Глава 13

Возвращаться домой вечером было очень грустно. Особенно в этот день, который был задуман совершенно иначе. Я бы ушла с обеда, наготовила целый стол вкусняшек, а потом мы бы сели семьей и провели мой маленький личный праздник светло, радостно и очень душевно.

Но такие события, наполненные уютом и любовью между близкими людьми, уже позади. И больше никогда не вернутся.

Хоть Варя и предложила посидеть где-нибудь вдвоём после трудового дня, настроение у меня было ниже плинтуса, поэтому я отказалась. На выходных, когда немного приду в себя, обязательно выберемся «в люди», а сейчас вместо именин буду дома зализывать раны.

И, судя по всему, отбиваться от новых попыток помириться со стороны Матвея. Который решил, что пару веников и заверений, что он меня любит, способны стереть из моей памяти два года предательства.

Во всём этом меня особо тревожил тот факт, что Женька заняла позицию страуса. Я была уверена в том, что ей уже всё рассказали. А она даже мне не позвонила и не спросила, как у меня дела. Не говоря уже о том, что мы должны были обсудить, смогут ли они с её мужем Вадиком заехать за тортом, когда соберутся ко мне на праздник.

В общем, я была в полнейшем раздрае, и уже ничего не понимала в происходящем кроме того, что весь мой прошлый мир, в котором рядом была любящая семья, оказался просто выдумкой…

– … пришла, пришла! Да не ставь сюда! Ставь на подоконник! – услышала я, когда открыла дверь в квартиру, и взгляд мой тут же наткнулся на аккуратные ряды обуви в углу.

Я так и застыла на месте, поняв, что, скорее всего, Голиков организовал те самые именины, которых я по его вине лишилась. И привлёк к этому наших детей, ну и зятя.

Именно их кроссовки и ботинки я сейчас лицезрела, и именно их голоса доносились до меня из кухни. А я стояла, замерев, и у меня было лишь желание развернуться и убежать.

Пока в голове со скоростью света проносились мысли, не будет ли трусливым попросту уехать и всё же согласиться на предложение подруги, в прихожую вышел Матвей.

– А ты чего в дверях стоишь? – нахмурился он, а когда шагнул ко мне, я отступила.

– Что вообще творится? – зашипела, кивнув в недра квартиры.

Голиков напрягся, но губы его растянулись в улыбке.

– У тебя праздник. Мы с детьми и Вадимом накрыли стол.

Ему самому-то не смешно от того, что он говорил и делал? Будто никаких происшествий не случилось, а измена стала лишь досадным недоразумением, на которое мы уже закрыли глаза.

– А! Хорошо, – всё же решилась я, входя в квартиру. – Празднуйте.

Я стала разуваться, пока рядом со мной немой статуей стоял Матвей. Физически ощущала все те чувства, которые он сейчас испытывал. Когда с человеком прожил так долго, способен его читать, как открытую книгу.

Жаль только, когда он мне изменял, на моих глазах были шоры под названием «слепое доверие».

– Что значит – празднуйте? – тихо спросил он. – Вообще-то, мы делали это для тебя.

А вот меня Голиков, кажется, изучить так и не успел. Иначе бы сейчас не говорил таких глупостей. Ибо как я могла просто сидеть за столом, есть-пить, наслаждаться происходящим, когда на душе моей лежал огромный камень, размером с тунгусский метеорит?

– Матвей, напомнить тебе, что «для меня» вы ещё и врали в глаза, когда скрывали твою измену? – решив не делать хорошую мину при плохой игре, задала я вопрос мужу.

Говорить приглушённо, чтобы никто не услышал, не стала. У Жени и Вадима, которые всё это ещё не обсуждали на семейном совете, были очень близкие отношения. Поэтому если о происходящем знала моя дочь, то и муж её тоже явно был в курсе.

– Инна, здесь Женька и она беременна, если ты не забыла! – шикнул на меня Голиков.

Ну просто отец года, готовый биться за своего детёныша хоть со львом, хоть с тигром, хоть с его матерью.

– Я не забыла, – отрезала в ответ. – И раз наша беременная дочь уже погружена в вопросы твоей нечистоплотности, не думаю, что это ранит её ещё сильнее. Или ты считал, будто я стану играть роль ничего не знающей недалёкой дурочки, которая скачет до потолка от того, что её рога выросли не настолько сильно, чтобы сшибать ими дверные проёмы?

Я всё же решилась – пойду за стол и мы за него сядем. Но не для того, чтобы поднимать тосты за моё здоровье и мило болтать о предстоящем Новом годе, например. А чтобы всё обсудить – тихо, мирно, спокойно, насколько это будет возможно, разумеется.

– Инна… – донёсся до меня голос Матвея, но я уже шла на кухню.

Вадим и Илья сидели за столом, пока Женя наводила последние штрихи. Судя по количеству блюд, что стояли то здесь, то там, планировался настоящий пир горой. Ну, или Голиков попросил приготовить и купить еды побольше про запас. Ведь он должен был понимать, что при последующей вынужденной совместной жизни я точно не стану кормить его разносолами как раньше.

– Всем привет, – поздоровалась я.

В лицо дочери тут же бросилась краска. Она отставила хрустальную икорницу, в которую собиралась переложить деликатес из металлической банки, подошла ко мне и крепко обняла.

– Привет, мамуля! С именинами!

Женя сияла, но одновременно выглядела провинившейся. Значит, всё прекрасно понимала…

– Спасибо, – кивнула я, натянув на лицо улыбку.