3

Письмо было от королевы. Я не спешила открывать его, сунула за корсаж и вернулась на праздник. Мадам Савойская уже освободилась, партия королевы Христины выиграла, и мадам поспешила пообещать прилюдно, что уж на охоте она и её фрейлины дадут фору всем остальным наездницам. – Не люблю охоту, ваша милость, вы знаете, я вполне кроткая и верная подданная его величества, – ответила Христина, обмахиваясь веером и как бы специально избегая смотреть в мою сторону. Я вернулась домой уже после полуночи и тут же села за письмо королевы в спальне, отложив все прочие. От родителей, от мужа и даже от первого министра. «Леди Софи! Вы взлетели столь высоко, что я даже не могу вспомнить другой столь головокружительной карьеры. Даже его преосвященству понадобились годы, чтобы достичь того могущества, что теперь в ваших маленьких ручках. И вы не слишком умны, дитя, чтобы понять: всё это ненадолго. Тогда о чём я беспокоюсь?  – спросите вы. Мне тревожно и душно ночами, которыми он не посещает меня. Когда-то мы проводили вместе больше времени, чем порознь, но время и привычка сделали своё дело. Так будет и с вами, но для этого не понадобятся годы. Когда-то он не захочет и ваших ласк. Тогда его преосвященство и прочие покровители потеряют к вам интерес. А женой его величества вам всё равно не стать. Я же предлагаю вам более честную жизнь: когда суд признает ваш брак недействительным, а это случится, выходите замуж за достойного человека по своему выбору. Уверена, что если вы оглянетесь, то найдёте такого. Или, если угодно, я могу повлиять на решение папского легата, у моего родного брата есть связь с Вечным городом. Ваш нынешний супруг не посмеет больше обидеть вас и будет полностью зависеть от вашей милости. И живите своей семьёй, не лезьте в чужую, чтобы потом горько не жалеть. Не стойте в подаянии у чужого крыльца, вас не пустят на порог. Предлагаю вам это в последний раз. Если вы согласны, то приколите к рукаву жёлтый платок. Не отказывайтесь сразу, у вас будет время поразмыслить. Вам ведь нужны дети, которыми вы сможете гордиться? И чтобы никто не смел назвать вас нечестной женщиной, позорящей имя супруга? Слышали о дурном предсказании для его величества? Не гневите Создателя. Пусть не сразу, но отступитесь. Его величество забудет вас через полгода после вашего отъезда, а вы обретёте покой и семейное счастье». Письмо не было подписано. Более того, рука, макавшая перо в чернильницу, не принадлежала королеве Христине. Но я знала – это её слова. Её предложение. Всё прочее – простая предосторожность. Если покажу письмо Жану, то выставлю себя доносчицей в его глазах, он напомнит мне о нашем соглашении. Я не обижаю королеву, а ей не позволено делать и говорить ничего дурного в мою сторону. – Что прикажете, ваша светлость, делать с новой лошадью? Прекрасная фламадская кобыла белой масти, – мой личный конюший низко поклонился, когда Анни пустила его. Я прочла письмо первого министра. Это он прислал мне роскошный подарок к предстоящей охоте, уверяя, что кобыла не боится громких звуков, например, ружейных выстрелов. Взамен меня вскользь просили рекомендовать в штат в секретари к его преосвященству троюродного племянника министра. – Я поеду на ней послезавтра. Рискованно брать новую лошадь, но отказываться равносильно оскорблению. А сановники, тем более стоявшие так высоко, не прощают подобного. Мне не хотелось наживать новых врагов. Конечно, я решила объездить её накануне вместе с Николетт, которая хоть и боялась верховой езды, как чёрт ладана, но приучала себя к этим развлечениям. Раз выгодно при дворе быть богиней охоты, скачущей в лесу – надо ею стать. Свою прежнюю лошадь я ей и подарила. Так я узнала, что творится в покоях её величества. – Она подавлена? Расстроена предсказанием? – Немного. Она часто молится в храме, но вполне спокойна. Выяснила я и о том, что сношений или записок между Катериной Савойской и Христиной не было, о чём немедленно доложила кардиналу. Короля я в те дни видела редко и никогда наедине. Жан обещал мне, что когда праздники закончатся, он посетит меня. И устроит праздник в мою честь, что было совсем невиданным в Лакмарии делом. У королей были любовницы., но связи длились недолго. И давно уже фаворитка не появлялась рука об руку с его величеством. Конечно, иллюзий я не питала. Мы не будем супругами, я всегда останусь на пороге чужого крыльца, тут королева права. Но если любимы человек рядом, если я смогу видеть его и говорить с ним, проводить ночи в его постели, то не всё ли равно? Я давно приняла решение и выбрала путь. Так что письмо его величества отправилось в камин, вслед за запиской от Роберта, где он радовался моему будущему позору и говорил так, будто суд – дело решенное. Родители в своём письме предостерегали от несчастий и посылали благословений, робко намекая, что жена должна быть при муже, уповая на то, что добрые король и королева сделают моему супругу строгое внушение, тогда, мол, всё и наладится. А мне давно был не нужен муж. Маркиза Лотаринг права: вдовство порой лучшее, что может случиться с женщиной. В ночь перед охотой я спала хорошо и проснулась с ощущением, что всё скоро решится в мою пользу. Надела приготовленную горничными новую амазонку и посмотрела в зеркало. – Вам так идут эти цвета, ваша светлость, – пели дифирамбы мне Рене и Анни в два голоса, и я не могла с ними не согласиться. Погода была отличной, последние летние деньки радовали теплом и солнцем. На небе не было ни облачка. В лесу, примыкающем к королевской резиденции, с утра загонщики уже подняли дичь. Жан любил раннее утро, поэтому придворные, приглашённые на охоту, уже собрались в полном составе вместе со своими оруженосцами или помощниками, несущими оружие или прочее снаряжение. Я тоже не заставила себя ждать. Мне кланялись, приветствовали, а за глаза шептали гадости, но меня это не трогало. Главное – сегодняшний день я проведу подле короля. На охоте вместо королевы распоряжалась дамами мадам Савойская, в свите которой я состояла. Но Жан разрешил мне ехать от него по левую руку, в то время как сестра скакала по правую. И улыбалась нам обоим, хохотала и рассказывала забавные случаи. Первым делом вся процессия углубилась в лес по развешанным флажкам. Дорога была достаточна широка для одновременного проезда трёх всадников. – Вы кровожадны, Софи, раз любите охоту, – заметила сестра короля, метнув взгляд на брата, но тот не спешил вступать в разговор. Слушал нас вполуха, больше общаясь со своим главным егерем, обещающим двух матёрых кабанов. – В моей руке нет арбалета, ваше величество, – улыбнулась я в ответ.– Но я счастлива любой возможности побыть рядом с его величеством. – И тем более, когда рядом нет его супруги. – Катерина, я тебя просил! – заметил Жан, но я не обиделась. – тем более, ваше величество, когда я могу посмотреть в этом деле на вас. Наслышана о вашей ловкости и меткости, равно как и об искусстве преследовать зверя верхом. – Надеюсь, сегодня большерогий олень пересечёт нам дорогу, – заметила мадам, и я только кивнула. Посмотрела на короля, но на его лице прочитала лишь радость от предстоящей забавы. Он обращался со мной на людях вежливо, но достаточно тепло, не стеснялся время от времени дотрагиваться до моей руки или убирать паутинку, прицепившуюся  к шляпке. Я купалась в его заботе, вдыхала разгорячённый аромат кожи и ловила каждое слово, запоминая, куда он смотрит. И всё же когда на нас выгнали небольшого молодого кабана, то меня тоже захватило всеобщее веселье. Король самолично прикончил двух кабанов меткими выстрелами из арбалета, и мы отправились в близлежащую деревню, чтобы отдохнуть и подкрепиться. По дороге встречались подданные его величества, они низко кланялись, выкрикивали «Да здравствует, король!», и среди этих дружных голосов я услышала и обращение к себе «Возвращайся домой, шлюха! Да здравствует королева Христина!»