом в травму кое-кого не пришлось везти.

— Сон какой-то приснился? — настораживаюсь я, услышавпро больницу.

— Блядь, я уже жалею, что сказал тебе об этом. Не снится мне сейчас ничего, ясно? — начинает раздражаться Ян.

— Просто спросила. Чего ты заводишься с пол-оборота?

— Поверь, у меня к тебе подобного рода встречных вопросов не меньше накопилось. Что ни скажу — тут же в штыки воспринимаешь. Но, оказывается, у меня не все так плохо с терпением и выдержкой, да? Оценила ее вчера? Я к тебе даже не прикоснулся перед сном.

Янис открывает дверь и ждет, когда я заберусь в салон.

— Оценила, — коротко отвечаю я.

У меня прекрасное настроение. Очень люблю лед и коньки, даже несмотря на то, что в спорт вернуться не получится. Не уверена, что и с тренерством что-то путное выйдет. Но эти мечты окрыляют. Если не думать о том, что они несбыточные. Наверное, стоит предупредить Яниса, что у Антона остались какие-то записи нашего общения и мои интимные фото, которые он обещал слить руководству Федерации и тем самым лишить меня крыльев? Но почему-то язык не поворачивается. Имея деньги, которых раньше в таком количестве не было, а теперь есть, Слуцкий вполне может пойти на решительные шаги. И морально я к ним готовлюсь.

— Брат не звонил? — будто подслушав мои мысли, спрашивает Ян.

— Позавчера. У него всё нормально.

— А в магазине как дела?

— Настя со всем справляется.

Круто вывернув руль, Янис показывает, как недоволен моим сухим ответом, но мне все равно. Пусть бесится.

Через сорок минут мы с Игнасасом стоим на катке в одной из торгушек. Я со счастливой улыбкой на лице, он — с кислой миной и не очень устойчиво, вцепившись в мою талию мертвой хваткой.

— А почему в спорт вернуться нельзя? — спрашивает Ян, когда я с уверенностью прокатываюсь три круга подряд и возвращаюсь к нему. — Не заметил у тебя особо проблем в движениях, — кивает он на мои ноги.

— Зря. У меня лодыжка болит. Кость была раздроблена после аварии. Чудо, что вообще хожу, а не инвалидка. Но сегодня вечером буду ею, начну хромать после нагрузок. Возможно, даже пить обезболивающее, — грустно вздыхаю я, прижимаясь к Игнасасу.

— Неужели все так серьезно?

— Ну… в спорте на обезболивающих я долго не протяну. Слабенькой стала после всех операций и нервных встрясок. Пришлось, как и тебе, выбирать минимальные риски для здоровья. А ты? На ринге травму получил?

— Нет. У нас с тобой очень много схожего, Алёна. Сначала небольшой сотряс был после боя, да. А потом в подворотне удар битой по затылку получил. Сразу в отключку ушел и долго в сознание не приходил. Конкуренты отца в те времена жестко вели разговоры. В больничке я месяц провалялся.

Яну кто-то звонит, и он, прервав наш разговор, откатывается к опоре, а я захожу еще на круг. И видимо, глубоко задумавшись о словах Хулио и в красках представив, как ему прилетело по голове, нечаянно задеваю плечом мужчину небольшого роста. Не удержавшись на ногах, он падает и следом за собой тянет свою спутницу. Я тут же оказываюсь рядом с ними, пытаюсь помочь встать, бормоча извинения, но молодой человек неожиданно отталкивает меня.

— Ты что, овца, совсем не видишь дальше собственного носа? — рявкает он и снова толкает.

Не удержав равновесия и не успев сгруппироваться, я лечу вниз и больно ударяюсь ногой и плечом о лед.