ГЛАВА 19

Василиса

Как только хлопнула входная дверь, я выдохнула и дотронулась до полыхающего места на щеке, которого несколько минут назад коснулись губы Арсения. Вот и зачем он это сделал? Это что, его новая манера доводить меня? Теперь безупречным поведением, за которым мне так и чудится изощренная насмешка. Я ведь прекрасно заметила, как недобро прищурились его серые глаза, когда он увидел, как я одета, и уже готовилась к какому-то ходу с его стороны. Весь завтрак сидела с одеревеневшей спиной и ждала, что он начнет задавать наводящие вопросы мне или дяде Максиму. Конечно, Арсений, скорее всего, не решился бы на какую-нибудь выходку в присутствии отца, но он вполне мог вернуться, сделав вид, что забыл что-то. На самом деле я еще минут десять не двигалась с места и ждала, что дверь хлопнет, и он явится назад с допросом. Но не дождалась. Ну и что это значит? Что Арсений всерьез и по-настоящему готов следовать условиям заключенного нами вчера на этой кухне договора? Так и хотелось крикнуть: «Да ни в жизни не поверю!». Но, с другой стороны, вот сегодняшнее утро… да ничего, блин, не доказывает утро это! Ведь если я должна поверить в то, что Арсений стал меняться на самом деле, значит, стоило крепко задуматься и обо всех его остальных словах. «Когда, а не если!». Не сдержавшись, фыркнула, отказываясь сейчас вспоминать, что действительно в тот момент сопротивлялась желанию поцеловать его. Боже, я, кажется, сама в себе заблудилась. Хватит надумывать себе, один завтрак ничего не значит. Пусть хоть до вечера продержится, а там посмотрим. Мне не особо нравилась просьба дяди Максима о совместном с Кириллом ужине. То есть, она мне совершенно не нравилась. И хотя одна часть моей натуры желала посмотреть, чем это обернется и насколько хватит у Арсения приличного поведения, другой это казалось ужасной перспективой, способной обернуться как минимум членовредительством, и поэтому я всерьез размышляла, как придумать повод избежать этих опасных семейных посиделок. Проблема заключалась еще и в том, что Кирюша, скорее всего, откажется мне подыграть в этой ситуации, если я, скажем, придумаю ему острую диарею после перелета. Он и раньше-то частенько говорил, что желает хоть разок сам взглянуть на моего личного демона. Любопытный, смотри, какой! Вот попортит тебе этот психованный Арсений лицо, и весь график съемок насмарку! А все потому, что одна рассеянная клуша не в состоянии вспомнить о такой простой и необходимой вещи, как телефон! Надо гвоздями к руке прибить или к уху, чтобы не забывала больше! И все равно. Вот зачем ехать-то? Нет, я, конечно, понимаю, что Кирюша и спортом всерьез занимается, и в прекрасной форме, но что это по сравнению необузданной дикостью Арсения? Еще и учитывая его воспитание. Да Кир же еще только вежливо здороваться будет, а этот… может с кулаками кинуться! Принесло же! Неожиданно поймала себя на том, что досадую больше на Кирилла, чем на неуправляемость Арсения. Нет, ну это нормально разве? Просто, похоже, братца я воспринимаю уже как неизбежное зло, стихию, с которой глупо спорить и препираться, легче переждать. А вот у Кирилла, как у человека разумного, должно быть соображение, чтобы не бодаться с этим почти природным катаклизмом, а избегать встречи с ним. Но уже садясь в такси, я одернула себя. В конце-концов, Кирюша взрослый человек и мужчина, как ни крути, сможет за себя постоять. И к тому же на ужине будет дядя Максим, так что, может, все еще и обойдется, а я тут рефлексирую раньше времени.

— Ну и ладно, — пробормотала себе под нос.

— Что говоришь, красавица? — с акцентом спросил водитель.

— Ничего. Это я сама с собой, — ответила и поймала в зеркале заднего вида взгляд, в котором не было удивления. Ну, еще бы, чего только не повидаешь на его работе. Раз Кирилл не хотел, чтобы я встречала его в аэропорту, то, поразмыслив, послала ему сообщением адрес и название уютного отеля в центре, где и собиралась его устроить. Он не ответил мне согласием, но, учитывая, что отказа тоже не последовало, сейчас ехала туда, чтобы дождаться на месте. На ресепшене уточнила наличие номеров, но снимать пока не стала, потому что до конца не была уверена в дальнейших планах.

Села в фойе так, чтобы видеть вход, и отчаянно сдерживала зевоту, пытаясь набросать в планшете эскиз очередного костюма и одним глазом поглядывая на снующих туда-сюда людей. Высокую и статную фигуру Кирилла узнала, еще когда он только подошел к прозрачным дверям, и, не сдерживая улыбки, рванула навстречу. Он же, заметив меня, привычно бросил на пол свою объемную сумку и, сверкнув улыбкой, останавливающей столько сердец, гостеприимно распахнул объятья.

Я, как обычно при встрече, чуть не повисла на нем, как мартышка на дереве, но вовремя вспомнила, что мы не дома, и заметила рядом с ним крупного мужчину средних лет, который с легким любопытством смотрел на меня. Поэтому только порывисто обняла Кирилла за талию, вдыхая уютный знакомый запах, и, приподнявшись, чмокнула куда-то в скулу.

— Привет! Все время забываю, какой же ты дылда! — пробормотала, потершись носом об его плечо.

— Зато я прекрасно помню, что ты у меня мелкая такая, — Кирилл поцеловал меня в макушку и, сжав, покачал из стороны в сторону. — Мелкая заразина!

— Кирюш, я не специально! — я задрала голову и, состроив максимально раскаивающееся выражение лица, посмотрела в его насыщенно-голубые глаза.

— Потом, — ответил он, отстранился и посерьезнел. — Василиса, позволь тебе представить профессора Николая Ивановича Скрябина, ведущего невропатолога не только столицы, но и вообще страны, настоящего волшебника, способного поднять кого угодно!

Я моргнула, уставившись на спутника Кирилла, и мужчина улыбнулся мне сдержанно, но доброжелательно. Он был почти лысым, с темно-карими внимательными глазами и крупными, но вполне приятными чертами лица. Сейчас, внимательней взглянув на морщинки вокруг его глаз, я поняла, что он старше, чем мне показалось вначале.

— Николай Иванович, это и есть Василиса, маме которой требуется ваша срочная и бесценная консультация, — представил меня Кир, приобнимая за плечи.

— Рад знакомству, милая девушка, — кивнул мужчина. — Но я говорил вам уже, Кирилл, что навел справки и получил вполне лестные рекомендации о лечащем враче Марины Кринниковой, поэтому мой визит и осмотр мало что могут изменить. Но если вы так будете чувствовать себя спокойнее, Василиса, то кто я такой, чтобы отказать!

Я, скрывая удивление, посмотрела на Кирилла, а он еле слышно сказал: «Все нормально». Конечно, нормально. Но можно было и предупредить, чтобы я не стояла тут, хлопая глазами дура-дурой.

— Да, конечно, если маму осмотрит медицинское светило такого уровня, то я буду чувствовать себя гораздо увереннее.

Мужчина неожиданно рассмеялся от моих слов, и я подумала, что ляпнула какую-то глупость.

— Да уж, светило, — весело покачал головой мужчина и погладил немного блестящую лысину, еще больше смущая меня.

Я же ничего такого не имела в виду вообще-то.

— Вы, наверное, устали и хотите отдохнуть после перелета, — пробормотала я, пытаясь переключить внимание.

— Да какая усталость, я вас умоляю, Василиса! — отмахнулся доктор. — Полтора часа лету. Нет, давайте-ка мы сразу в больницу, потом, если успеем, перекусим, и вы меня быстренько на обратный самолет посадите.

— Да, я сумел выпросить профессора только на полдня, — со вздохом подтвердил Кирилл. — На больший срок он свою клинику оставить не может. Так что давай, Лиска, показывай, куда ехать.

Мы быстро поймали такси и усадили доктора на переднее, сами забрались назад.

— Как ты это устроил? — прошептала я в самое ухо Кирилла.

— Ну хоть для чего-то сгодились мои связи! — так же тихо ответил мне мужчина.

Связи связями, но я не наивная. Наверняка прилет сюда столичного медика такого уровня обошелся Кириллу в кругленькую сумму. Сейчас никто ничего не делает просто так.

— Кирюш, я тебе все компенсирую, — и тут же у меня перед носом оказался его здоровенный кулак, скрученный в дулю.

— Я те компенсирую, — пригрозил он.

В больнице нас, оказывается, уже ждали. Мамин лечащий врач буквально бегал по крыльцу туда-сюда, провожая взглядом все проезжающие мимо машины. Глядя практически сквозь нас, молодой доктор кивнул нам с Кириллом и тут же полностью сосредоточил свое внимание на столичном госте. Они оживленно о чем-то заговорили. Николай Иванович спрашивал, лечащий отвечал, оба сыпали какими-то малопонятными терминами, а потом они просто вошли в двери реанимационного отделения, а нам преградила путь дежурная сестра.

— Извините, не положено, — строго сказала она, не сводя глаз с Кирилла.

— Ну, раз нельзя, значит, нельзя, — улыбнулся Кирюша во все идеальных тридцать два, и женщина зависла, едва рот не открыв.

Я, уже давно привыкшая к тому, как на него реагируют женщины (и не только), просто пошла и уселась на кушетку, собираясь ждать результатов. Кирилл примостился рядышком, и я положила голову ему на плечо.

— Сильно будешь ругаться? — тихо спросила, наблюдая за тем, как дежурная сестра звонит кому-то, старательно делая вид, что не рассматривает нас.

— Зависит от многих причин.

— Каких?

— Если ты была занята и не могла позвонить, я пойму и только чуть побурчу. А если просто забыла обо мне, надаю по заднице для улучшения памяти.

— Бить людей непедагогично! — буркнула я, улыбнувшись.

— Зато очень эффективно и сильно освежает. Лиска, я, правда, очень волновался, — в голосе Кирилла все-таки прорвался упрек.

— Прости. Знаешь ведь, какая я растяпа. Я просто забыла телефон. Ты… в порядке? — мы оба знали, о чем я спрашиваю.

— Да что со мной, дураком здоровым, будет. Ты мне скажи, в порядке ли ты.

— Я… в общем… я немного странно.

— Хм. Странно из твоих уст может означать что угодно. Уточнишь? — он чуть шевельнул плечом, понукая меня поднять лежащую на нем голову, чтобы заглянуть в лицо, но я не поддалась.

На посту дежурной как бы невзначай стали появляться все новые дамы разных возрастов в халатах, которые старательно делали вид, что шепчутся вовсе не о нас. Точнее, совершенно, вот абсолютно не о Кирилле.

— Еще минут пять, и за автографами потянутся, — привычно отметила я.

— Угу. Зубы не заговаривай. Обижал тебя опять, что ли?

— Да, в принципе… нет, не обижал. Все наоборот. Кирюш, он извинился.

— Да ладно? Вот прям так взял и сказал: «Прости засранца»? — хмыкнул Кир.

— Ну да. Именно так.

— Неужто повзрослел мужик? А ты?

— А я его, кажется, хотела поцеловать, — я знала, что могу сказать ему все, даже то, в чем и сама не могу разобраться.

— Да неужели? — в его вопросе и близко не было удивления.

— Угу.

— Кажется, это значит, ты в этом не уверена?

— Ммм… Не знаю. Зато уверена, что делать этого не стоит ни в коем случае.

— Почему?

Он что, шутит со мной? Я отстранилась и внимательно посмотрела в его глаза. И не нашла там и тени веселости.

— Потому что это будет самой большой глупостью с моей стороны.

— Глупость что? Сделать то, чего тебе самой хотелось? Причем так сильно, что ты это за столько лет не отпустила?

— Я не… Ты о чем мне сейчас говоришь? — нахмурилась я.

— О том, что, может, тебе стоит следовать своим желаниям и инстинктам, и, может, ты наконец освободишься! — Кирилл погладил меня по щеке.

— Поверить не могу. Считаешь, что сейчас время и место говорить об этом? — я одарила его гневным взглядом, но это, похоже, нисколько не произвело на него впечатления.

— А что не так с ними? Лиска, если ты будешь все время ждать подходящего времени, то станешь как я. Не решишься ни на что и никогда. Чем больше тянешь, тем больше трусишь.

— Кирилл, не ты ли грозился приехать несколько дней назад и набить Арсению морду, если он обидит меня?

— А он обидел? Словом или делом? Я от своих слов не отказываюсь. Только скажи. Давай, можем поехать прямо сейчас и устроим эпичную битву у тебя на глазах! Или я буду его держать, а ты бить, — нет, он надо мной издевается.

— Да не обижал он меня! — фыркнула я, толкая его в плечо.

— Прекрасно. Тогда в чем проблема, Лис? Почему бы тебе не довести все, что было между вами, до некоего логического завершения. Позволь себе все то, что хочется, и перестань мучиться мыслями, как это могло бы быть.

— Ты кто такой, пришелец, и куда дел моего Кирюшу?

— Я тот, у кого было несколько дней без тебя и куча времени, чтобы обдумать многие вещи и кое-что понять. Осталось дождаться, когда и ты тоже начнешь понимать. С прошлым надо прощаться, так или иначе. А лучше всего так, как подсказывает тебе сердце.

— Ерунда какая-то! Чем то, что я позволю себе поцеловать Арсения, поможет мне попрощаться с прошлым? — я закатила глаза к потолку, всячески демонстрируя абсурдность его идеи

— Ну вот ты его поцелуешь, и это будет так ужасно, например, что ты больше никогда и не подумаешь о таком. И прекрати закатывать глаза, или точно дам по заднице!

— А если это не будет ужасно?

— Тем лучше, — пожал плечами Кирилл.

— Чем лучше? Кирюш, ты сегодня точно выспался? Сам не понимаешь, о чем говоришь! Ты его даже не видел! Вот пойдешь со мной сегодня на ужин и увидишь, о ком речь, своими глазами, — насупилась я.

— Вот и посмотрю, — Кирилл чмокнул меня в висок и обнял за плечи. — А ты не хмурься, это вредно для кожи.

В этот момент в дверях появились оба врача.

— Пойдемте-ка в ординаторскую, — кивнул мне Николай Иванович.

— Иди, я тебя тут подожду, — сказал Кирюша.

— Я считаю, что вашу маму нужно обязательно перевезти в Краснодар, в новый реабилитационный центр, как только она очнется. То есть завтра, — едва мы вошли, ошарашил меня столичный доктор.

— Завтра? — моргая, повторила я.

— Максимум послезавтра, это я практически гарантирую.

— Но мы хотели нанять профессиональную сиделку…

— Ох, прекратите! — досадливо махнул на меня рукой Николай Иванович. — Никакая сиделка не заменит тех тренажеров и аппаратов для восстановления координации и наращивания новых нейронных связей, которыми оборудован центр. Это совершенно новая метода по лечению и реабилитации после инсультов. Половина заимствована из космических технологий. Таких заведений всего три по стране, и вам несказанно повезло, что один из них у вас практически по соседству. Я вас уверяю, того, чего там добьются за месяц, вы дома никакими массажами и тренингами и самым идеальным уходом не добьетесь и за полгода. К тому же там работает один из моих самых талантливых и любимых учеников, и я даже могу пойти на то, чтобы лично выбить место для вашей мамы в стационаре. Причем я настаиваю, чтобы вы перевезли туда больную сразу же, как очнется!

— Если вы так считаете, доктор…

— Считаю, считаю, милая девушка!

— Могу я узнать, что должно быть сделано с нашей стороны… чтобы вы позвонили своему ученику, — разговоры о деньгах вечно коробили меня, и я покосилась на маминого лечащего, безмолвно присутствующего в кабинете.

— Ах, вы об этом! — снова махнул рукой Николай Иванович. — Поверьте, все более чем щедро оплачено и так.

Достав свой телефон, доктор около десяти минут вел оживленную беседу.

— Ну вот, — сказал он, отключаясь. — Место ждет вас! Палата одноместная, с условиями для проживания сопровождающего, все включено.

— Кто-то из нас сможет вместе с ней там жить? — я чуть не подпрыгнула от радости. Мысль о том, что мы должны увезти маму и оставить ее там на попечении, может, и прекрасных специалистов, но совершенно чужих людей, угнетала меня.

— Не сможет, милая девушка, а просто обязан! Плотное и непрерывное внимание и поддержка близких один из немаловажных факторов успеха в лечении. Так что решайте, кто туда поедет. Засим у меня все!

Я еще какое-то время смотрела на него, пока он не улыбнулся мне открыто и ободряюще.

— Успокойтесь, Василиса, все будет с вашей мамой хорошо. А сейчас бегите к Кириллу, пока его местные медсестрички у вас не похитили, и езжайте поешьте и поговорите с семьей.

— Но ведь мы договаривались…

— Да-да, я помню. Но я решил, что раз уж прилетел, то изучу и остальных больных по моему профилю, пока время есть. Не переживайте — и покормить, и в аэропорт меня есть кому отвезти. А вы идите!

Я, все еще немного ошарашенная, вышла в коридор, чтобы застать Кирюшу в окружении целой стайки женщин в белых халатах. Он что-то им рассказывал, а они хихикали, прикрывая рты, чтобы не шуметь. Обычная картина.

Увидев меня, Кирилл распрощался с поклонницами и подошел.

— Ну как?

— Николай Иванович сказал, что все будет хорошо, — я, наконец, позволила себе с облегчением улыбаться. — И велел идти нам на все четыре стороны. Но если ты очень занят, я подожду.

— Не-е-е, врач сказал идти, значит пойдем, — он, состроив «звездное лицо», помахал дамам и повел меня к выходу.

***

— М-м-м-м… Боже ж мой, какой же это кайф, — Кирилл стонал, закатывая и томно прикрывая глаза и облизывая блестящие от влаги губы. — Лиска-а-а, это же просто экстаз!

— Прекрати, — я не могла прекратить смеяться, глядя на его искусные гримасы. — На нас и так косятся. По-моему, половина зала тебя уже узнали.

— Ну, узнали и узнали, что ж поделаешь. Дадим еще им и пищу для сплетен, — он положил очередной кусочек запеченного на мангале баклажана в рот и снова прикрыл глаза пушистыми светлыми ресницами и издал долгий и протяжный чувственный стон. — Обожаю эти специи и вообще все. Ну почему это только на юге так умеют готовить? Тут что, угли другие, или заклинания шепчут над этим кулинарным восторгом?

— Понятия не имею. Я как-то не сильна в том, что касается готовки на гриле.

— И правильно! Женщине вообще нечего делать рядом с мангалом, кроме как попивать винцо и громко и непрерывно восхищаться мужчиной, который творит там в этот момент нечто шедевральное! — Кирилл изящно взмахнул своей вилкой, словно она как минимум волшебная палочка.

— Вот не знала, что ты у меня шовинист!

— Я не шовинист, я против порчи продуктов. Природа и люди не для того тратят на них ресурсы, чтобы потом просто взять и выкинуть, — Кирюша прикончил свое блюдо и взялся за десерт. — Вот не дано дамам — за редким исключением — управляться с мужскими приспособами. А некоторым и более того. Ну, согласись, кофе у тебя выходит отвратительный, да и картошку ты жаришь просто ужасно.

Я пожала плечами, а что тут скажешь. Так и есть. При всей моей любви к ароматному божественному напитку я умудрялась всегда чудесным образом его испохабить. А картошка… ну-у-у, это отдельная история. Подумаешь, кого волнует, что она у меня делилась вечно на, мягко говоря, о-о-очень зажаренную и, ну скажем, немного сыроватую. Я уже давно смирилась, что не дружу с этими продуктами, но вот Кирилл вечно прямо-таки восхищался этой моей способностью портить их раз за разом.

— Кому вообще нужна картошка, если я непревзойденно режу салат! И еще рагу могу замечательно готовить.

— Ну, тут не могу не согласиться. — Он закрыл глаза и покатал на языке кусочек пирожного. — М-м-м, как думаешь, если я включу звезду и пройду на кухню, они откроют мне парочку секретов?

— Ну, ты всегда умудряешься получать все, что только пожелаешь, так что очень даже может быть, — сказала я раньше, чем подумала, и тут же натолкнулась на такую болезненность во взгляде Кирилла, что у меня желудок скрутило узлом. — Прости.

— За что? Разве ты что-то можешь сделать с тем, что все так, как есть, но не делаешь? — поднял брови Кирюша, и улыбка моментально вернулась на его лицо, тут же стирая печаль и из глаз.

Я улыбнулась в ответ, хотя, как всегда, внутри горькой пеной осело сочувствие. Я подтянула к себе свой десерт и тут услышала знакомый голос, который век бы еще не слышала.

— Ну, надо же, какие люди! — Ольга, покачивая бедрами, подошла вплотную к нашему столику. — Васька, ты все-таки осмелилась вернуться.

Она произнесла мое имя так, как могла бы выплюнуть кличку презираемого животного. Я оглядела бывшую подругу, которая постукивала по столу пальцем с очень сложным и, очевидно, чрезвычайно дорогим маникюром. Белоснежное платье наверняка от кутюр не выставляло напоказ ее роскошное тело, но и не позволяло не заметить или не оценить его по достоинству. Яркий, на мой взгляд, для этого часа, но все же не вульгарный и идеальный макияж. Шлейф эксклюзивного парфюма, который, однако, ощущался удушливым. Или, может, так кажется из-за того, что воздух почему-то загустел у меня в легких. Если о своей встрече с Марком я думала много и часто, то о том, что однажды придется столкнуться и с Ольгой — никогда. Я словно вычеркнула ее, стерла из памяти, вырвала и выбросила прочь, как поступала с неудавшимися рисунками. Ее просто не было для меня, и все. Поэтому увидеть я ее была как-то не готова. Она же стояла и смотрела на меня, как на кошку, которая нагадила, а теперь еще и вернулась на место преступления. Так, как будто это не я ее, а она меня застала с собственным женихом в постели. В нескольких метрах позади маячили еще две женщины, образом и подобием напоминающие саму Ольгу — очевидно, ее спутницы или нынешние подружки, и перешептывались, мечась неприятно-любопытными взглядами от меня к Кириллу и явно старающиеся не пропустить ни единого слова.

— Почему бы мне и не вернуться в родной город, Ольга? — если честно, мне не хотелось говорить с ней. Вообще. Хотелось сделать вид, что ее просто тут нет.

Кирилл, услышав имя моей бывшей вероломной подруги, откинулся на стуле, сверля ее откровенно презрительным взглядом.

— Ну, после того, при каких позорных обстоятельствах ты сбежала, не думала, что ты рискнешь опять сюда явиться, — искривив свои красивые губы, громко произнесла она, а потом повернулась к Кириллу, улыбнулась откровенно обольстительно и снова чувственно качнула бедрами, переступая с ноги на ногу. — Могу я к вам присоединиться?

Ее вопрос звучал скорее как утверждение, и я вся напряглась, зная, что Кирюша, в силу своего воспитания, не привык поступать с женщинами невежливо. Но глянув ему в лицо, с удивлением обнаружила там такое выражение прямо-таки арктического льда, какого, пожалуй, не видела никогда.

— Формат нашего с Василисой свидания не подразумевает присутствия третьих лиц! — он растянул губы в улыбке, от которой кого угодно насквозь морозом бы пробрало. Кого угодно, но, очевидно, не Ольгу.

— Свида-а-ания? — насмешливо протянула она. — А Сенька-то знает, Васька? Неужто разрешил?

Я резко вдохнула и едва не сорвалась, чтобы заорать Ольге в лицо, что это не ее собачье дело и пусть убирается отсюда. Но в этот момент Кирилл накрыл мои руки, которые я, оказывается, судорожно сжимала, своими теплыми ладонями. А я посмотрела пристально и изучающе в глаза женщине, которую когда-то считала близким человеком. И неожиданно клубок злости и обиды, который мгновенно скрутился внутри с ее появлением, вдруг осыпался невидимым пеплом. За всей этой позой, вызывающей успешностью, за злостью и наглостью трусливо пряталось что-то такое жалкое, пустое, мелочно несущественное, что у меня пропало всякое желание хоть как-то отвечать. Оно того просто не стоило. Зато Кирилл не отказал себе в удовольствии.

— Дорогуша, возможно, мне следует позвать охрану данного заведения, чтобы они указали вам на дверь? Я просто не особо люблю прикасаться к ядовитым насекомым руками, а то бы задал вашему движению единственно верное направление, — Кирилл говорил подчеркнуто спокойно, сохраняя маску идеально вымораживающей вежливости.

Физиономию Ольги исказило выражение такой рафинированной, прямо-таки чистейшей злости, что меня затошнило от ее интенсивности, излучающейся в пространство вокруг нас. Она наклонилась вперед, и ее ухоженные пальцы скрючились, будто она невыносимо хотела вцепиться ему в лицо.

— Кирилл Аронов, да? — прошипела она. — Может, ты и звезда столичная, и любимец публики, но в этом городе никто не посмеет МЕНЯ вывести за дверь. Я Ольга Зарицкая! Иначе уже завтра этой вонючей забегаловки просто существовать не будет! Ты, Кирилл, лучше будь умным мальчуганом и забери эту дуру Ваську с собой обратно в Москву. Причем, чем быстрее, тем лучше!

— Странно, у меня нет информации, что тут закрытый город, — невозмутимо усмехнулся Кирилл.

— Для нее, — Ольга ткнула в мою сторону пальцем, — закрытый!

— Показывать на людей пальцами невежливо, вам, мадам Зарицкая, родители этого в детстве не рассказали? — голова Ольги дернулась, будто Кирюша отпустил ей пощечину, упомянув родителей.

— Мое воспитание не ваше гребаное дело! — сдавлено взвизгнула она.

— И почему это, собственно, мой родной город может оказаться для меня запретной территорией? — вмешалась я.

— Почему? Неужели ты не в курсе, что каждый тут, глядя на тебя, видит никчемную жалкую неудачницу? Такое унижение: весь город знал о предстоящей свадьбе с самым завидным женихом в городе, и тут — упс, и он предпочел тебе другую!

Я едва воздухом не поперхнулась.

— Что? Все было не так!

— А кого волнует, как было на самом деле? Тебя ведь тут не было, чтобы объяснить или опровергнуть, вот все вокруг и пришли к такому выводу! Хотя, посмотри на себя и на меня. Разве могло быть по-другому? — Ольга выпрямилась и говорила нарочито громко, привлекая к нам внимание всех посетителей ресторана.

— Знаете, мадам Зарицкая, то, что у одного мужчины в городе оказался такой отвратительный вкус, и он имел глупость жениться на вас, не значит, что все остальные его жители совершенные идиоты. Хотя, возможно, и у этого бедняги просто не было выхода? — рука Ольги все же метнулась к щеке Кирилла, реагируя на его шпильку, но он перехватил ее, удерживая крепко, но болезненно.

Издав яростный вопль, Ольга обрушила на нас целую лавину изощренной ругани, от которой портовые грузчики бы зарделись, и, развернувшись, вылетела из ресторана. Я сделала несколько вдохов и выдохов, стараясь выгнать из легких отравленный этой женщиной воздух. Неужели я когда-то, и правда, могла доверять ей во всем, считать необыкновенной, совсем не такой, как все окружающие меня? Да уж, она явно необыкновенная сука! Как там ее назвала Рыж? Леля Сучка? Точно!

— Кирюш, прости! Я не думала, что так все… — промямлила, виновато глядя на него.

— И за что ты извиняешься, интересно? — возмущенно нахмурился Кирилл. — Ты что, ответственна за появление на этом свете всех существующих стерв или конкретно этой?

— Нет, конечно. Но она испортила настроение и обидела тебя.

— А тебя, что ли, нет? Лиска, я не барышня кисейная, чтобы обижаться на пару нецензурных слов неадекватной тетки. Но один вывод я все же сделал.

— И какой же?

— Если я раньше еще и думал, стоит или нет встречаться с мужской половиной твоей семьи, то теперь вижу, что это просто необходимо.

— Ну, Кирюша, послушай… — заканючила я.

— Не-е-ет! Даже и не пытайся! — отрезал он.

— Кирю-у-уш…

— Лиска, я вот прямо сейчас звоню и отменяю все съемки на ближайшие две недели! — прищурившись, пригрозил Кирилл и ткнул пальцем в мой телефон. — Давай звони и назначай место и время.

Я подчинилась, и он протянул руку и погладил меня по щеке, поддразнивая:

— Хорошая Лиска. Послушная какая… — я показала ему язык.

— Ну а теперь пойдем, ты мне покажешь город. Хочу на него посмотреть твоими глазами. — Он подозвал официанта, вложил в поданную папочку со счетом купюру, раза в два с половиной перекрывавшую стоимость съеденного, и, отодвинув мой стул, подал мне руку. А проходя мимо так и не последовавших за Ольгой ее приятельниц, приостановился и, проникновенно глядя им прямо в глаза, медленно и четко проговорил:

— А вам бы, девы Гадаринские, лучше держаться подальше от вашей местной бесноватой. А то в самый ответственный момент подходящего стада свиней рядом может не оказаться.