Глава 11

Когда он ей ответил, в голове ещё появилось понимание, что Матвей Голиков слова, данного жене, не держит. С другой стороны трахом больше, трахом меньше… какая разница? К тому же, Инна ведь явно станет мучить его какое-то время на голодном пайке.

Страсть, как обычно это и бывало в последнее время, затмила рассудок довольно быстро. Матвей ответил со всей потребностью получить то, что возвращало ему чувство жизни. Он гортанно зарычал, стоило только Насте начать срывать с него одежду. А потом не стало ничего кроме сумасшествия, когда они касались друг друга то ласково, до дико, а ещё животной страсти, в которой оба сгорали без возможности остановить этот жаркий безумный ураган.

Как Голиков заснул, он и сам не помнил. Но когда распахнул глаза, за окном вовсю властвовала ночь. Насти рядом не оказалось, от понимания, что она куда-то подевалась, Матвей нахмурился и сел на постели.

Когда же из кухни донеслось едва слышное звякание чашки о блюдце, – а Анастасия пила кофе именно так, по-дворянски, как сама это называла, – Голиков выдохнул.

Он упал обратно на подушки, улыбнулся сам себе, а потом его бросило в дурацкую тревожную лихорадку, когда понял, что к тем камням с надписью «вина», которые лежали мёртвым грузом на его душе, прибавился ещё один.

Матвей взглянул на часы – было около трёх часов ночи. Встал, накинул халат, который Настя заботливо приготовила и положила на стул рядом с кроватью, вышел из спальни и направился в сторону кухни.

Тянуть и дальше кота за все подробности смысла никакого не было. Он, конечно, может сделать вид, что проспал до утра, а потом наскоро поговорить с любовницей перед тем, как ехать в офис, но эта идея ему не нравилась.

Анастасия заслуживала того, чтобы он расстался с ней нормально, по-человечески.

У них был классный роман, но оба ничего друг другу не обещали, просто проводили рядом друг с другом время настолько кайфово, что исход должен устроить обоих. Есть офигенные воспоминания, они и станут самой большой драгоценностью и для Матвея, и для Насти.

– Что-то никак не заснуть.

Такими словами встретила его Анастасия, когда Голиков появился на пороге кухни. Она смущённо улыбнулась и спрятала эту улыбку за глотком кофе. Когда же Матвей устроился за столом, захлопотала, готовя напиток и для него.

Голиков сделал глубокий вдох. Он готовился к тому, чтобы сообщить Насте о разрыве, и сейчас впитывал эти последние секунды наедине всем своим существом.

Потом он станет перебирать их в памяти, потому что они станут своего рода подпиткой, как и отношения с любовницей в принципе.

– Спасибо, – поблагодарил он, когда Настя поставила перед ним кофе.

Собирался отпить глоток и сказать то, что было на душе, но Анастасия села напротив него и вдруг совершенно чётко и уверенно сказала:

– Я хочу родить тебе ребёнка.

Голиков так и поперхнулся, даром, что кофе до рта донести не успел. Ребёнка? От него? Когда ему скоро полтинник? И когда отношениям конец, как он сам себе придумал, по крайней мере…

– Дослушай, а потом уже скажешь своё мнение… – попросила Настя.

Она вдруг стала вести себя совсем не так, как то было ему привычным. Словно перехватила вожжи, которые до этого были в его руках. Странно это всё было… странно и даже чудаковато.

– Я уверена, что жена тебя не простит. А ты со мной уже расстаться хочешь, чтобы доказать ей, будто ваш брак может продолжаться. Но Инна не из тех, кто примет обратно…

Матвей даже из-за стола вскочил, когда услышал рассуждения любовницы. Она перешла ту черту, за которую ни разу не заступала. Это нервировало.

– Откуда тебе знать, кто и кого примет? – процедил он, глядя на Настю сверху-вниз. – Тебе двадцать четыре, и последние пару лет ты была со мной. Где успела понабраться опыта?