Глава 3

Седьмое небо

«Увнученный» Константин мне действительно не понравился. Очень. Поганый паренек какой оказался. Внешне симпатичный, чуть полноват, глазки серые, сам белобрысый, подстрижен аккуратно, одет в заграничные тряпки, правнуки одни такие синие штаны с кучей молний носят по очереди, говорят, настоящие американские. Телефон лучше, чем у Ванечки и Татьяны, что и следовало ожидать. Здороваться только парня не научили, фыркает. Собачку мою ушастую сразу брезгливо отпнул, когда она приветливо завиляла хвостиком. Очень хотелось дрын какой-нибудь поувесистей подобрать да врезать от души по попе.

Надо воспитывать, Ванечка прав.

Ребенок снисходительно рассмотрел накрытый стол, уставленный разносолами, и моими, домашними, и Ванечкиными, столичными, потыкал пальцем в пиалку с икрой, потом этим же пальцем ткнул хачапури, подвинул к себе сладкий столик, вытащил связку чурчхелы, встал и молча пошел по лестнице вниз, щелкая дорогими штиблетами.

Щелк-щелк.

Ванечка сидел бледный, а Татьяна заливалась багровым румянцем.

— Понятно, — медленно подытожила я, — да, проблема. Ребята, а вы не хотите недельку на пляже позагорать, покупаться в чистейшей воде нашего озера, а? Мои вас отвезут?

— Да, конечно, — засуетилась Татьяна, — мы быстро соберемся.

Ваня смотрел на меня и не шевелился, я ему кивнула:

— Да, Ванечка, вдвоем с Таней. Детям я позвоню, они вас встретят. А мы с мальчиком останемся. Ну, а пока все горячее — перекусим. Какие есть новости, рассказывайте.

Константин так и не подошел, ходил по саду, судя по всему. По крайней мере, наверх не поднимался. Надеюсь, не ломает деревья и не портит виноград. Надеюсь.

А ребята расслабились и сидели счастливые, я почувствовала. Собрались они быстро, пока Ванечка убирал со стола, Татьяна сложила в небольшую сумку нужные вещи. Молодцы, хватку не потеряли, как по тревоге поднялись. Я включила фуникулер, рассказала, где включать и выключать внизу, и помахала им. Пусть выдохнут.

Щелканье штиблет услышала часа через три, уже и душ приняла, и поужинала. Ковырялась в своей сумке НЗ и ожидала первых слов. Но не таких:

— Что, боевая старушка осталась меня повоспитывать?

Посмотрела на этого гнусного шестилетку:

— Почему боевая?

— Ты думаешь, я у Ваньки с Танькой пистолетов ни разу не видел? Или не слышал, что ты знаменитый снайпер?

Я машинально крутила в руках макет и вдруг поняла, что парень меня боится. Глаза сузил и смотрит на пистолет внимательно. А глазки выразительные, совсем не детские.

— Константин, а сколько тебе лет? — вырвалось у меня, сама не ожидала.

— Сегодня же шесть!

— А на самом деле? — решила поддержать хотя бы такой разговор, — ведь я первая тебя увидела. Мне показалось, ты падал взрослым мужиком, поэтому и спрашиваю.

Он совсем не удивился, совсем! Попросил:

— А дай посмотреть пистолет. Не жалко?

Я улыбнулась, защелкнула нарядную деревянную кобуру и подала. Он взял и отсел от меня подальше вместе с пистолетом.

— Теперь и поговорить можно. Я даже рад вспомнить… красиво падал?

— Нет, растопырив руки-ноги. Не скажу, что красиво падал. Но шумно. Хорошо приложило?

— Неважно, при переносе в чужой мир первый раз все равно падаешь младенцем. Поэтому осознаешь не сразу, ничего не помнишь до трех лет. Если мир принимает, то сбережет, ты в нем рождаешься. Но часто не принимает.

— И что тогда? — невольно заинтересовалась его фантазиями.

— Сгораешь, — равнодушно пожал плечами, — ваш мир всех принимал, я много экспериментировал и с людьми, и с животными, кто под руку попадался. Но сам очень хотел память сохранить, иначе смысла нет. Придумал заклятие на сохранение, сначала наложил на эту точку и шел прицельно, наверняка, правда, едва успел. Зато им досталось.

— Подожди, значит, есть еще такие, как ты?

— Есть где-то, в других местах. Может, выжили даже, если сразу найдут. Не знаю, кто куда попал, к нам почему-то чаще всего в болото падают. Для себя метил поближе к поселению, а попал в горы, и ты меня нашла. Поэтому я тебя не убью.

Резко снял кобуру с пистолета, попытался взвести курок и понял, что в руках макет. Отбросил под стол, но отсел еще на одно место подальше от меня.

— Да что ты говоришь? Очень интересно, каким бы это образом удалось… и сколько тогда тебе лет?

— Не волнуйся, тебя постарше. Помнишь, в котором часу я к вам перенесся или память совсем старушечья?

— Через полчаса примерно, — я засмеялась.

— Как интересно, — медленно сказал он, — а куда конкретно, помнишь?

— Вон туда.

Он оглянулся, подхватил мою сумку и покатил по дорожке, добрался до скалы, залез и сумку затащил.

— Здесь?

— Правее. Да, точно.

— Подождем немножко.

— И что будет?

— Сам пока не знаю, но интервалы одни и те же во всех мирах — шесть лет, двадцать четыре года и семьдесят два. В свои семьдесят два, наверное, вернусь. Или в другой мир, не решил еще, считать надо и готовиться. С компьютерами проще, конечно, дома сложнее. Найти бы более развитый мир, чем ваш. И с магией. И вот потом имеет смысл вернуться к себе. Поняла что-нибудь, боевой снайпер?

— Поняла, конечно. У себя ты насвинячил и хочешь, овладев чужими знаниями, сделать своему миру гадость.

— Да, — мечтательно протянул он, — крупную. Очень крупную. Ну, пойдем смотреть на сумку? У меня накопитель только один, экспериментальный, пробный.

— Поднимайся, — согласилась я.

Он даже руку мне протянул, маленький, а настойчивый. Я забралась на скалу.

Воздух рядом с сумкой задрожал минуту в минуту. И ровно-ровно заходил куб, установился, начал медленно набирать свет и звук, засверкал всеми гранями и загудел.

— Смотри, как красиво, — заорал он, — сейчас, еще чуть-чуть!

— А тебя не поджарит, не опасно? — крикнула я.

— Нет, можешь ближе подходить, до черты, дальше нельзя!

Сумка затряслась, но этот псих вдруг затопал ногами:

— Вес маловат, плохо!

Подскочил и дернул меня, я не ожидала и схватилась за свою сумку. Меня парализовало, руки от сумки не отрывались, как приклеились.

— Все получилось с накопителем, — заорал он, — а ты, наивная дура, наверняка даже выживешь!

«Чтоб ты оглох от грохота, гаденыш», — успела я пожелать от всего сердца в момент наполнения странной силой, меня крутануло, расплющило и мгновенно заморозило.

Замечательный отпуск счастливых супругов продлился всего несколько часов.

Они молча сидели на берегу, довольно щурились на солнышко, купались, дождались заката и стали собираться на ночевку, машина младшего сына Софьи Андреевны уже подъехала.

Татьяна посмотрела на гору в нужный момент совершенно случайно, думая, как там внучек, сильно ли достал неожиданную няньку, и увидела очень яркую вспышку.

— Ваня! Костя и тетя Соня одни!

— Быстро в машину, — скомандовал генерал.

Грохот догнал уже в фуникулере, бежали к дому наперегонки, но нет, все оказалось в полном порядке.

Костя спокойно сидел за столом, заставленным всякой снедью, и с аппетитом ел.

— Слава Богу, — присела Татьяна на соседний стул, пытаясь отдышаться.

— А где мама, ее не видно, — уже выскочил из дома сын тети Сони.

— Как с вами ушла, так еще не появлялась, — с набитым ртом прочавкал увнученный и громко похвастался незнакомому дяденьке, — я один на хозяйстве, как большой!

Дяденька переглянулся с гостями, побежал в сад и поднялся совершенно растерянный.

Хозяйка исчезла!

Ребенок молча хлопал глазами.

Вызванный наряд полиции нечего толкового добавить не смог. Капитан прибыл с кинологом, но собака носилась вокруг стола и скалы, забегала в дом и на этом все, даже к ступеням в сад не проявляла интерес. Единственно, облаяла макет подаренного пистолета, почему-то он валялся под ногами.

Славный мальчуган очень понравился полицейским: не испугался, честно ожидал безалаберных взрослых и увлеченно бибикал машинкой. А как можно оставить ребенка почти на целый день с гражданкой весьма преклонного возраста? Полиция промолчала, но губы дружно поджала.

Иван Петрович, прищурившись, внимательно рассматривал внука, почему-то вдруг обозвавшего бибикой очень дорогую модель автомашины, которую раньше уважительно носил в коробочке. Собственно, единственное, что Константина интересовало, это технические достижения: машины, танки, корабли и самолеты. И планшет забил чертежами, схемами и моделями. Пока просто собирал, не очень понимая, конечно, но отличал-то их сразу.

А тут — бибика! Да он интересовался детскими игрушками лет до трех-четырех, не позже.

Генерал подумал и попросил разрешения остаться на несколько дней, у него из головы никак не шел отброшенный под стол макет пистолета. Никогда бы тетя Соня так не поступила.