2

– Что ты там себе позволяешь? – зашипела на меня маркиза Лотаринг, схватив за руку. Фрейлины стайкой столпились у окна и с ужасом, а некоторые и с превосходством во взгляде, как Луиза и Фраснсуаза, посматривали на меня. – Ничего такого, за что мне было бы стыдно, госпожа, – ответила я. – На сегодня меня отослали. – На сегодня? – подняла брови маркиза. Она не была настроена ко мне враждебно, скорее настороженно, как к опасному животному, от которого не знаешь чего ждать: ласки или укуса. – Верно, госпожа. Разрешите мне идти. Меня отпустили, и я отправилась к себе. По дороге вспомнила, что время, отпущенное на задание кардинала, истекает, а я даже не продвинулась ни на шаг. И не придумала конкретный план. В любом случае первым делом следовало как можно скорее вернуть себе место подле её величества. Теперь, когда карты открыты, надолго не задержаться во фрейлинах, но важно успеть выполнить задание. Кардинал намекал, что дал такое же другой фрейлине.  И в случае её успеха выполнит просьбу этой неизвестной. – Что случилось, ваше сиятельство? – Анни выбежала меня встречать на порог, а я, быстро освобождаясь от накидки и шляпки,  потребовала бумагу и чернила. Занесла макнутое в них перо над бумагой, и вдруг меня осенило! Другая фрейлина могла быть Франсуазой. Если выиграю я, то муж со мной не разведётся, если она – то получит в супруги отца своего сына. И бастард станет законным отпрыском. Мой муж, думаю, уже не против такого поворота. Четыре жены не принесли ему сына, а пятая уже с ребёнком. Его ребёнком. Поставив кляксу и отправив бумагу в мусорку, я принялась за письмо королю: «Ваше величество! Никогда бы не стала злоупотреблять вашим доверием, но уповаю только на вас. Я поступила дурно, но любовь к вам меня извиняет. Я припадаю к вашим ногам и прошу замолвить за меня слово её величеству. Её величество считает, что мне не место среди её фрейлин, а я так гордилась, что могу быть полезна вашему величеству! Подскажите, как мне быть? Уехать к мужу, но тогда моё сердце будет безвозвратно разбито, и когда супруг будет касаться моего тела, я всегда буду думать о вас. И о ваших прикосновениях. И когда я понесу от мужа, буду представлять, что это ваш ребёнок. Простите меня и за эту дерзость, но это всё, что  меня осталось. Ваша любящая бесстыдная Софи». Перечитала. Получилось неплохо. Я намекала королю, что без службы его жене не смогу остаться при дворе. И вернусь к мужу, который будет спать со мной. Терзать меня, и король больше меня не увидит. Если Жан так рассердился, когда меня спас другой граф, даже не супруг, то и не захочет потерять меня сейчас. Походила по комнате, привела чувства в порядок, посмотрев на своё отражение в зеркале. Бледное, но я после болезни, да и последние события красок лицу не добавили. Надо будет заказать у местного парфюмера ещё и румяна. Даже не имея опыта в подобных делах, я понимала, что теперь должна быть безупречно-красивой. Манкой. Ловить восхищённые взгляды и при этом не давать повода обвинять себя в неверности королю. Я приписала ниже в письме: «Если вашему величеству будет угодно отослать меня, то примите на память мой золотой гальдион. Он был со мной, сколько я себя помню. И нёс мне надежду, безумную мечту о встрече с вами. И она сбылась. Он принёс мне счастья. Уверена, принесёт и вам». Всё, достаточно. Я запечатала горячим сургучом и отдала Анни, велев той немедленно доставить адресату. Посредником оставался всё тот же ушлый секретарь первого министра господин Тагмар. Не лучший выбор, потому что он наверняка давал всё прочитать своему патрону, но у меня пока не было выбора. Второе письмо я села писать Николетте, умоляя её встретиться со мной вечером в саду. Оставалось третье, самое серьёзное послание. Для Франзуазы Виктим. Баронесса придёт, в этом я была уверена. Хотя бы для того,  чтобы убедиться в своей победе. Было очень важно поговорить с ней до того, как я увижу Николетту. Мне надо было точно знать, что мои подозрения о второй подручной кардинала верны. А там буду действовать. Под знамёна сильных станут многие, а слабому никто руки не подаст. Проигравшие быстро превращаются в тлен. Рассыпаются в прах. Мне было сложнее вдвойне: некому защитить, кроме короля. Все мне указывали, что я недостойна находиться среди аристократов. Кроме кардинала, потому что он сам был из низов. Тем меньше у него поводов помогать мне просто так. Я должна доказать, что пешка может перейти на ту сторону доски. И я дойду. Мне некуда отступать. И хоть бы не упасть с доски раньше времени! Первым ко мне с ответным письмом явился к полудню господин Тагмар. – Его величество зовёт вас к себе, – был его ответ. – А мой господин шлёт вам нижайший поклон и желает скорейшего оправления от болезни. – Сам всесильный первый министр? – с улыбкой спросила я. – Он самый, ваше сиятельство. При дворе принято заводить полезных друзей. Он распрямился, и я заметила, как блеснули его глаза, когда я сунула в его ладонь мешочек золотых монет. Пока что меня снабжал деньгами кардинал, кое-какой заработок я получала как фрейлина, но скоро всё изменится. Мне нужно будет много золота. И много преданных друзей, которых это золото приведёт на мою сторону. Золото и милость ко мне короля.