Глава 16: Решения

Проголосовавшие за смерть сидели за овальным столом. Молчали.

Шагрод чувствовал, как накаляется атмосфера после каждой секунды тишины. Мураз сжал кулаки под столом.

В эту их встречу кубки не были наполнены странным безвкусным зельем. Это было ни к чему.

– Так значит Орден потерял пятьсот восемь воинов, – с угрозой в голосе произнесла графиня Бурхе. Она сняла жакет, украшенный рубинами, и положила его себе на колени. – Такие затраты, когда на пороге война с Тэйгейтом, непростительны!

– Одолеть демонов оказалось не так просто, как мы предполагали, – оправдывался Шагрод, чувствуя себя маленьким мальчиком, который получал выговор от строгого родителя.

– Вы обязаны были всё предусмотреть! – гаркнул Мураз, стукнув кулаком по столешнице. – Орден всегда справлялся с теми, кто нарушал законы! За столько веков ни одного промаха!

– Всегда, – подхватила Лизаб Холас, – пока во главе был не он!

– Давайте успокоимся, – баронесса Анфлес единственная пыталась думать головой, а не следовать за эмоциями. – Да, Орден понёс потери, но это их проблемы, а не наши.

– Мы вложили свои деньги в эту операцию, – фыркнула графиня, которой на самом деле было не жалко потраченных шурлей.

– У вас всегда остаются средства и гвардии, для того чтобы покинуть Айворию!

Пятеро из Совета посмотрели на Главу Ордена Теневых, которого била крупная дрожь. А Шагрод продолжил:

– Именно вы, всегда в состоянии унести свои задницы из-под вражеских орудий! Охотники опасны, они достигли того уровня, когда простой человек не в состоянии с ними тягаться!

– Неужто богами стали? – усмехнулась Лизаб Холас.

– Почти, – без тени усмешки ответил барон Алемин. – Пятьсот человек не хватило для того, чтобы уничтожить эту заразу. Но вы правы, тратить людей на борьбу с демонами сейчас нельзя. Тэйгейт всё ещё открыто не заявил о своих намерениях, но в любой день мы можем проснуться под шум разрушаемых стен от удара катапульт!

– Ваши предложения? – уже куда спокойнее заговорил маркиз Шониэл.

Сказатель, достигший девятой ступени, не спешил с ответом.

За окнами стояло ранее утро. Со дня битвы прошло три недели. Осень медленно подбиралась к материку, набиралась сил. Скоро она задышит холодом, сорвёт с деревьев листья, потопчет тяжёлыми ботинками траву и цветы, прогонит Лето.

Но да этого момента ещё надо было дожить.

– Мы надеялись обезвредить их до того, как охотники достигнут девятой ступени.

– Преступники! – завизжала Маргер, вскакивая со своего места. – Преступники и никак иначе!

Шагрод смерил её взглядом:

– Стоит называть всё своими именами. Я не отрицаю их виновность, но они есть те, кем являются. Я могу продолжить?

– Конечно, – Мураз помог баронессе вернуться на место. – Мы все во внимании, уважаемый Глава Ордена Теневых.

Мужчина сделал вид, что не заметил сарказма в словах маркиза.

– Но мы опоздали. Они получили силу своего проклятого бога в полной мере. И теперь остановить их становится сложнее. Но есть и свои плюсы от этой ситуации. Во-первых, – Шагрод взял себя в руки и уже медленно вышагивал перед собравшимися, – им больше некуда расти. Да, они теперь почти боги, что непозволительно для простого человека, но сильнее они уже не станут. Во-вторых, слухи о возрождённых Истинных ширятся по миру слишком быстро.

– Вот именно, – вновь перебила его Маргер, вконец растрепав свою высокую причёску со вплетёнными в неё дильванками и васильками. – Теперь начнётся приток новых охотников, желающих стать сильнее, чем это дозволено человеку! Это пока их шестеро, а не успеем оглянуться и расплодятся как мыши! Я уже чувствую, как власть валится из рук.

– Если власть валится у вас из рук, то это только ваши ошибки, многоуважаемая баронесса, – спокойно ответил Глава Ордена. – И нет, вы не правы. Опасности нет.

– Но ведь количество, желающих стать охотниками, возросло.

– Да, – повергнулся Шагрод к Муразу, – возросло. Именно потому сейчас Орден принимает под свои стяги столько новых лиц. Из ста принявших судьбу охотника только десять могут добиться той силы, что когда-то завещал проклятый бог. И только один из десяти идёт по этому пути дальше. Девять остальных пугаются и приходят за помощью в Орден.

– Но те единицы могут стать проблемой.

– Могут, – согласился барон Алемин. – Именно потому нам необходимо в ближайшее время найти управу на преступников. Именно так вы желаете их именовать, баронесса Анфлес? Но ситуация с императором Тэйгейта куда опаснее. Потому сейчас Орден принимает под свои стяги новых людей, восполняет ряды после потерь. В скором времени мы сможем ударить по охотникам ещё раз. На это больше не потребуются ваши средства, графиня.

Аусиен сделала вид что сильно занята рубинами на жакете и нисколько не интересуется обсуждаемой темой.

– Хотите сказать, что эти шестеро вновь ускользнули… – вздохнул Лиамунд Холас, барабаня пальцами правой руки по отполированной столешнице. – Я не удивлюсь, если вы сейчас добавите, что это всё было вашим первоначальным планом, Шагрод.

– Нет, – качнул головой мужчина. – В мои планы не входило потерять столько людей. Я в убытке больше, чем вы.

– На этом заседание можно считать завершённым? – зевнула Лизаб Холас.

– А мы разве пришли к решению? – оторвалась от рубинов графиня.

– Да, – Мураз даже не взглянул в сторону Бурхе. – Теперь мы находимся в подвешенном состоянии. С одной стороны – возможная война, а с другой – подрыв законов страны. Я ничего не упустил?

– Не утрируйте, маркиз, – улыбнулась Лизаб. – Тэйгейт пока не предпринял никаких попыток. А наши шпионы не докладывают о сборе армии, они бы её точно не упустили из виду.

– Если вы изучали в пансионе историю, виконтесса, – в том же тоне ответил ей Мураз, – то знаете рекордный срок сбора армии императором Тэйгейта.

– Два дня, – за жену ответил Лиамунд.

– Именно. Наши шпионы не успеют даже добраться сюда, чтобы сообщить об этом.

Виконтесса ничего не ответила, лишь сильнее сжала руку мужа под столом.

Бог-Случай стоял по колено в густом бледно-фиолетовом тумане. Демиург опаздывал. Но время здесь текло иначе и Эштус начинал переживать.

– Нашло, – Эннэ оказалось позади мужчины. – Готов?

– Да, – без заминки ответил он, стараясь угадать, что они найдут.

– Сестра твоя понесёт наказание, понимаешь это?

Демиург не спешил.

– У тебя нет доказательств, – повысил голос Эштус.

– У меня есть многое, а доказательства мы сейчас найдём. Ты должен быть готов, Случай.

Мужчина промолчал, в руках он сжимал свой артефакт. Игральные кости впивались в ладонь.

– Идём.

Эннэ повело рукой, перенося их в убежище бога, что решил похитить мир у демиурга.

– Тут никого нет, – с первого взгляда определил Случай.

– Я знаю.

– Тогда что мы тут забыли.

– Прочувствуй силу, что ты чувствуешь?

Эштус шагнул вперёд, осмотрел зал, в котором они оказались. Высокие тонкие ажурные колонны, подпирающие потолок, фрески нимф и белоснежных цветов – киел.

– Твоя сестра покровительствует и принимает их в дар, – произнесло Эннэ.

Случай это знал и от этого становилось не по себе. Не верил мужчина, что именно Судьба стоит за все этим. Не верил и потому, что знал то, что неведомо было демиургу.

– Я не верю, – начал мужчина.

Эннэ перебило его взмахом руки:

– Думаешь, что я не знаю о душе, что она привела сюда? Или о том, как лишалась своих сил? Это я сделало! И в этот промежуток времени не было никакой активности с Источником. Это одна из причин почему я подозреваю Судьбу. Сюда ведут нити Источника! Тут совсем недавно была Судьба!

– Ты создатель мира! – вспылил Эштус, взмахнув руками. – Неужели не можешь, пошевелив мизинцем, решить проблему?

Демиург улыбнулся:

– Разве это было бы интересно? Да и ты, Случай, почему так печёшься о сестре, которая выжила тебя из этого мира?

Мужчина пожал плечами, не зная, что ответить создателю.

– Ты ведь почувствовал? Она тут была. Совсем недавно.

– Да, – признался Эштус. – Но это ничего не доказывает!

– Время наведаться к Источнику, – рассмеялся демиург. – Если тут никого нет, то предатель должен быть уже на месте. Готов ли ты встретиться лицом к лицу с самой Судьбой?

– Идём, – бог-Случай был зол и решителен. Не хотел верить в то, что столько времени его водили за нос. И не верил.

Эннэ лишь грустно вздохнуло и махнуло рукой. Зал затянула белесая пелена, через которую угадывались только контуры. Случай слышал, как бешено бьётся его сердце, но не мог ничего поделать.

Эдвас Солт не поверил своим глаза, когда увидел шестёрку лошадей, останавливающуюся у его поместья.

Охотники спешились, передали молабу слугам. Те поклонившись, приняли поводья и повели лошадей на конюшню дабы вымыть и накормить.

Первой из поместья вылетала Люнэ и с писком повисла на шее Драдера.

– Вернулся! Ты вернулся!

– Я ведь пообещал, – улыбнулся парень, подхватывая лекарку на руки. – А слово охотника не пустое место.

По девичьим щекам текли слезы радости, но она даже не пыталась смахнуть их.

– Ходят слухи, что армия Ордена убила вас! На каждом углу об этом говорят. Я не верила им! Не верила! – забилась она в новом приступе слёз.

Драдер прижал к себе девушку:

– Всё хорошо. Я тут и никуда от тебя не денусь.

Гилиам, стараясь не смущать влюблённых, выступил вперёд, навстречу спешащему графу.

– Я знаю, что это слишком нагло просить убежища вновь, – начал было воин.

– Прекратите! – резко взмахнул рукой Солт. Затем поправил слетевшие очки и продолжил. – Вам незачем каждый раз просить меня или спрашивать. Моё имение всегда будет радо предоставить вам пищу и кров, охотники.

Гилиам поклонился в ответ, выражая тем самым свою благодарность.

– Я прикажу нагреть воду и наполнить лохани. А за ужином надеюсь услышать вашу историю. Ту часть, которую мне можно слышать, – улыбнулся граф.

Драдер высвободился из объятий Люнэ и вытащил из-за пазухи мешочек:

– Эдвас, вы, кажется, просили захватить любопытные экземпляры растений, которые мы встретим на своём пути.

– Юноша, не обращайтесь ко мне на «вы», я чувствую себя стариком, – граф принял из рук охотника суму. – Мне можно, – тут же опередил он Лекаря, – мне по статусу не положено по-иному обращаться к собеседнику.

Солт выдернул шнурок из горловины и вытащил из мешочка несколько длинных зелёных листьев, по краям которых тянулись тонкие шипы.

– Судьбу в свидетели! Это же драконий хвост! Невероятные целебные свойства и уже так давно не попадалась на нашей земле. Поистине, чудо! Откуда у вас она?

– Пришлось вырастить, – покосился на Мартона Драдер. – Об этом за ужином.

– Тогда не смею вас задерживать, – граф отступил в сторону. – Отдохните, прежде чем я замучаю вас расспросами.

Охотники воспользовались этим временем как могли.

Мартон отказался от принятия ванн, а сразу завалился спать.

Драдеру помогала отмываться Люнэ и безустанно щебетала о том, как соскучилась и сколько ужасов наслушалась.

– Больше я без тебя никуда не уеду, – улыбался Лекарь, чувствуя, как жёсткая мочалка сдирает вместе с грязью и потом кожу.

– Теперь я верю каждому твоему слову, – она была готова обнимать и целовать его всю вечность, никуда не отпуская.

Драдер повернулся лицом к лекарке, заглянул в серые глаза:

– К слову, мы с друзьями поговорили и решили тебе сделать подарок. Так вышло, что Жемчуг остался без хозяина. Пусть он перейдёт в твои руки, если, конечно, признает.

Люнэ задумалась. В той деревне, из которой она была родом, плохой приметой считалась передача скотины чей хозяин умер насильственной смертью. Но, с другой стороны, это был подарок от людей, которых она любила.

– Я буду рада, если он признает меня, – улыбнулась девушка.

Томас вернулся в покои, где прожил почти половину лета. Деревянную бочку, скованную стальными кольцами, наполнили горячей водой и оставили в центре комнаты. На высокой двуспальной кровати с мягкой периной сидела стройная девушка в длинном сером платье. Как только Иллюзионист вошёл в комнату, она подняла светло-зелёные глаза и улыбнулась.

– Не думал, что увижу тут именно тебя, Дэл, – вместо приветствия произнёс Томас и стянул грязную рубашку через голову. – Граф приставил?

– Нет, сама вызвалась, – служанка хоть я выглядела беззащитным цветком посреди поля, голос её звучал металлом.

– Надеешься поймать меня врасплох, когда я менее всего защищён? – со смехом спросил сын алари и опустился в воду, исходящую паром.

Дэл откинула за спину выбеленные светилом волосы, закатила глаза и взяла в руки жестяную мочалку.

Повисла тишина, нарушаемая только всплеском воды и звуками сдираемой с кожи грязи. Томас даже позволил себе закрыть глаза и получать от процедуры удовольствие. Он понимал, что бывшая любовница вполне может сейчас вытащить из-за пояса нож и всадить его ему в бок.

Дэл вздохнула, откинула мочалку обратно на принесённый вместе с бочкой столик:

– Поговорим?

– О чём? – Иллюзионист даже не повернулся, не заглянул в глаза, которые когда-то сравнивал с молодой травой и изумрудами.

Девушка ещё раз вздохнула, собираясь с мыслями:

– О том, что ты сбежал, не предупредив меня. Ничего не сказал об опасном путешествии. Знаешь, вся Айвория трубит о том, что ты погиб?

Он повернулся, удостоив её взгляда, в бочке поднялась волна воды, ударилась о борт, выплеснулась на пол.

– И что бы это изменило?

– Я хотя бы попрощаться с тобой смогла.

– А теперь не можешь?

– Ты вернулся!

– Именно!

Дэл дышала глубоко, будто оббежала поместье графа несколько раз. Томас задержал взгляд на вздымающейся женской груди, но сдержался.

– Ты ведь понимаешь, что я никогда не буду перед тобой отчитываться, – это был не вопрос.

– Понимаю, – качнула головой девушка. – Но я не отчётов прошу, а истины.

– Истина такова, что я просто хотел с тобой спать, – на его лице не дрогнул ни один мускул. – Хотел и спал, больше ничего.

– Спасибо и на этом, – девушка выплеснула на его спину, покрытую шрамами, содержимое прозрачной бутылочки, и начала яростно втирать масло в кожу.

Больше они не говорили. Она выполнила свои обязанности и ушла, а Томас прилёг на кровать и задремал. Во сне он был вновь в дружелюбной деревне на территории Фарлонда. Там наливали вкусную выпивку, а вокруг танцевали обнажённые красотки. Дочка старосты смеялась и пила больше всех, а потом сделала то, о чём обещала ему в реальности.

Осванд расхаживал по выделенной ему комнате в одних штанах, вода в бадье давно замёрзла. А мужчина всё думал о том, что слишком долго не видел Лиолу. Плюнув на всё, он распахнул окно и, выпорхнув из него огромным соколом, растворился вдали.

Гилиам выпросил себе комнату поближе к покоям Лилиит и мылись они вместе у неё. Девушка смеялась впервые за последнее время, плескалась мыльной водой в лицо мужчине, который в итоге окунул её в бадью с головой за такие выходки.

– У меня такое чувство, что всё скоро закончится, – признался он, потягиваясь и закладывая руки за голову.

Охотница закинула ему на бедро ногу и пожала плечами:

– Не знаю. Орден не прекратит погоню за нами, а боги…Да, всё скоро закончится, если мир прекратит существовать.

– Мир – феникс, – повторил мужчина слова, единожды услышанные от матери. – Он не может исчезнуть полностью.

– Мы так и не отомстили за семью Дехасти.

– Мне снился Леоф, – вспомнил Гилиам и вздрогнул. – Он меня за что-то благодарил.

– Сны – это вещь, что похуже интуиции будет, – Лилиит потянулась за бутылочкой с мыльным раствором. – Но если это был непростой сон, то, возможно, мы и отомстили, не зная того сами. Или отомстим в скором времени. Сны они и вещими бывают.

– Наш враг однолик, – они говорили совсем не о том, о чём должны говорить двое голых людей разного пола в одной ванной. – И он бог. Как победить бога?

– Быть с ним наравне, – улыбнулась девушка, намекая на сражение Гилиама и Щикааль.

– В битвы богов лучше не вмешиваться, – воин был серьёзнее обычного. – Это чревато последствиями.

Их всех позвали к столу, когда небо окрасилось в тёмно-фиолетовый и на нём засияли первые звёзды. Несмотря на отдых, все охотники выглядели уставшими. Кроме Осванда, который спустился самым последним. Парень сиял, как начищенная бляха и ни разу не огрызнулся на подколки со стороны Мартона.

Граф произнёс короткую речь о том, что рад видеть таких гостей в своём доме. А потом все принялась за еду.

Охотникам казалось, что они больше века не ели ничего, кроме подгорелого на костре мяса, которое внутри частенько оказывалось сырым. Тарелки пустели быстро, графины и кувшины ещё быстрее. Но никто не хмелел. Сегодня к столу подавали лишь сок да морс, ничего алкогольного. Больше всех этот факт расстроил Мартона, который собирался упиться вусмерть после пережитого.

Никто не делился тем, что во снах им всё чаще приходят сцены из той ужасной битвы и всё чаще каждый из них просыпается с криком на устах.

Граф заёрзал на стуле, как мальчишка, ждущий вкусность после съеденной пресной похлёбки:

– Хотелось бы услышать вашу историю, гости.

Охотники переглянулись, а потом пятеро из них посмотрели на Гилиама. Воин вздохнул, отодвинул от себя тарелку с едой. Говорил долго и много, рассказывал о боге, который на самом деле оказался богиней. Рассказывал о диковинках кои встретили, о приключениях и о силе, что теперь стала доступна им.

Когда у Бойца запершило в горле, Эдвас дал волю эмоциям:

– Дракон! Вы видели настоящего дракона! Значит, они не вымерли, как утверждают сказания! Это же чудесная новость, друзья!

– Всё тешишь себя надеждой воссоздать рецепт эликсира правды? – хмыкнул Мартон, уминая запечную в яблочном соусе утку.

– Я с каждым днём всё ближе к этому, – возмутился граф на тон Травника. – особенно с тем растением, что вы мне привезли. Мартон, а вам удастся повторить взращивание драконьего хвоста?

– Зачем?

– Как зачем? – взмахнул руками Эдвас, роняя вилку. – Если нам удастся вернуть это растение в его среду обитания, и оно приживётся, то мир станет лучше, многие хвори отступят на второй план.

– А мне какой с этого сыск?

– Вы будете причастны к вершению добра!

– Лучше б золотом заплатили, – буркнул Мартон, делая глоток из кубка и кривясь от кислоты сока.

– Заплачу, – воодушевлённо пообещал граф. – Как только драконий хвост вернётся в наш мир, я вас щедро награжу за содействие науке!

– Вот это уже другой разговор, – расплылся в улыбке охотник из Гудраса. – С этого и надо было начинать. Конечно, я всегда рад служить науке, граф.

Остаток вечера провели в тишине, лишь стучали приборы о тарелки и пережёвывалась пища.

Люнэ не сводила взгляда с Драдера, словно не верила, что это не иллюзия, сотканная Томасом. А сын алари был угрюм и неразговорчив. Сколько бы парень ни старался, не выходило у него найти женщину, с которой можно было бы пройти по пути жизни.

После трапезы шестеро охотников и лекарка направились к конюшне графа Солта. Гилиам нёс большой масляный фонарь, хотя свет необходим был лишь одному человеку в этой компании.

Осванд отворил широкие деревянные ворота и первым прошёл по рассыпанному по земле сену.

Жемчуг поднял голову от кормушки и приветственно заржал. Никто из людей не знал, как на самом деле был рад молабу увидев в стойлах знакомых коней, а позднее и их всадников.

Лишь Зверолов чувствовал счастье, исходящее от скакуна.

Белый конь тряхнул чёрной гривой и ударил копытом, будто спрашивал зачем они пришли к нему в столь поздний час.

– Молабу всегда были верны до последнего дня своему хозяину, – не к месту вспомнил королевич, за что получил тычок в рёбра от охотницы.

Люнэ сделала вид, что не услышала его слов и отворила дверцу, зашла в стойло. Жемчуг покосился на девушку и отступил на шаг.

– Здравствуй, – искренне улыбнулась лекарка, но руки не протянула. – Я знаю, что тебе нелегко, конёк. Мне очень жаль.

Молабу бросил на посетительницу ещё один подозрительный взгляд и отвернулся.

– Хочешь? – она вынула из-за пазухи дольку яблока.

Конь презрительно фыркнул, словно поясняя, что он не деревенская кобыла и на лакомства не падкий. Уже отчаявшись, Люнэ опустила фрукт в кормушку к овсу, когда с пояса слетела сломанная стрела с ярко-алыми перьями. Лекарка собиралась попробовать её починить чуть позже, ведь средств на новые снаряды у неё не было.

Жемчуг сделал два неуверенных шага вперёд, склонился над стрелой, обнюхал и жалобно заржал.

Лекарка подняла сломанный снаряд и приладила к поясу. Молабу проследил за её действиями, а после уткнулся мордой в плечо.

Люнэ аккуратно подняла руку и погладила коня по длинной гибкой шее. Молабу дыхнул ей в лицо и лизнул руку.

– Невероятно, – прошептал Осванд. – Эти лошади умнее, чем мы могли подумать.

Жемчуг перевёл взгляд на Зверолова и громко фыркнул, обрызгав слюной лекарку.

Он признал её.

В ту ночь они спали спокойно без сновидений. Не видели Леофа, не встретили Сэлис, и никто из них не вернулся в долину между Фарлондом и Айворией. Эта ночь была тихая, лунная и звёздная. Им позволили отдохнуть перед готовящимся концом.

Утром Лилиит проснулась первая, выбралась из-под мужской руки и встала с постели. В открытое окно залетал ещё тёплый ветер, приносил запахи трав и пение ранних птиц.

Охотница чувствовала, что что-то скоро произойдёт. Интуиция вопила об опасности, просила бежать, бросив всё. Но она не могла.

– Давно не спишь?

Девушка вздрогнула.

– Лил.

– Нет. Недавно проснулась.

– Что с тобой? – воин сел, свесив с кровати босые ступни.

– Ничего.

– Не лги, я же вижу.

Она мотнула головой и повернулась к Гилиаму:

– Скоро это всё закончится. И мне страшно.

Мужчина встал с мягкой перины, подошёл к охотнице и обнял. Прижавшись к мужской груди и, чувствуя его запах, Лил глухо проговорила:

– Это стыдно?

– Что именно?

– Боятся.

– Нет, – он до сих пор не мог поверить, что сжимает в объятиях эту девушку. – Все люди чувствуют и испытывают эмоции, помнишь?

– Да, – она подняла на него чёрные глаза, – но я не хочу.

– Тебе что-то приснилось?

– Нет, совсем ничего. Именно это и пугает больше всего. Я всегда видела сны, а теперь пустота. Такое чувство, что бог, заведующий снами, погиб.

Она не знала насколько близко подобралась к ответу.

– Мы отбились от Ордена, – постарался приободрить охотницу Гилиам. – Они в ближайшее время не придут. Ещё и эта возможная угроза войны с Тэйгейтом…У них не будет на нас времени.

– Если боги не вернут Источник демиургу и Судьбе, – глухо произнесла Лилиит, уткнувшись носом в мужскую грудь, – то ни о какой войне не может быть и речи. Мир изменится настолько, насколько этого захочет новый бог. Нет не так, – поправила она себя, – настолько, насколько захочет этого новый демиург.

Гилиам не ответил. Ему совершенно не хотелось думать о том, что привычный мир в ближайшем будущем может рухнуть и исчезнуть. Мужчина знал, что мир – это феникс, но мир никогда не переродится с теми же порядками и людьми. Он крепче обнял девушку, стараясь прожить этот момент полностью.

Лилиит чувствовала это, не спешила разорвать его руки и с каждой секундой всё больше недоумевала что она делает рядом с этим мужчиной. Потом вспомнила, что никто ни на что не претендует и усмехнулась.

Чернота всосалась в зрачок, выпуская на волю ярко-фиолетовую радужку.

А небо за окном всё сильнее светлело. Наступал новый день. Никто ещё не знал, что он принесёт. Никто не был к этому готов.

Драдер, всю ночь просидевший за трактатом по медицине, бросил взгляд на спящую за кипой книг Люнэ. Библиотека была последней комнатой, что впустила в свои владения лучи светила, позволяя им лишь прочертить несколько светлых дорожек на дощатом полу.

Мартон сидел за столом в пустой столовой и попивал крепкое вино прямо с горла глиняной бутыли. Мимо него прошёл Томас, ничего не сказал, направился к выходу из поместья. Иллюзионисту очень хотелось взглянуть на светило.

Осванд ещё лежал в постели. Желание куда-то бежать, спешить, ловить счастье за хвост, отсутствовало. Он потянулся, хрустя суставами, и поправил подушку под головой.

Наступил день, в который мир должен был погибнуть.