3

Я стала маркизой де Тулес по названию леса, которым отныне владела, уже в следующую среду. Получила личную верительную грамоту из рук короля и мантию, пожалованную мне в честь титула. Равно как и свой собственный дом на территории резиденции, не в пример больше прежнего. И целый штат слуг, носивших мои цвета –  красный с коричневым. – Поздравляю, ваша светлость, – присела в книксене мадам Ядмин. – Вы теперь официальная фаворитка. Церемония моего титулования прошла скромно по меркам двора. Король при всех министрах вручил мне грамоты и громко выкрикнул мой новый титул. Далее потянулась вереница желающих поздравить меня и заверить, что я всегда им нравилась. Был среди них и мой знакомый граф де Мийо. – Владения вашей светлости слишком далеко от моих родовых земель, зато ближе к его величеству, – пошутил он, протянув мне брошь в виде птички, расправившей крылья, глаза которой были увенчаны рубинами. Эта была традиция –   дарить новому титулованному милые безделушки, поэтому эту я приняла без зазрения совести. – Надеюсь в скором времени увидеть её на вас. Граф склонился к моей руке и запечатлел на ней долгий поцелуй. Посмотрел так, что меня бы обожгло его взглядом, если бы моё сердце не было занято. – Увидите, – пообещала я. – Мои добрые пожелания здоровья и семейного счастья её светлости, вашей супруге. – А ваш супруг, я слышал, скоро вернётся ко двору, – глаза графа недобро сверкнули. Он был оскорблён. – Вернётся, но, в конце концов, они все, наши дражайшие половины, – беспечно улыбнулась я, – оказываются там, где им самое место. В глуши. – Аминь, ваша светлость. Я принимала поздравления, подарки, а сама всё думала о том, что неизбежно должно было вскоре произойти. Роберт, граф Моран, был на пути в королевскую резиденцию. И пусть он остановится не здесь, всё же мне придется ним увидеться на заседании суда. – Ваша светлость, примите от меня в честь вашего маркизата вот эту версию Святого писания. Говорят, его самолично переписал сам Августин Блаженный, – кардинал Дюбелли, как обычно, говорил кротко и мягко. На людях. Если не беседовать с ним наедине, можно подумать, что он само воплощение кротости и смирения. – Благодарю от всей души, ваше преосвященство, – склонилась я в полупоклоне. – Я буду хранить и перечитывать её каждодневно. Она станет украшением моей личной молельни в новом доме. – Слышал, что вы переехали, – улыбнулся кардинал кончиками тонких губ. – Позвольте представить вам папского легата, прибывшего по вашему делу из Вечного города. Он посторонился, и я увидела тощего благообразного старичка, ростом карлика, который смиренно стоял за спиной кардинала. – Ваша светлость, уверяю, ваше дело в надежных руках. Я всегда следую букве закона и Писания, – проблеял он и посмотрел оценивающе. Мол, знаем мы вас, блудниц вавилонских, умеете на ослах въехать в райские врата, но мы вам брёвнышек на пути накидаем! И снова мне захотелось съёжиться и стать горошиной. Чтобы фанатичный огонь в глазах старика не выжег мою душу дотла. – Отдыхайте, ваша светлость, а мы займёмся вашим делом – произнёс кардинал на прощание и увёл легата. Я понимала, для чего он представил мне его сегодня. Чтобы помнила: как высоко не заберусь, а без него я быстро обращусь в пепел. Пока он был моим союзником, и я крепко держалась однажды выбранного курса. Начала читать подсунутые мне Николеттой жизнеописания сильных женщин и нашла в их судьбах много общего со своей. Все они пережили в начале пути падение, чтобы понять: теперь есть путь только наверх. Роберт не должен был появиться при дворе до того, как закончатся празднования дня рождения дофина. Николетта по-прежнему осталась служить королеве, но не забывала обо всём доносить мне. А я – кардиналу. – Франсуаза уже приказала пошить себе платье в цветах дома Моран – зелёного и белого. В нём она явится на суд, представляешь? А Луиза тоже заказала себе платье у модистки. Цвета лазури. Я кивнула. Мы как раз коротали последние летние вечера у небольшого прудика возле моего дома. Я любила кормить уток собственноручно. Пруд расширили по моему запросу, запустили в него золотистых карпов. Он служил доказательством моего возросшего могущества, но пока не состоялся суд, я понимала, что моё положение шатко. – Даже если ты перестанешь быть графиней, Софи, маркзат у тебя не отнимут, – повторила Николетт то, что я слышала уже не раз. В том числе и от короля. Последнее время мы стали видеться реже, но переписывались часто. Всё же подготовка к празднику давала о себе знать. Я понимала и ощущала нашу связь с ним ещё острее, чем до того случая в лесу. Будто мы окончательно соединились там с ним в одно целое, наши магические нити переплелись, и судьбы связались в единый узор. – И я останусь при дворе. Ты это имела в виду? Но победа над мужем важна, все это понимают. Если я выиграю, никто больше не посмеет встать у меня на пути, – я говорила с улыбкой. Николетт улыбалась в ответ, но в уголках её глаз затаился страх, который был мне знаком. Именно его я испытывала в присутствии кардинала. Вот твой союзник, он поддерживает тебя, благоволит и поощряет, но он же легко может смахнуть тебя с шахматной доски, когда сочтёт неугодной фигурой. – Его преосвященство дал мне несколько уроков игры в шахматы. Я заказала себе доску с фигурами из слоновой кости. Когда её сделают и доставят мне, я и тебя научу. – Зачем она мне? – Николетт подёрнула плечами. Улыбка будто приклеилась к её некрасивому лицу. Когда я выиграю суд, подарю ей белила и румяна. Такие, каких здесь не достать, если у тебя нет денег. Я дарила Николетт подарки от души, но как учил кардинал, помнила, что все играют отведённые им роли. И будут двигаться по доске так, как им предназначено этой самой ролью. И только маленькая пешка может достичь противоположного края и стать королевой. Серым кардиналом. Ферзём. – Не скажи. На учит нас думать на два шага вперёд. И не совершать ошибок. Мы ещё поиграем, Николетт, и выиграем у тех, кто считает, что нами так легко пожертвовать. Я пожала ей руку и проводила до калитки. Мне следовало сегодня пораньше лечь спать, потому что завтра я должна с утра явиться в резиденцию Катерины Савойской и быть официально зачислена в её штат.