Глава 29

Когда Франсуаза пришла в себя, то обнаружила, что лежит на кушетке, накрытая мужской рубашкой. Тонкая ткань все еще хранила запах Этьена. Девушка потерлась об нее щекой и встала. За неимением халата накинула рубашку на себя и вышла из-за ширмы. Одетый в одни брюки Этьен сидел в кресле и задумчиво смотрел на розовеющее небо. Бонни прикорнул на соседнем кресле, положив голову на подлокотник, пес делал вид, что спит, хотя настороженно поднятые уши выдавали его.

Услышав звуки шагов, Этьен вздрогнул и повернул голову.

– Проснулась?

Он окинул Фоансуазу жадным взглядом.

– Замерзла, – она обхватила себя руками.

– Иди сюда, – он обнял ее, снова опустился в кресло, вынуждая сесть к нему на колени.

– О чем ты думал? – она склонила голову на плечо Этьена, прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела.

– Сейчас или этой ночью? – с горькой иронией осведомился полисмаг.

– Опять самобичевание? – хмыкнула девушка.

Этьен только пожал плечами.

– Не совсем, но я близок к этому.

Он откинулся на спинку кресла, но рук не разжал.

– Вот как?

– Ты заслуживаешь большего, чем ночь на кушетке в объятиях полисмага, разыскиваемого по подозрению в убийстве.

– Неужели? – Франсуаза провела ладонью по его щеке, отросшая за несколько дней щетина щекотала кожу. – Знаешь, мне кажется, глупо сожалеть о том, что уже произошло, Этьен.

– Послушай, – Этьен перехватил ее руку и прижал к губам. – Я сожалею ни о том, что произошло этой ночью, а о том, что случилось раньше. Де Гра настроен слишком решительно. Не думаю, что он просто так откажется от своих обвинений.

– Значит, нам нужно снять их.

– Нам? – Этьен изогнул бровь.

– Считаешь, что женщина не может раскрыть преступление?

– Считаю, что и так достаточно натворил, и не хочу подвергать тебя опасности, – отрезал Этьен и поднял руку, прерывая готовые сорваться с губ девушки возражения. – И это не обсуждается!

Он помолчал и добавил чуть тише.

– Прошу, не рискуй понапрасну, я с ума сойду, если ты опять окажешься в руках полисмагов.

Франсуаза вздохнула.

– Хорошо, но это не значит, что я не могу размышлять об этом деле.

В глазах Этьена мелькнул лукавый огонек.

– Конечно.

Его рука скользнула по спине девушки к самому краю рубашки.

– Этьен, – выдохнула Франсуаза. – Что…

– Ты размышляй, размышляй, – его пальцы пробежались по самому краю ткани, задевая кожу.

От этих едва ощутимых прикосновений по телу пробежали жаркие искорки.

– Ты… специально? – девушка прикусила губу, чтобы сдержать стон. Предвкушение заставляло голову кружиться, и слова давались с трудом

– Ага, – рука полисмага переместилась на внутреннюю поверхность бедра.

Франсуаза почувствовала, как ее снова охватывает желание.

– Я тебе это еще припомню, – выдохнула она, прямо мужчине в губы.

Он усмехнулся и приподнял ее, усаживая лицом к себе. Глаза Франсуазы потемнели от страсти, а тонкая ткань рубашки лишь подчеркивала отвердевшие темные соски.

– Обязательно отомсти мне, – попросил Этьен подавая бедра вперед и прижимая девушку к себе так, чтобы она чувствовала его напряженное тело.

Вопреки его опасениям Франсуаза не смутилась, только мотнула головой, откидывая упавшие на лицо волосы. Она улыбнулась, и ослепленный этой улыбкой Этьен на секунду прикрыл глаза. В этот момент она коснулась его.

Неумело и пока еще неловко провела ладонью по груди, по плоскому рельефному животу, спускаясь все ниже к поясу брюк. Этьен прикусил губу. Прикосновения будоражили. Хотелось схватить ее, опрокинуть в кресло и овладеть, вколачиваясь в податливое тело.

Пытаясь хоть немного сохранить разум, он до боли в пальцах вцепился в подлокотники. От охватившего его желания перед глазами плясали цветные мушки, а солоноватый вкус подсказал, что он закусил губу до крови.

– Что-то не так? – Франсуаза отстранилась и внимательно смотрела на него.

– Нет, – язык еле ворочался. – Продолжай.

– Этьен!

Он с трудом открыл глаза.

– Это и есть твоя месть? – отрывисто поинтересовался он. – Заставить меня сгорать от желания?

– А ты сгораешь?

– Да.

Франсуаза снова наклонилась к нему, рубашка коснулась разгоряченной кожи.

– Докажи мне, – прошептала она.

Это было последней каплей. Не в силах больше сдерживаться, полисмаг схватил девушку и приподнял, одновременно подаваясь вперед. Все-таки Франсуаза справилась с застежкой.

Скидывать одежду Этьен не стал, рывком усадил девушку на себя, подался вперед, резким движениями входя в нее.

Остатков самообладания едва хватило для того, чтобы дождаться, пока она выгнется в экстазе, после чего и самому получить долгожданную разрядку.

Потом они долго сидели, осознавая случившееся. Франсуаза прижалась к груди полисмага, рубашка, которая осталась на ней, намокла от пота.

Этьен задумчиво гладил ее по голове, пропуская сквозь пальцы золотистые пряди.

– Все должно было быть не так, – прошептал он.

Девушка подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Неужели ты планировал пышную свадьбу, белое платье, фату, флер д’оранж и радостные поздравления родных?

Он кивнул. Франсуаза пожала плечами:

– Извини, что разочаровываю, но вряд ли ты найдешь белое платье на свою фигуру.

– Что? – он ошеломленно моргнул.

– Платье. Вообще-то странные мысли для мужчины, но… – она взвизгнула, на теле заплясали искорки. – Этьен!

– Издеваешься? – осведомился он, зло прищуривая глаза. С пальцев сорвалась очередная порция магии, переливающейся радугой рассыпавшись по белоснежной коже девушки.

– Щекотно! – пожаловалась она, потирая плечи руками.

– Так тебе и надо! – ухмыльнулся полисмаг.

– Жестокий, – обеими ладонями она оттолкнулась от него и встала.

Этьен вытянул руки, все еще удерживая девушку в объятиях. Сейчас в рассветных лучах,с распущенными волосами она казалась ему принцессой из сказки. Франсуаза украдкой зевнула, и он опять ощутил укол совести.

– Поспи хоть немного, – посоветовал он, с сожалением разжимая руки.

– А ты?

Он покачал головой:

– Вряд ли.

– Займешься самобичеванием?

Этьен пожал плечами:

– Предпочту поразмышлять, как выпутаться из этого с наименьшими потерями.

– Найти настоящего убийцу? – она присела на подлокотник и наклонила голову набок, испытующе глядя на полисмага. Он усмехнулся:

– Иди спи.

Франсуаза хотела возразить, что она легко может обойтись без сна, но вместо этого опять зевнула. Томная истома охватывала тело, и ей действительно хотелось прилечь, и хотя бы на несколько мгновений закрыть глаза.

– Ладно, но разбуди меня, если вдруг придумаешь что-то интересное! – предупредила она, скрываясь за ширмой.

Этьен слышал, как она ворочалась, устраиваясь поудобнее. Выждав, пока девушка притихнет, он встал и натянул брюки, оставшиеся болтаться на щиколотках. Выпрямляясь, полисмаг встретился взглядом с Бонни, выглядывавшем из-под стола.

– Мог бы и остановить меня, – упрекнул Этьен. – Раньше у тебя это неплохо получалось.

Пес вздохнул и закатил глаза, словно сетуя на бестолковость людей. Застегнув пуговицы, Этьен подхватил бокал с остатками коньяка и подошел к окну. Всмотрелся в ставшие золотистыми верхушки деревьев.

Как всегда бывало после бурной ночи, в голове царила звонкая пустота, а по телу разливалась истома. Полисмаг пригубил напиток, пытаясь привести себя в рабочее состояние.

Необходимо было понять, кто его подставил, а главное, зачем. Он подошел к столу декана, присел на стул и притянул к себе лист бумаги. Обмакнул перо в чернила. Рука замерла над желтовато-белым листом. Дественно-чистый, он внушал благоговейный страх.

Огромная капля сорвалась с кончика пера, оставляя жирную кляксу. Этьен вздрогнул и все-таки начал чертить схему, зачаровывая ее магией.

Закончив, он скептически посмотрел на исчерканный лист, перевел взгляд на часы на камине и ругнулся. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как наступило утро. Адепты вот-вот начнут появляться в академии, а за ними и преподаватели. не хватало того, чтобы их с Франсуазой застукали в кабинете еще и в таком виде.

Вскочив, он быстрым шагом прошел за ширму. Девушка спала, подложив ладонь под щеку. Золотистые локоны разметались по подушке, а пухлые губы приоткрылись. В любое другое время Этьен бы полюбовался этим зрелищем, но сейчас действовать надо было быстро.

– Фран, – он потряс девушку за плечо.

– А? Что? – она недовольно поморщилась и села, спросонья хлопая глазами, словно сова.

– Время. Надо уходить.

– Ладно, – девушка покорно встала и обвела взглядом раскиданную по полу одежду. – Поможешь?

Сборы не заняли много времени, и вскоре они вышли в коридор.

– Нам надо разделиться, – приказал Этьен, прислушиваясь к гулу голосов, доносившихся с главной лестницы.

– Но…

– Фран, тебя слишком хорошо знают. Если мы пойдем вместе, это привлечет ненужное внимание.

– Ладно, – она кивнула, признавая правоту его слов.

– И еще. Вот, держи – он протянул ей исписанный лист.

– Что это?

– Мои размышления о происходящем.

– Этьен! – в бирюзовых глазах промелькнула тревога.

– Не беспокойся, я не собираюсь так просто сдаваться, – он легко коснулся губами ее губ. – Встретимся у моста?

– Хорошо, – она с тревогой смотрела на полисмага.

Он беззаботно улыбнулся, на прощание махнул рукой и направился к главной лестнице.

– Пойдем, Бонни, – приказала девушка.

В галерее жизнь бурлила во всю: адепты и преподаватели спешили в аудитории, окликая друг друга и переговариваясь на ходу. При виде Франсуазы адепты громко здоровались, а преподаватели снисходительно кивали, но никто не удивился, что она делает в академии, тем более так рано. Значит, Копен предпочел не афишировать её отстранение. Это настораживало даже больше, чем обнаруженный ночью труп. Охваченная дурными предчувствиями, девушка постаралась не выпускать Этьена из вида.

Чтобы скрыть высокий рост, полисмаг ссутулился и опустил взгляд. Неузнанный, он почти дошел до дверей, когда случайно плечом зацепил входящего в академию Жан-Жака.

– Осторожнее! – прикрикнул верзила. Он обернулся к обидчику и замер. Папка выпала из рук, бумаги разлетелись по полу. – Б… Богарне?! Эй, он здесь!

Этьен выпрямился и огляделся, пытаясь понять, удасться ли ему сбежать. Перехватил взгляд Франсуазы и покачал головой. Девушка прикусила губу, прекрасно понимая, что вокруг слишком много людей. Начни Этьен сопротивляться, магия могла зацепить адептов.

– Держите его! – бушевал тем временем Жан-Жак. Он подлетел к противнику и попытался ударить кулаком в живот. Этьен ловко увернулся. Верзила, не встретив сопротивления, по инерции пролетел вперед и упал.

Франсуазе показалось, что стены здания содрогнулись. Воздух огласили громкие ругательства.

Воспользовавшись замешательством, Этьен оттолкнул двух адептов, роняя их на все еще лежавшего ассистента декана и устремился к спасительному выходу, но сразу же попятился: в дверях виднелись темные мундиры полисмагов. В руках у них светилась магическая сеть.

Франсуаза охнула и впилась пальцами в перила. Как ни хотелось кинуться на помощь Этьену, девушка понимала, что единственное, что она сейчас может сделать, – не вмешиваться.

Он тем временем развел руки, демонстрируя, что не станет сопротивляться, но это все равно не помогло: налетевшие полисмаги повалили его на пол, накинули сеть, после чего один из них размахнулся ногой, чтобы хорошенько пнуть задержанного.

– Прекратите! – Франсуаза все-таки не выдержала.

Она сбежала по ступеням и подошла к полисмагам. В воцарившейся тишине звуки ее шагов отдавались гулким эхом.

– Мадемуазель, вы… – решил уточнить один из полисмагов.

– Франсуаза д’Эгре. Дочь графа д’Эгре, – она понимала, что ее костюм измят, а прическа далека от совершенства, поэтому держалась еще надменнее, чем обычно аристократы при разговоре с низшими сословиями.

Полисмаги переглянулись, не понимая, как себя вести с этой фурией.

– Прошу прощения, мадемуазель… – начал один из них.

– Просите, – кивнула Франсуаза. – И заодно придумайте подходящее объяснение тому, что вы набросились и собирались избить того, кто добровольно сдался властям.

– Не совсем добровольно, – полисмаг кивнул в сторону Жан-Жака. Тот успел подняться и теперь, постанывая, бережно прижимал к груди неестественно изогнутую руку. Почувствовав, что все внимание переключилось на него, он закатил глаза и застонал еще громче.

– Капитан Богарне и пальцем его не тронул! – отчеканила девушка. – Ассистент декана пострадал из-за собственной глупости.

Среди присутствующих раздались сдавленные смешки, которые стихли при появлении в дверях очередной фигуры.

– Что здесь происходит? – декан Копен обвел взглядом лестницу, на каждой ступеньке которой стояли люди. – Почему никто не на занятиях?

– Мы только что арестовали опасного преступника! – отрапортовал один из полисмагов, судя по всему, старший по званию.

– Рад за вас, – декан скользнул взглядом по поднявшемуся с пола Этьену. Все-таки полисмаги успели приложить его: губа была рассечена, а на скуле наливался синяк.

–КапитанБогарне? – декан многозначительно произнес “капитан”, напоминая бывшему адепту недавнюю встречу. – До чего вы докатились? Хотя,,. с вашим прошлым это не мудрено…

Этьен ответил мрачным взглядом, но благоразумно промолчал. Молчала и Франсуаза, прекрасно понимая, что любое возражение может привести к тому, что полисмаги отыграются на арестованном.

Копен тем временем повернулся к блюстителям порядка:

– Если вы покончили со своими делами, прошу вас покинуть здание академии.

– Идем! – полисмаг с силой толкнул Этьена к выходу. Тот пошатнулся и едва не упал, девушка впилась ногтями в ладонь, чтобы не сорваться. Хотелось кричать, топать ногами, требуя немедленно отпустить арестованного. Но это было бы воспринято как женская истерика, поэтому она сдержалась.

Сквозь окно она наблюдала за тем, как Этьена сажают в экипаж, двое полисмагов сели рядом, один запрыгнул на козлы. Карета тронулась. Франсуаза заморгала, чтобы скрыть подступившие к глазам слезы. Холодный нос ткнулся в ладонь. Девушка судорожно выдохнула и погладила пса.

– Мы обязательно его вытащим оттуда, – еле слышно прошептала она, не обращая внимания на слишком пристальные взгляды окружавших ее людей.

– Мало мы ему тогда наподдали, – раздалось за спиной.

Девушка обернулась. Жан-Жак стоял у ступеней, а Лионель де Гра сращивал ему сломанные кости.

– Мы? – переспросила девушка.

В памяти пронесся тот вечер, когда Этьен пришел к ней, балансируя на грани сознания. Кажется, у ассистента декана, которого она встретила на улице, были сбиты костяшки пальцев. Франсуаза еще решила, что он боксировал без перчаток. А ведь Жан-Жак и Лионель де Гра часто проводили время в тавернах вместе…

Она встретилась глазами с целителем. Ледяной взгляд дал понять: он знает, что она догадалась.

– Кто еще? – спокойно спросила девушка, понимая, что терять нечего.

Лионель усмехнулся.

– Ваш брат.

Она вздрогнула.

– Мадемуазель д’Эгре! – повысил голос Копен. – Вам тоже следует покинуть здание академии!

Франсуаза кивнула.

– Не волнуйтесь, декан. Мне и самой противно находиться здесь… Бонни, пойдем! – она вышла на крыльцо, подставила лицо прохладному ветру, чувствуя, как горят щеки.

Отчаяние охватывало ее. Казалось, что все ополчились против Этьена: де Гра, преподаватели академии, ее собственный брат.

Ноги сами принесли ее к родному дому. Франсуаза замерла у чугунных ворот, смотря на позолоченный герб над ними. “Отвага и честь” – значилось на нем. Девушка горько усмехнулась.

Поступок брата разом перечеркнул девиз. Франсуаза упрямо смахнула со щеки слезу. Она не будет плакать. Ни сейчас, ни потом.

– Мадемуазель д’Эгре! – лакей распахнул дверь особняка. – Рад вас видеть!

Он посторонился, давая девушке возможность войти. Она замерла на пороге. Бонни прижался к ноге и заскулил, тревожно поглядывая то на хозяйку, то вглубь дома. Девушка на секунду прикрыла глаза, решаясь.

– Спасибо, Жерар, – решительно произнесла она. – Передайте графине, что я зайду в другой день!

Она развернулась и направилась вдоль бульвара обратно в студенческий квавртал. Бонни радостно тявкнул и помчался впереди, показывая дорогу.

Идти пришлось пешком. Извозчики не хотели останавливаться. Франсуаза не сразу поняла, в чем причина, пока не увидела себя в витрине одного из магазинов: растрепанные волосы, смятая одежда. И в таком виде она бродила по городу! Девушка усмехнулась. С остатками ее репутации наверняка покончено.

Наверное, это и к лучшему. Франсуаза зло отвернулась от витрины и поспешила дальше.

Магической паутины у входа в квартиру не было. Девушка озадаченно взглянула на пса, пытаясь вспомнить, ставила ли она защиту при выходе, но безуспешно.

Бонни вильнул хвостом, давая понять, что все в порядке, а потом поскребся лапой.

– Ладно, – выдохнула девушка. В этот момент дверь распахнулась.

– Фран? Наконец-то!

– Отец?!

– Проходи! – граф д’Эгре отступил, давая дочери войти. – И рассказывай, во что ты влезла!

Странно, но именно эти слова, сказанные суровым тоном, были последней каплей. Франсуаза всхлипнула раз, другой, попыталась что-то сказать и разрыдалась. Граф д’Эгре поморщился.

– Ну будет, будет, – он неловко похлопал дочь по плечу. Как и большинство мужчин, при виде женских слез он чувствовал себя слишком неловко. – Успокойся и расскажи все. Начни с самого главного!

– Этьен, – выдохнула Франсуаза, пытаясь успокоиться. – Его арестовали…

– Немудрено. Обвинения крайне серьезные.

– Но он не убивал! – девушка в отчаянии посмотрела на отца. – Этьен не убийца!

Граф д’Эгре внимательно посмотрел на дочь.

– Ты его любишь?

– Да, – она кивнула. – Шокирующее заявление, верно?

– Верно, – отец опустился в кресло и кивнул на диван, предлагая дочери последовать его примеру. – Рассказывай!

По мере рассказа граф д’Эгре мрачнел все больше. Франсуаза умолчала только о теле в тоннеле морга и о том, что произошло между ней и Этьеном этой ночью. Впрочем, о последнем отец, кажется, и сам догадался, но благоразумно не стал расспрашивать.

– Амификноты… – с усмешкой протянул он, когда Франсуаза закончила. – В мое время этим учением увлекались все адепты. И часть преподавателей.

– Ты тоже? – девушка широко распахнула глаза.

– Конечно. Правда, мне это быстро наскучило. Общество возглавлял нынешний герцог Савойский, а мне претили его развлечения. Именно поэтому я и поддержал тебя, Фран, когда ты объявила о разрыве помолвки: яблочко от яблони…

– А девушки? Те, которых вы обесчестили?

– Говори про других, – предупредил граф д’Эгре. – Я вышел из игры гораздо раньше, чем начались эти вакханалии, хотя слухи все равно зацепили. Пришлось уехать.

– Благородно.

– Мне кажется, или ты меня осуждаешь? – отец приподнял брови.

Франсуаза передернула плечами:

– Расскажи вы все тогда полисмагам, девушки бы не пострадали…

– Вряд ли мое вмешательство предотвратило бы эти преступления. В те времена аристократы обладали гораздо большей властью, полисмаги не смогли бы ничего сделать.

– Они и сейчас не могут, – с горечью отозвалась девушка. – Луи не стал бы участвовать во всем, не будь он уверен в своей безнаказанности.

Граф д’Эгре скрипнул зубами.

– Ты уверена, что Луи в этом замешан? – отрывисто произнес он,

– Жан-Жак сам сказал об этом.

– В таком случае на всех троих падает тень в убийстве шл… – вскочив, он с шумом втянул воздух и прошелся по комнате.

– Проститутки, – подсказала Франсуаза.

– Фран!

– Не стоит делать из меня невинную девочку, я все-таки дипломированный некромант! – усмехнулась она. – Я знаю, что ты никогда не питал чувств к моей матери и… Странно, что у вас появилось трое детей.

– Она сама захотела.

– Да, предназначение женщины… – Франсуаза вздохнула. – А знаешь, что еще более странно? Несмотря ни на что, ты поддерживал меня.

– Я и сейчас готов поддержать тебя. Тебя, но не этого выскочку, Богарне!

Девушкаа опустила голову. Вот и все. Последняя надежда рухнула как карточный домик. Этьена осудят и казнят, а она…

– Франни, ты здесь? – дверь распахнулась, и на пороге возник Людовик. Обычно безукоризненный, сейчас было заметно, что он одевался впопыхах. – Нам надо… отец?

– Сядь! – граф д’Эгре смерил наследника строгим взглядом. Тот вздрогнул и потянулся к галстуку, ослабил его и покорно занял место рядом с сестрой.

Граф внимательно смотрел на обоих.

– Поклянись, что ты не причастен к убийству этой девки! – потребовал он у сына.

– К-какой девки?

– Мишель, – вмешалась Франсуаза. – Вы накинулись на Этьена, когда он шел от нее.

– Это тебе Жан-Жак рассказал? Вот ведь трепло! – Луи в негодовании вскочил, но сразу же сник.

– Я жду, – холодно напомнил граф.

– Да не трогал я её! – возмутился наследник. – Нужна она!

– А Богарне?

Людовик сглотнул:

– Ли, Лионель де Гра, рассказал мне про слухи, которые ходят среди полисмагов по поводу его и Франни… Вас не было, и я… я хотел немного проучить этого выскочку, чтобы даже не смел смотреть в сторону дочери графа, – он перевел взгляд с отца на сестру. – Но я не убивал…

– Трое на одного, – фыркнула девушка. – Очень благородно!

– Ты бы видела, как он отбивался! Словно и не устал после своего визита! – в присутствии сестры воспитание взяло верх, и Луи говорил медленно, с трудом подбирая слова, чтобы не осквернить девичий слух.

Граф д’Эгре бросил на сына еще один мрачный взгляд.

– Как ты смел, Луи? Как смел так замарать наше имя?

– Что? – от удивления Людовик взвизгнул. – Фран зажимается на каждом углу с этим… бастардом, а мараю имя я?

– Я не зажималась! – вспыхнула девушка, но сразу же поникла под пристальным взглядом отца.

– Отложите ссору на потом, – приказал он. – Луи, ты готов поклясться, что не трогал эту… Мадлен?

– Мишель, – поправила Франсуаза, все еще зло сверкая глазами.

– Мишель, – повторил граф.

– Клянусь всем, что мне дорого! – пылко воскликнул Людовик. – Она еще долго орала вслед Богарне.

– Кто? – насторожилась Франсуаза.

– Эта шл… девка.

– Что означает, что Мишель была жива, когда Этьен покинул ее дом! – девушка вскочила и потянула брата за руку. – Пойдем! Ты должен немедленно рассказать это полисмагам.

– Ничего я не собираюсь рассказывать! – насупился он.

Бонни, до этого момента дремавший под диваном, выскочил и злобно оскалился на обидчика.

– Тише! – привычно рявкнул граф д’Эгре на детей. – Фран, утихомирь пса.

– Но…

– Я сказал: прекратите! Оба! – он прошелся по комнате, с явным неодобрением рассматривая убогую обстановку. – Луи, твоя сестра права: тебе придется рассказать полисмагам, что ты видел. О своем участии в… гм, этих событиях можешь не упоминать. Не думаю, что префект задаст тебе неудобные вопросы.

– Потому что вы поговорите с ним лично? – едко поинтересовалась Франсуаза.

– Придется. Что не сделаешь ради будущего зятя? – в голосе сквозила ирония.

Девушка густо покраснела, прекрасно понимая, к чему относятся эти слова. С другой стороны, если чувство стыда – расплата за свободу Этьена, она готова была принести эту жертву.

– Зятя? – охнул Людовик.

– Как я понимаю, Этьен Богарне сделал предложение твоей сестре, верно? – последнее было обращено к Франсуазе.

Она усмехнулась:

– Скорее, я ему

– Даже так? – граф д’Эгре приподнял брови. – Видимо, я плохо воспитывал тебя, Фран!

– Напротив, очень хорошо, – она вымученно улыбнулась. – А теперь не могли бы вы все-таки отправиться к префекту? Участок де Гра не то место, где к арестованным будут относиться лояльно.

– Отец, и вы позволите? Вы благословите этот брак? – Луи ошеломленно смотрел на графа. Тот пожал плечами:

– Видишь ли, как мне кажется, твоя сестра и ее избранник не слишком нуждаются в моем благословении. Тем забавнее будет реакция общества… Ладно, нам пора. Фран, надеюсь, и впредь ты не разочаруешь меня!

– Постараюсь, – кивнула она.

Дверь закрылась. Франсуаза еще какое-то время просто смотрела вслед ушедшим, а потом откинулась на спинку дивана.

– Создатель, благодарю тебя! – только и произнесла она.