Глава 28

– Де Гра никогда не приносил пирожков на могилу! – ворчал Этьен, бредя по темным коридорам академии. – Кто бы мог подумать, что соблюдение дурацких традиций сыграет такую роль!

– Почему бы и нет? – отозвалась Франсуаза, следя за магическими сигнальными линиями. По всей видимости, декан Копен не успел внести бывшую ассистентку в персоны нон гранта или же просто не посчитал нужным делать это, полагая, что мадемуазель д’Эгре вряд ли вернется туда, где испытала унижение. В любом случае это было на руку.

– Да потому что глупо выяснять лояльность по пирожкам!

– А по-моему, это даже мило, – рассмеялась девушка. – Признайся, ты ведь тоже следовал традиции и носил пирожки на могилу?

– Да, но это было…

– Как дань уважения великому человеку, – кивнула Франсуаза. – В этом-то и смысл.

– Но тебя от нападок вредного старикашки это не спасло, верно?

– Знаешь, по здравом размышлении я понимаю, что всегда получала у него то, что запрашивала.

– У тебя был профессорский доступ!

– Да, но это не всегда было связано с основной работой… – Франсуаза задумчиво покусала губу. – Иногда мне кажется, что мэтр Мортелли специально грубил мне, чтобы вызвать сочувствие остальных.

– Возможно.

Они беспрепятственно спустились в подвал и остановились перед очередной обитой серебром дверью.

– Закрыто, – констатировал полисмаг, с опаской посматривая в сторону поблескивающей двери.

– Странно бы было, если бы морг распахнул двери, приглашая всех желающих, – девушка пожала плечами и взялась за ручку.

Негромкое “треннь!”, и дверь открылась. В ночномбезмолвии скрип петель показался очень громким.

Франсуаза вздрогнула, а Этьен оглянулся, пытаясь определить, сработало ли оповещение, но вокруг снова царила тишина.

– Нам следует поторопиться, – Франсуаза коснулась руки полисмага.

Он кивнул и первым переступил порог. Огонек сорвался с ладони и закружил под потолком, скупо освещая помещение.

Академический морг был точь-в-точь как в полисмагическом управлении: резкий запах формалина и холод. Столов, правда, было меньше, всего три, два из которых пустовали. Зато противоположную от двери стену занимал огромный шкаф-саркофаг, разделенный на отделения.

– Шкаф? – Этьен приподнял брови.

– Новейшая разработка. Теперь все тела хранятся там, – пояснила Франсуаза. – Это удобно: позволяет экономить магические резервы и избежать быстрого разложения.

– Ты принимала в этом участие?

– Немного. Ты же знаешь, Ле Шовен не жалует прогресс.

– Верно.

Полисмаг повернулся к люку, темневшему рядом со шкафом. Открыл и заглянул внутрь, проверяя, можно ли по нему выбраться наружу. Серебро тускло блеснуло на стенах, а где-то над головой виднелось звездное небо.

– Ну что, надо выбираться. Подожди, пока я не пройду его весь, и заодно решим, как поднимать Бонни!

Убедившись, что проем достаточно широкий, Этьен залез туда и осторожно, цепляясь пальцами и ступнями за небольшие выступы кирпичей, осторожно пополз по тоннелю. Внезапно рука скользнула в пустоту, а потом нащупала что-то твердое и шершавое.

– Что за… – вполголоса ругнулся полисмаг. Подтянувшись, он заглянул в нишу, от неожиданности отшатнулся, руки соскользнули, и он с глухим стуком съехал обратно.

– Что случилось? – Фраснсуаза, успевшая отскочить в самый последний момент, встревоженно склонилась над ним. – Все в порядке?

– Да, почти, – морщать от боли, полисмаг медленно поднялся.

– Ты не пострадал?

– Только моя гордость, – он украдкой потер место пониже спины.

Заметив это, Франсуаза хмыкнула и опять заглянула в тоннель.

– Что там такое?

– Помнишь, мэтр Мортелли говорил про девушку, которая пропала?

– Да.

– Кажется, я ее нашел.

– Что?

Франсуаза моргнула и озадаченно взглянула на полисмага.

– Девушка, которая подала жалобу… – пояснил он. – Я только что видел ее тело. Вернее, то, что от него осталось.

– Что?

– Да, там череп. И я только что трогал его. Ощущение не из приятных! – полисмаг поморщился и достал платок. Тщательно вытер пальцы, словно желая стереть само воспоминание о шершавых костях, которых касался несколько мгновений назад. Франсуаза тем временем заглянула в тоннель, пытаясь определить, где находится тело.

– Я ничего не вижу.

– Ты и не увидишь. Тело замуровали в стену. Видимо, не так давно один из кирпичей выпал.

Он передернул плечами, еще раз вытер ладонь и отбросил платок.

– Но с чего ты решил, что кости, которые лежат там принадлежат именно жертве амификнотов?

Франсуаза скрестила руки на груди. Как бы ни старался Бонни, капитан Богарне не был его хозяином, и последствия избиения не могли пройти бесследно.

– Подумай сама. Все произошло тридцать пять лет тому назад. Тоннель как раз строился. Очень удобно спрятать тело среди других неопознанных тел, а потом ночью замуровать его.

– Но…

– К тому же тот, кто это сделал, знал, что поверхность стен покроют серебром, и дух не сможет вырваться.

– Этьен, это всего лишь твои домыслы, – запротестовала Франсуаза. – Тело могло быть захоронено когда угодно!

– Нет. Этот тоннель строили как раз тридцать пять лет тому назад. Если бы тело было захоронено раньше, его наверняка бы нашли.

– Оно могло попасть туда и позже.

– Вряд ли. Серебро равномерно покрывает стены. Значит, кладку не ломали.

– Хорошо, но почему ты решил, что это именно та девушка? Может быть, кто-то другой воспользовался моментом…

– Не исключено, но слишком уж много совпадений. Если бы можно было поднять умершую… – Этьен с досадой взглянул на люк.

Франсуаза покачала головой.

– Там все из серебра. Даже я не справлюсь, – она виновато взглянула на полисмага.

– Ладно, все равно мы сейчас вряд ли смогли бы что-то сделать с телом, – он махнул рукой и направился к дверям. – Пойдем, надо попытаться выбраться отсюда.

– Но мы же хотели… – девушка оглянулась на люк.

Этьен покачал головой:

– Там не вылезти, выступы маленькие и пальцы скользят. Я кое-как дополз до середины, но дальше наклон меняется, так что бесполезно и пытаться.

– Но ты сам говорил, что у ворот могут стоять полисмаги.

– Наверняка стоят. Но кто сказал, что нам надо выбираться немедленно? – в ответ на изумление спутницы Этьен широко улыбнулся. – Мы легко можем переночевать в одном из кабинетов, а с утра, смешаться с толпой адептов и выскользнуть.

– Это безумие!

– Есть план получше?

– А Бонни? – девушка оглянулась на пса. Тот вопросительно тявкнул.

Полисмаг вздохнул и наклонился к нему:

– Прости, приятель, утром придется изображать бездомного. Надеюсь, ты не против?

Бонни в ответ широко зевнул.

– Вот и славно, – Этьен выпрямился и обратился к Франсуазе. – Пойдем, нам надо найти место для ночлега. Говорят, самый удобный кабинет у декана целителей.

Осторожно они вернулись в галерею. Лаборатории целителей располагались в южном крыле, вход в который закрывали огромные магические паутины. Подойдя к одной из них, Этьен внимательно изучил плетение, а потом довольно хмыкнул.

– Надо же! – он ногтем поддел одну из тончайших нитей, немного повозился, точно домушник, а потом небрежно дернул. Паутина рассыпалась искрами.

– Они всегда были небрежны с охранными заклинаниями!

– Как у тебя это получилось? – изумилась Франсуаза.

– Я все-таки рос в Нижнем куртии, – он ухмыльнулся.

– Хочешь сказать, что… – девушка осеклась, не желая оскорблять своего спутника недостойными предположениями.

– Воровал? Да, было дело. Кстати, весьма успешно.

– Да ты просто кладезь талантов! – пробормотала Франсуаза.

Этьен негромко рассмеялся.

– Не переживай, это все давно в прошлом.

– На этот раз обвинения более серьезные, – кивнула она.

Полисмаг развернулся и подошел к Франсуазе вплотную, положил руки на плечи.

– Фран, я не убивал Мишель, – твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – И тех девушек тоже…

– Я знаю, – кивнула она.

– Вот как?

– Да, иначе Бонни не подпустил бы тебя ко мне.

– Верно, – Этьен отвернулся, чтобы скрыть разочарование.

Франсуаза была права относительно Бонни, но ему хотелось, чтобы девушка верила в него независимо от мнения пса, пусть даже и васской овчарки.

– Пойдем, – приказал полисмаг.

Он легко создал новую паутину взамен разрушенной. Внимательно следившая за ним девушка заметила, что полисмаг вплел в нее еще несколько заклинаний.

– На случай, если де Гра решит обыскать академию, – сухо пояснил он и направился вглубь коридора.

Недоумевая, чем вызвана такая смена настроения, Франсуаза перевела взгляд на пса. Бонни широко зевнул и почесал за ухом, всем своим видом демонстрируя, что людские глупости ему надоели. Пожав плечами, девушка направилась за Этьеном.

Кабинет декана целителей действительно был самым комфортным. Это было заметно даже в лунных лучах, щедро освещавших помещение сквозь огромные окна. Помимо стандартного стола и стеллажей с книгами в эркере у окна стояли мягкие кресла, а за ширмой в углу притаилась складная кровать, какую обычно использовали офицеры в походах.

– Располагайся, – полисмаг мотнул головой в сторону ширмы, а сам подошел к секретеру, стоящему между двумя шкафами.

Немного поколдовав, распахнул дверцу и достал из недр графин с янтарной жидкостью и бокал. Выставив все на стол, он поколебался и все-таки повернулся к Франсуазе.

Девушка так и стояла посередине комнаты, пристально смотря на полисмага.

– Что?! – он первым нарушил затянувшееся молчание.

– Интересно, чем я тебя обидела? – она неспешно подошла к столу, налила напиток в бокал и пригубила.

– Ничем. Я просто не думал, что ты пьешь коньяк, – досадуя на себя, Этьен достал второй бокал, повернулся и протянул руку к графину, который Франсуаза так и не выпустила из рук. Она покачала головой:

– Ты уходишь от ответа.

Этьен бросил на нее мрачный взгляд и решительно выхватил графин из рук, плеснул себе и сделал глоток.

– Что ты хочешь узнать?

– Правду. Ты помрачнел после того, как я сказала, что верю тебе.

– Ты веришь не мне, а своему псу, – поправил полисмаг. – И это уже не в первый раз.

– Что? – Франсуаза изумленно распахнула глаза, а потом рассмеялась. – Только не говори, что ты обиделся!

– Нет, но мне было неприятно.

Этьен поморщился, досадуя что выдал себя так просто, а еще что вел себя как мальчишка.

– Извини, но тебя я знаю несколько дней, а Бонни – пять лет.

– Это многое объясняет, – проворчал полисмаг.

Все еще сердясь, но уже на себя самого, он подошел к окну, выглянул во двор.

Франсуаза плотно сжала губы, пытаясь не дать смеху вырваться наружу, взглянула на Этьена и снова хихикнула.

– Прекрати смеяться! – потребовал он, чувствуя, что губы сами расплываются в ответной улыбке. – Это не смешно!

– Конечно, – послушно согласилась девушка.

С секунду они смотрели друг на друга, а потом расхохотались на этот раз вместе.

– Прости меня, я вел себя как болван, – наконец произнес Этьен, вытирая выступившие на глазах слезы.

– Ты мужчина, – Франсуаза пожала плечами. – Тебе многое простительно.

Он покачал головой:

– Но не убийства.

– Будь ты графом или герцогом, простили бы и это, – она снова пригубила янтарную жидкость в бокале.

Этьен с интересом смотрел на нее. Любая другая девушка давно бы скривилась и пожаловалась на горечь благородного напитка, но не Франсуаза. Она действительно наслаждалась коньяком, словно была мужчиной.

– Кто…

– Научил меня пить крепкие напитки? – она легко угадала его мысли. – Отец. Сказал, что в академии этот навык пригодится.

– И как?

– Пригодился, – она подошла к одному из кресел и опустилась в него, скрестила ноги в щиколотках. – Ну а ты?

– Я? – Этьен приподнял брови. – Хочешь узнать, кто научил меня пить коньяк?

– Нет. Что тебе пригодилось в жизни?

– Умение очаровывать женщин, – полисмаг усмехнулся и присел на подлокотник. – Вкупе с приятной внешностью это убийственный аргумент. Даже Мишель растаяла и сказала, что не будь де Гра ее покровителем…

Он осекся и с изумлением посмотрел на девушку.

– Ты вспомнил? – оживилась она.

– Смутно, – Этьен потер висок. – В голове какие-то обрывки. Мы пили шампанское… Мишель смеялась… постоянно говорила о де Гра, и что он убьет ее, если узнает, что я приходил… А еще, что пинчеры скоро уйдут…

– Где это было?

– У нее дома. В спальне…

– А, – Франсуаза уткнулась в свой бокал.

Она понимала, что глупо предъявлять какие-то претензии, но не могла совладать с собой. От охватившей ее ревности благородный напиток показался безвкусным.

– Фран, – Этьен забрал бокал из ее рук и отставил его. – Я не спал с ней.

– Ты так уверенно говоришь об этом, хотя совсем недавно утверждал, что смутно помнишь, что тогда произошло, – она не сводила взгляд с полисмага.

Он пожал плечами:

– Потому что я не сплю с… девицами подобного рода!

– А как же Люси? – это вырвалалось непроизвольно. Франсуаза прикусила губу, но поздно. Этьен хмыкнул:

– Я был у Люси первым, она боялась, и я оказал ей услугу, но не более. Если не веришь, спроси у своего пса!

Бонни в ответ обиженно фыркнул и демонстративно ушел за ширму. Следом скрипнула кушетка.

Франсуаза встала и прошлась по кабинету. Этьен тоже поднялся и теперь, скрестив руки на груди, следил за ней задумчивым взглядом. Заметив это, девушка вздохнула и подошла к полисмагу. Коснулась его ладони:

– Прости, я не имела права интересоваться.

Этьен грустно улыбнулся.

– Это ты прости меня, – покаянно прошептал он. – За то, что втянул тебя…

Договорить ему не дали. Франсуаза обхватила его лицо ладонями и сама прильнула к его губам. Поцелуй, еще один… Девушка прижималась все сильнее. Кровь бурлила, а в голове шумело. Этьен с трудом нашел в себе силы отстраниться.

– Твой отец меня убьет, – прошептал он.

– Что? – Франсуазе показалось, что она ослышалась. – При чем тут мой отец?

– При том, что я хочу остаться честным человеком, хотя бы в твоих глазах, – полисмаг усмехнулся и покачал головой. – В любом случае я не пара дочери графа д’Эгре…

– Ты делаешь мне предложение? – ахнула девушка.

– Нет… то есть… Фран…

– Капитан Богарне, я вас не понимаю! Вы постоянно сопровождаете меня по всему городу, проводите ночь в моей кровати, втягиваете в свои расследования, а теперь собираетесь идти на попятную! – она снова рассмеялась. – Ох, видел бы ты сейчас свое лицо!

Этьен скривил губы в улыбке, стараясь не показать, что слова девушки задели его. Он действительно использовал ее. Вольно или невольно, но, как и все мужчины, он, не задумываясь, воспользовался доверием Франсуазы, чтобы втянуть ее в опасную авантюру. И сейчас впервые в жизни не знал, как разрешить эту ситуацию.

Долг и чувства побуждали его сделать предложение, но разум отвергал возможность даже произнести подобные мысли вслух. Бастард и сын шлюхи не должен даже мечтать о дочери графа д’Эгре.

По всей видимости, мрачные мысли отразились на лице, поскольку смех оборвался.

– Ты обиделся? – Франсуаза пытливо всматривалась в лицо полисмага, пытаясь прочитать то, о чем он думал.

– Нет.

– Неужели? – она обхватила ладонями его лицо.

Желая избавиться даже от воспоминаний об этих прикосновениях, Этьен мотнул головой:

– Ради всех святых, Фран!

Ее руки скользнули вниз. Этьену вдруг захотелось упасть на колени, прижаться щекой к ладони девушки и хоть на мгновение забыть обо всем, что их разделяло, но он не мог, не смел даже мечтать об этом. Оставалось только беспомощно стоять и смотреть на ту, кто в последнее время занимал все его мысли.

Франсуаза отвернулась, а потом вдруг шагнула вперед, обвивая шею руками, словно это могло удержать полисмага.

– Фран… – это напоминало стон.

Все еще пытаясь воспротивиться, Этьен перехватил ее руки и завел за спину. Стало только хуже. Теперь он обнимал девушку, прижимая ее к себе. Он чувствовал, как вздымается ее грудь, слышал, как бьется сердце. В огромных бирюзовых глазах, точно в лесных озерах, отражалось звездное небо. Хотелось погрузиться в них, забывая обо всем, и Этьен не выдержал. Повинуясь молчаливому призыву, он склонился над девушкой, бепорядочно покрывая поцелуями лицо, глаза, губы, нежную кожу скул.

В голове все смешалось. Ему хотелось скинуть одежду и целовать ее везде. Ласкать и гладить нежное тело, довести до исступления, заставить стонать в его объятиях.

Он вспомнил, что за ширмой была кушетка…

Не отрываясь друг от друга, они точно в танце пересекли кабинет.

– Позволь мне раздеть тебя, – прошептал Этьен, гадая, что будет делать, если девушка ответит “нет”, но она только кивнула и сама принялась расстегивать его рубашку. Пальцы дрожали. Кажется, несколько пуговиц оборвалось и со стуком упало на пол, но этого никто не заметил.

– Фран…

От хриплого шепота тело скрутило сладкой судорогой. Дыхание перехватывало и казалось, что ей вот-вот не хватит воздуха. Сладкие до боли прикосновения будоражили плоть. Франсуаза выгибалась им навстречу, требуя еще и еще.

– Фран… моя Фран…

Слишком распаленная желанием, она почти не ощутила боль. Только в миг, когда Этьен замер, распахнула свои огромные, потемневшие от страсти глаза, подалась навстречу, ощущая себя единым целым с Этьеном, ловя губами каждый его вздох, каждый стон наслаждения.

Миг, яркая вспышка перед глазами, и мир вокруг перестал существовать.