4

– Маркиза? Какая честь для меня! – усмехнулся Роберт, и я подметила, что он постарел со времени нашей прошлой встречи. Поблёк, захирел, грудь впала, а сам он даже стал меньше ростом. Или это я выросла за время нашей разлуки? – Честь сомнительная, Роберт, и для меня, и для тебя, но нам надо поговорить без свидетелей! – произнесла я громко, снимая перчатки и всем видом показывая, что не собираюсь уходить ни с чем. – О чём ещё нам говорить, ваша светлость? Он встал на последней ступеньке, скрестив руки на груди и загораживая проход. Я же остановилась у подножия лестницы. Понимала, что сейчас он занимает более выигрышную позицию, а я вынуждена смотреть снизу вверх. Но благодаря её величеству королеве Христине я научилась искусству глядеть так, чтобы мы казались равными. Даже с более низкого положения. – О суде, например. Желаешь обсуждать подробности будущего судебного процесса при всех? Изволь, – спокойно начала я. – У меня есть для тебя послание его преосвященства кардинала Дюбелли. И его величества. Мне передали, чтобы я озвучила их тебе наедине, но если ты готов нарушить волю его величества, я подчиняюсь насилию. Мой голос был спокоен, только на последнем слове я сорвалась. Вспомнила о том насилии, которое терпела из рук супруга, и ужаснулась пропасти, что легла между мной сегодняшней и той самой девочкой, ставшей женой богатого графа. – Входите, ваша светлость, в мой кабинет, но прошу нижайшего прощения, что не смогу уделить вам много времени. Я  готовлюсь к судебному процессу. Мои законники ищут лазейки, чтобы избавить нас с вами от постылого брака. – Если он постыл, то только для вас, Роберт, – ответила я и кивнула свите, чтобы ждали внизу. Я вошла в комнату, которую Роберт назвал кабинетом, и отметила, что стол его чист. Он никогда не любил документы, зато обожал деньги. И тратиться на законников бы не стал. Надеялся на защиту королевы. Кардинал намекнул, что Христина обещала ему благоприятное решение его вопроса. – Что ты хотела мне сказать, Софи? Или я же не могу тебя так называть? – усмехнулся Роберт, прикрыв дверь. Я обернулась к нему и посмотрела в глаза. – Что ты можешь не рассчитывать на признание нашего брака недействительным. Зачем тебе этот фарс? Нравится быть посмешищем? – Ты уверена, что победишь? Зачем тебе наш брак? Мы не живём вместе, детей у нас нет, – тут Роберт скользнул взглядом по моей налившейся груди и далее по талии. Всё ещё тонкой. – Ты теперь целая маркиза! И можешь оставаться при дворе, даже не будучи моей супругой. Если тебе разрешат это в свете последней трагедии. Я вздрогнула, будто костлявая рука всё ещё лежала на моём плече. Стоило забыть о том, что мой Жан лежит в темноте спальне, при зашторенных чёрной тканью окнах, ждётсвою Софи, как меня бросали в пропасть отчаяния. Я была уверена, что как только мне позволят поговорить с королём, дотронуться и пожать его руку, то он очнётся. Он услышит мой зов и поймёт, что не имеет права покидать меня. И он должен увидеть нашего ребёнка! – Ты любишь деньги. Ты нуждаешься в деньгах. Я предлагаю тебе такую сумму, что можешь уезжать в своё поместье и ни в чём не нуждаться! – Я нуждаюсь не только в деньгах, Софи. Ты забыла? Он медленно подошёл и обнял одной рукой меня за талию. Я подавила в себе желание отстраниться. – Если ты подаришь мне наследника, то я забуду о своих претензиях. Раньше ты была простовата, а сейчас вполне себе аппетитная кобылка! Он прижал меня к стене возле двери и полез под юбки, запутавшись в их пышности. Я снова ощутила на своих губах его поцелуй, узнала вкус кислого вина, и меня затошнило. Тело моё дрожало от отвращения, от страха и ощущения грядущей нечистоты. – Отпусти меня! Беги к своей Каре! Пусть она рожает тебе бастрардов! Или сделай своего виконта наследником! Других, кроме бастарда от Франсуазы, конечно, тебе не видать! Я выплюнула эти слова в его искажённое гневом и судорогой лицо и кинулась вниз по лестнице. Уже вослед неслось: – Если я от тебя не избавлюсь, то заточу в самый дальний монастырь, Софи! Я остановилась на полпути и крикнула в ответ: – Сначала избавься. Никто не разведёт венчанных мужа и жену! Которые, к тому же, делили постель! – Мы уезжаем! – бросила я своей свите и первой села в экипаж. Оглядываться на окна второго этажа я не стала. Роберт смотрит мне вослед, но это прошлое, которое теперь я оставила позади. Суд – формальность. Теперь никто не посмеет сказать, что мы друг другу чужие. А семейные ссоры – дело обычное. Как только мы вернулись в летнюю резиденцию, у дома меня уже поджидал Тагмар. По его тоскливому выражению лица я поняла, что дела плохи. – Его величество? – ахнула я, чувствуя, что сейчас упаду на руки служанкам. Произнести самое печальное вслух язык не поворачивался. – У короля сильный жар. Лекари твердят, что у него кризис. Сегодня всё решится. Первый министр послал меня сказать, что вам лучше прийти сейчас. И он поклонился мне ниже, чем обычно. Будто отдавал дань уважения моему горю.