Глава 19. 1

– Вы не знаете меня, миледи, но сегодня вы меня спасли! Я сделала книксен, хотя была выше по титулу. Но гордыня – смертный грех. А ещё Христос велел благодарить тех, кто дал нам хлеб насущный и избавил от холода. Графиня де Мийо сделала и то и другое. Я буду маркизой при дворе, я  буду почтенной замужней дамой, и я останусь вне подозрений в распутстве. А моему ребёнку это только на пользу! Мария-Жозефина поднялась с кресла и посмотрела на меня так, будто мы были знакомы. – Так вот вы какая! – протянула она. – Я всё гадала, кто та дама, кем увлёкся мой супруг! Теперь вижу. Но вы не должны меня благодарить, ваше сиятельство, это я вам благодарна. Ибо сделала всё не ради вас. – Ради христианского смирения и справедливости, – поддакнула я, понимая, что надо заканчивать этот тягостный для обеих разговор. – Я не настолько свята, леди. Слабая улыбка, точь-в-точь как у королевы, коснулась её тонких губ. Она смотрела куда-то мимо меня. – Мне предложили вернуться ко двору взамен мои правдивых показаний. Но в ином случае, ради вас, леди, я бы не ударила палец о палец! И всё же я тоже благодарна вам: ваш пример показал, что времена меняются. Женщина может и должна взять заботу о судьбе своего брака в свои руки! – Истинно так, леди, – снова согласилась я. – Пусть наши супруги знают, что они не смогут долго держать нас взаперти в дальних тёмных комнатах! Мы поклонились друг другу, пусть не как друзья, союзники, но как две большие кошки, которые признали силу друг друга и решили не драться за территорию. Вероятно, Христина возьмёт бедолагу под своё крыло, но мне уже никто не сможет повредить. На выходе из малого тронного зала я столкнулась с графом де Мийо. Я почувствовала, что он ждал именно меня. – Хотел лично поздравить вас, маркиза! – Эта победа далась мне в том числе и благодаря вашей супруге! Была рада познакомиться с ней. На лице Ришара вдруг появилось такое выражение, будто ему на зуб попался недозрелый фрукт. Он скривился. – Вы видели её, говорили с ней? Теперь понимаете, что эта женщина хуже зубной боли! Зуб можно удалить. – Она меня спасла! – Вы бы справились и без её помощи. Я слышал, что графа Моран можно поздравить? То-то он выбежал из зала суда, ошалев от счастья? И тут же дал дёру! Мы оба засмеялись. Граф вдруг взял меня за руку и наклонился, чтобы её поцеловать. Я услышала шорох в другом углу коридора и отдёрнула руку. – Нам обоим, ваша светлость, стоит быть осторожными. Простое выражение благодарности с вашей стороны может быть неверно истолковано, – улыбнулась я. Надо уходить. При дворе пущенная злопыхателем сплетня способна уничтожить не хуже стрелы. Кардинал предупреждал, что моя репутация должна быть чище репутации королевы. – Я хотел сказать, что я вам не враг, И что я желала бы иметь жену, хоть немного похожую на вас, ваше сиятельство! – сказал Ришар де Мийо с полной серьёзностью. Поклонился и ушёл. В другой ситуации я бы окликнула его. Заверила, что мы можем остаться добрыми приятелями, что я не сержусь на него. И что, наконец, мне лестны его попытки обратить на себя внимания, но сердце моё занято. Но я не окликнула. Нам лучше не разговаривать друг с другом наедине впредь. Только при свидетелях. Своим магическим Даром я почувствовала, что его флирт перерос в нечто более серьёзное, и с этим глубоко запрятанным чувством не следует ни играть, ни делать ему напрасных обещаний! Тем же вечером я убедилась, что приняла правильное решение. Двор спешно готовился к переезду в столицу. Лето стремительно заканчивалось, но причина отъезда была не только в смене времени года: король торопился вернуться, дабы пресечь слухи, что он серьёзно болен. Въезд по традиции готовили на белой кобылице, его величество должен был быть в белой мантии и короне. Но при дворе мадам савойской шептались, что на этот раз впереди процессии поедет дофин. И что король раздумывает о том, чтобы постепенно передать ему власть над страной. Мне Жан ничего такого не говорил, да я и не спрашивала. Перед судом мы виделись редко. У него находились неотложные дела, связанные с министрами. А ещё в честь выздоровления короля в летней резиденции планировалось заложить часовню во славу Святого Духа, спасшего короля от смерти в виде большерогого оленя. Павшему противнику тоже воздавалось по заслугам. В саду вскоре появится его статуя – олень, падающий под натиском собак. Вечера после суда я ждала с нетерпением. И вот он наступил: его величество пригласил меня в свои покои.