Глава 19

Приехавшая через пару дней Варька решительно вытащила меня на шопинг. Я пожаловалась ей, что впадаю в какую-то депрессию, когда думаю о том, как же резко перевевернулась с ног на голову моя жизнь, на что подруга ответила: «Сейчас буду».

После чего примчалась, и мы поехали в дальний торговый центр, где собирались побродить по магазинчикам, а потом пообедать в ресторане на верхнем этаже.

– Смотри, Иннусь! Это же Илья твой, я не ошибаюсь? – прошептала Варя, взяв меня под локоть.

Она увлекла меня в сторону, за прозрачную перегородку витрины, и указала на коридор у лифтов. Я посмотрела в этом направлении и замерла. Потому что там действительно был мой сын. А с ним – Анастасия.

Которая смеялась, запрокинув голову, пока Илья весьма недвусмысленно её приобнимал и что-то шептал на ухо.

И выглядели они при этом как влюблённая парочка… которая решила насладиться выходным днём и провести время только вдвоём…

Пока я стояла, раскрыв рот от ужаса, Варька вытащила телефон и запечатлела красочную картину. Благо, Илья зря времени не терял, и чем больше позволяла в свою сторону Настя, тем больше пространства отвоёвывал сын.

Но я вообще уже ничего не понимала в этой Санта-Барбаре. Муж же уже должен был получить радостные известия о том, что скоро станет отцом снова. Как так вышло, что он настолько плохо следит за своей возлюбленной? Или у них с Ильёй в порядке вещей «донашивать друг за другом»?

Парочка скрылась в лифте и исчезла с наших глаз, Варя убрала телефон, а я повернулась к ней. И, видимо, по моему лицу было всё ясно, если подруга увлекла меня в сторону лестницы, ведущей наверх, к ресторану.

Я, ни слова не говоря, последовала за нею. В голове не укладывалось ни то, что мы лицезрели, ни варианты, которые лезли в мысли и были один другого краше.

– Так, давай-ка начнём с пары бокалов Совиньона… К ним потом какой-нибудь рыбки закажем или морепродуктов, а пока просто выпьем…

Я кивнула, мало слыша, что мне говорит подруга. А она, отдав официанту указания принести аперитив, положила перед собой телефон и задумчиво на него посмотрела.

– Слушай, я вот сижу и гадаю, что мне с этим делать. Как считаешь, стоит отправить Голикову сразу, или прибережём на какой-нибудь особый случай?

Мотнув головой, я дала понять, что ума не могу приложить, как поступить дальше. Закинуть Матвею видео означало вмешаться в то, от чего я бы предпочла держаться подальше. А может, он вообще обрадуется, что Илья и Настя вместе? Или в целом в курсе того, что эти двое крутят роман.

И если предположить, что Голикову это только на руку, на ум просился сам по себе вывод – муж лишь утроит свои поползновения в мою сторону, а рассказы про то, что его бес попутал, когда седина в бороде появилась, станут ещё красочнее.

– Давай пока это видео просто побудет у тебя, – неспешно проговорила я, отпив глоток вина, вкуса которого не почувствовала. – Но я в полном шоке, если честно.

Самое жуткое предположение, которое просилось мне в голову, попросту меня убивало.

– Думаешь о том же, о чём и я? – мрачно спросила Варька.

– Если у тебя мысли крутятся о беременности этой белобрысой, которая могла залететь не от Матвея, а от Ильи, то да.

Подруга так и округлила глаза. Видимо, мы всё же мыслили о разных вещах.

– Твою мать! – выдала она суждение, которое как нельзя лучше подходило сложившейся ситуации. – Я об этом не подумала…

– А у тебя какие идеи есть? – уточнила в ответ.

Сама же попыталась прогнать картинки, замелькавшие в голове, но это было не так-то просто. Если я права, и окажется, что мой сын является отцом этого ребёнка, то мне что, предстоит стать бабушкой, которого станет вынашивать Анастасия? Бр-р-р! Убейте меня сразу же…

– Да я просто подумала, что она использует Илюху, чтобы вызвать ревность осла-Матвея… Но это странно да. Они же не знали, что мы будем тут, да ещё и снимем это грехопадение на телефон.

Варя допила вино залпом и дала знак официанту повторить. Мне же казалось, что теперь в горло и кусок не полезет…

А ещё очень хотелось уже развестись с Голиковым, уехать куда-нибудь на край света, и пока вообще отрешиться ото всех этих событий.

– Ты не переживай раньше времени. Я уверена, всё образуется, – произнесла подруга ту фразу, которая, наверное, ещё ни разу не была способна избавить хоть кого-то от проблем.

Варя улыбнулась неуверенно, дескать, ну что я ещё могу сказать и сделать? Но я, махнув рукой, решила, что на сегодня с меня хватит.

Об остальном подумаю завтра. И хоть я пока об этом не знала, но новости не заставили себя ждать…

Женя и Вадик решили устроить мне сюрприз. На следующий день, когда я возвращалась с работы, бесконечно думая о том, что всё бы отдала за возможность ускорить наш с Голиковым развод, дочь с мужем встретили меня у подъезда.

В руках у Вадима были пакеты, очевидно, с едой, а Женька улыбалась чуть смущённо.

– А мы к тебе! – объявила она, подхватив мужа под локоть. – Хочу немного позаботиться о своей мамочке, потому что ты наверняка мало ешь!

Заявление дочери было весьма внезапным. Она была права – я не особо увлекалась тем, чтобы подумать о разносолах. Теперь, когда осталась одна, вроде как и заниматься бесконечным стоянием у плиты, что раньше было в удовольствие, казалось странным. Но и, конечно, я не голодала.

– Ну… пойдёмте, – кивнула я в сторону двери в подъезд. – Ем я не так, чтобы мало, но с удовольствием с тобой покулинарничаю, пока Вадик… посмотрит какой-нибудь матч по телевизору.

Зять закивал с воодушевлением. С тех пор, как мы с ним виделись в последний раз, миновало несколько дней. И уж конечно, он не бросился звонить мне с задушевным разговором и обсуждением нашей последней встречи. Но сейчас предлагал своего рода мировую.

Когда мы поднялись в квартиру, оказалось, что не только Женя решила появиться на пороге моего дома, но ещё и Илья. При этом стало понятно сразу, что дочь и сын явились под отчий кров – вернее, уже материнский, – не сговариваясь.

Дочь тут же, стоило ей увидеть брата, нахмурилась. А Илья при виде меня ощетинился, словно я была ему смертным врагом. Пока я разувалась в прихожей, напрочь не понимая, что от меня могло понадобиться сыну, который стоял в дверях своей комнаты, сложив руки на груди, Женя и Вадик натянуто щебетали о чём-то своём. А когда я поздоровалась с Ильёй, он тут же взял с места в карьер:

– Нам нужно с тобой серьёзно поговорить, мама. Произошло кое-что очень важное.

Я нутром ощутила, что тема будет связана с Настей. Но у меня даже предположений не имелось насчёт того, что именно хочет мне сказать сын.

– Хорошо, – пожала я плечами, делая вид, будто не нервничаю, хотя внутренне и сжалась, словно в преддверии удара. – Раз нужно серьёзно поговорить – давай.

Я прошла мимо Ильи, и когда сын плотно закрыл за нами дверь, повернулась, ожидая начала беседы.

Может, он вообще скажет, будто подумал-подумал, и решил просто приехать попросить прощения? Хотя, нет, это никак не походит под определение «произошло кое-что важное».

– Только для начала просто меня выслушай! – вскинув руки, словно изображал жест «сдаюсь», попросил сын. – Я знаю, как тебе может быть неприятно то, что сейчас скажу.

Я напряглась ещё сильнее. Ну точно – речь пойдёт о Насте…

– Слушаю…

Вот и всё, что мне удалось из себя выдавить. И как же мне не хотелось сейчас погружаться в то дерьмо, которое наверняка выльет мне на голову сын…

– Мы говорили с папой… в общем, он хочет оформить дарственную на половину вашей квартиры. Ему будет необходимо твоё согласие…

Внезапность этой странной затеи была столь ошеломляющей, что я даже рот приоткрыла от удивления.

– Эм… Он может просто подождать, когда оформится развод… И тогда уже моё согласие будет не нужно. Ты куда-то спешишь? Тебе негде жить?

У Ильи была хоть и небольшая, но весьма уютная и комфортная студия в центре города. На вид – не царские хоромы, где можно устраивать балы, но по цене чуть ли не дороже, чем наша трёшка.

– В этом и есть суть… Я перепишу на тебя своё жильё, а ты подаришь мне свою половину. Я хочу жить здесь.

Вот теперь меня не просто парализовало… Я начала догадываться. И те предположения, что рождались в душе, мне категорически не нравились… Одно было другого краше, и каждое – просто ужас какой-то.

– Почему? – просто выдохнула одно-единственное слово, а перед глазами так и стояла картинка того, как Илья прогуливается по торговому центру под ручку с этой мерзкой Настей!

– Потому что мне нужно жильё побольше. А вы ведь всё равно разъедетесь… Или ты готова простить папу?

Я прошла к дивану и устроилась на нём, сцепив руки перед собой в замок. Неспешно обдумала то, что мне сказал сын, затем произнесла – тоже не торопясь:

– Нет, Илья. Я не прощу папу. Хотя бы ещё и потому, что его любовница носит от него ребёнка.

Я цепко вгляделась в лицо сына, и поняла, что эти слова причинили Илье боль. Но он не удивился. Видимо, о том, что Анастасия понесла, прекрасно знал…

– Я буду жить с ней, мама… – тихо проговорил сын, и это стало окончательной точкой в наших с ним отношениях.

Он выбрал её. Ту, что украла моего мужа… Ту, которая два года раздвигала перед Голиковым ноги, воруя его время, его эмоции, его чувства…

– Значит, мне не показалось… Я была в торговом центре с Варей и мы видели тебя и эту вашу сраную Настю!

Я не удержалась. Из меня так и лезло негодование – и в сторону этой сучки, и в направлении моего сына. Что за идея быть с той, которая не любила его? Об этом он не задумывался?

– Она никакая не сраная! – взревел Илья. – Не смей так про неё говорить!

Он впервые обращался ко мне настолько некрасиво и фамильярно. И с жуткими угрожающими нотками, услышав которые, я живо представила себе, что сын вполне может наброситься на меня с кулаками.

– Мам… я всё понимаю… у тебя нет повода её любить, но достаточно того, что эти чувства есть у меня! – воззвал он ко мне, когда понял, видимо, что перегнул палку.

Ну, конечно! Илье ведь дарственная нужна, а получить её от той, кого он станет костерить почём свет стоит, будет весьма проблематично. Но как так вышло, что этот план в принципе сложился у Матвея и Ильи? Они сели и вдвоём обсудили, как будет дальше проистекать дальнейшая жизнь, после чего придумалась некая затея, вследствие которой я отдавала свою половину квартиры и ехала жить в центр… А Голиков лишь поддержит Илью, что будет жить с Настей и впишет своё имя в свидетельство о рождении ребёнка, который на самом деле ему будет братом или сестрой?

– С каких пор? – поинтересовалась я сдавленным голосом. – Не так давно я узнала о том, что Настя – шлюха твоего папы. И вот – у тебя к ней, как оказалось, любовь…

Илья «проглотил» мой яркий эпитет, который как нельзя лучше отражал реальность. Сдержался и ничего не сказал. Но челюсти недовольно сжал.

– Всё произошло внезапно. Мы стали общаться и вот… – развёл он руками.

– То есть, ты в курсе её беременности от твоего отца, но всё же решил, что будешь воспитывать этого ребёнка, как своего? – уточнила я, борясь с желанием послать собственного сына куда подальше.

Однако я отдавала себе отчёт, что это может закончиться плачевно. Илья просто дождётся, когда Матвей получит развод, Голиков подарит сыну половину квартиры, и сюда на законных основаниях заедет жить Настя. Да ещё и с ребёнком…

А я сильно потеряю в деньгах, если Матвей откажется совместно продать квартиру, а вместо этого вынудит меня избавиться от моих долей… В общем и целом, я не видела никакого смысла воевать за то, с чем и так уже мысленно попрощалась.

– Именно так, – кивнул Илья. – Я готов воспитывать его как своего. И мне очень нужна большая квартира, мама.

Я прикрыла глаза, не ощущая ничего кроме разочарования. В сыне, в ситуации, в том, что мне на голубом глазу говорили: я приведу в наш дом женщину, которая сломала тебе жизнь.

– Я надеюсь, твоя квартира станет исключительно моей? – уточнила я, искренне надеясь, что у Матвея и Ильи не созрело какого-нибудь плана за моей спиной, исходя из которого Голиков будет владеть студией наряду со мной.

– Только твоей, да, – кивнул он. – Папа на всё согласен… Он хочет, чтобы Настя больше не появлялась в его жизни… Тогда у него будет гораздо больше шансов вернуть тебя.

Господи, ну как мне объяснить этим двоим, что никаких шансов я никому давать не собираюсь? Или как сын и Матвей себе это представляют? Мы с Голиковым станем снова жить вместе, а на семейные праздники к нам будут приезжать Илья с Настей, при этом я буду отдавать себе отчёт, что их общая проститутка ложилась под моего мужа и родила ему ребёнка? Абсурд…

– Это наследство не только твоё, но и Женино. Я хочу знать, что она думает об этой квартире, – ответила я сыну после небольшой паузы.

Во всём этом Илья ведь упускал тот очевидный факт, что у него есть сестра. И она тоже имеет право на квадратные метры родителей в отдалённой перспективе.

Мои слова сыну не понравились. Он засопел – ну точно малолетнее дитя, которое рассчитывало забрать из-под ёлки не только свой подарок, но и презент младшей сестры.

– Ты можешь написать завещание и отдать ей мою студию. И вообще, что за дурацкие мысли? – всплеснул он руками. – Вы с папой ещё очень молоды, чтобы о таком думать!

Я уж не стала повторять ту истину, которую знала, как Отче наш. О подобном нужно заботиться сильно заранее, ведь никогда не знаешь даже того, что будет завтра. И сколько таких случаев, когда после чьей-то смерти родственники друг друга переубивать готовы за какие-нибудь крохотные пару метров в хрущёвке за городом…

Но сын прав в одном – лично я очень молода и ещё собираюсь прожить свою лучшую жизнь. И это состояние мне нравилось. Спасибо Голикову, он очень быстро дал мне возможность отрастить крылья…

– Я повторю – всё, что ты мне сказал, мы станем решать на семейном совете. Сядем вчетвером и обсудим все нюансы. И Женя станет не последним человеком, который повоздействует на мой финальный выбор.

Илья смотрел на меня исподлобья. Я физически ощущала то, что меня буквально убивало – ради Насти он готов пойти даже на окончание наших с ним отношений. Это было так странно… Я бы поняла его, если бы была матерью-мегерой, которая бы не приняла невесту сына и своего будущего внука. Но дело ведь было совершенно не в этом…

– Хорошо, – буркнул он. – У меня есть кое-какие накопления. Если Женька заартачится – отдам их ей. Хотя, они с Вадиком живут в отличных условиях.

Он кивнул в сторону кухни, где находилась сестра Ильи:

– Сейчас поговорим, или потом?

Я качнула головой.

– Сказала же: на общем совете. Исключая Настю, которая, уж прости, никогда для меня не станет частью семьи.

Поднявшись, я прошла к двери и, взявшись за ручку, прежде чем уйти, сказала сыну:

– Искренне надеюсь, что ты всё прекрасно понимаешь. И отдаёшь себе отчёт в том, что собираешься сотворить. Я бы многое отдала за то, чтобы ты выбрал себе просто девушку со стороны, которую бы я приняла, как родную. А тут…

Пожав плечами, я тем самым поставила точку в разговоре. Когда присоединилась к Жене и Вадику, они или сделали вид, что ничего не услышали, или действительно наш с Ильёй разговор остался для них тайной под семью замками.

– Ну что… я телек гляну, чтобы вам не мешать? – спросил у меня зять.