ГЛАВА 12. Резиденция императорской семьи

Неделя пролетела очень быстро. Как будто стая диких гусей в небе — вот тут была ещё несколько минут назад, а теперь уже скрылась за лесом, и только ещё слышен пронзительный птичий крик.

Я втянулась в учёбу с головой. Мне нравились профессора — по большей части милые и интересные люди, нравились лекции, особенно по артефактам и магобыту, нравилось то, что можно было задать любой вопрос и получить на него ответ. Я даже отличилась на лабораторных занятиях профессора Дорисски — очень красивой молодой женщины с поистине энциклопедическими знаниями в области трав и ядов. Наш монастырский способ сохранения всех полезных свойств сушёных листьев лесной рыжанки привёл её в восторг, и профессор даже загорелась идеей написать по этому способу докторскую диссертацию.

Всё было бы отлично, если бы не Линна.

Она занимала всё моё время. Она была рядом на лекциях, то и дело отвлекая вопросами, заданными шёпотом. Она была рядом во время обеда и ужина — в столовой, которая по странному совпадению вдруг стала пользоваться популярностью среди аристократок. Она была рядом в бане, в комнате, на прогулках вечерами... Не то чтобы Линна мне мешала. Просто её было очень много, и она наполняла почти все свободные минуты. Причём Вальтер стал сторониться меня. И мне было совестно перед ним. Несколько раз я пыталась заговорить об этом с Линной, но она не слушала. Зато девицы из родовитых семей, как Нина Ховански или Дарина Бельштам, постоянно садились на лекциях рядом и старались заговорить с цесаревной.

Конечно, если они виделись на балах, трудно сохранить секретность...

Зато я совсем не встречалась с Велконти. И это радовало. Хамовитость этого персонажа ввела меня в ступор один раз, но больше я не желала видеть своего случайного спасителя. Всё равно его помощь мне больше не потребуется. Браслеты работали, как знаменитые пикарийские часы — без сбоев. Иногда я ощущала покалывание в запястьях, и это означало, что моя природная магия жаждет вырваться на свободу. Однако браслеты сдерживали её в подобающем русле. Хватало лишь на лабораторные занятия и управление магическим пером. Щётка Линны слушалась меня уже как прирученная кошка. А я старалась упражняться в магии по ночам, когда закрывалась в своей комнате.

Иногда после захода солнца в сумрачной тишине маленькой комнаты мне слышались голоса башни. Они страдали и звали меня, но я лишь отмахивалась, пользуясь тем, что звучали они совсем тихо. Страх перед возможным разрушением ещё чего-либо, как я сделала это с башенной площадью, не позволял вслушиваться в голоса. И тогда я брала учебник и читала вслух, чтобы отвлечься. Или открывала данную профессором Виссальди книгу «О старинных и современных артефактах» и погружалась в таинственный мир кристаллов и украшений, рассказанный уважаемым доктором наук в очень доступной форме и с увлекательными примерами.

Кинжал Эммер с тремя ларимарами будоражил воображение.

Он мне даже снился.

Вечером пятницы после занятий Линна весело сказала мне:

— Милая Адриана, надеюсь, что ты не забыла — сегодня мы едем на выходные ко мне!

Я даже запнулась. Да. Забыла. Не то, чтобы мне не хотелось... Но было страшновато. Увидеть императрицу, говорить с ней... Это превосходило во многом то, о чём я только могла мечтать. Одна лишь мысль вдохновляла меня на выходные во дворце: я увижу Рохана!

Поэтому ответила Линне с улыбкой:

— Конечно, я ничего не забыла и жду этого момента.

— О, я жду не меньше твоего! — Линна зажмурилась, сложив руки на груди. — Наконец-то увижусь с маменькой! Наконец-то приму ванну с лепестками розы и магнолии! Мороженое! Ты обязательно должна попробовать мороженое, которое готовит наш кондитер! Оно восхитительно!

— Наверное, нам надо переодеться в цивильное платье, — мою голову занимали практичные мысли. — Не поедем же мы во дворец в академической форме?

— Не будем терять времени, — отмахнулась Линна. — Бежим оставить учебники в общежитии и сразу же на стоянку карет!

— Спаситель, за тобой приедет карета? Ну конечно, я глупа, как пробка... Ты не можешь идти пешком.

— Да, моя милая Адриана, — рассмеялась Линна, выбегая на крыльцо алхимического корпуса, где мы только что окончили заниматься вытяжкой лекарственной осоки. — Правда, не личная карета маменьки, но тоже очень удобная!

— Ты знаешь, я ездила всего один раз в карете, — призналась я подруге, заражаясь весёлым настроением. — И это была почтовая карета!

— Какой ужас, Адриана! Поторопись! Мне так хочется побыстрее показать тебя мою комнату! И оранжерею! И сад возле женского крыла! И да, ты же не забыла, что с этого момента становишься моей фрейлиной?

Я фыркнула. Что изменится? Линна перестанет говорить «пожалуйста» и «спасибо»? Сильно! У меня будут новые обязанности? Не больше, чем в академии. Разве что только...

— Скажи, а Её Величество не будет против меня? Ведь я не принадлежу к знатному роду.

Линна схватила меня под локоть и потянула к общежитию:

— А мы ей не скажем. Пусть сама думает и ищет!

— Если императрица спросит прямо, я не смогу солгать, Линна.

— Не надо лгать, душечка! Отвечай прямо, ради Скорбящей. Всё равно маменька сегодня же позовёт к себе господина начальника тайной полиции и узнает от тебе, что только возможно!

Боже... Неужели этот самый господин начальник тайной полиции сможет найти моих родителей? Я глянула на Линну с надеждой и нескрываемым интересом. Сегодня дружба с цесаревной открылась мне с новой стороны и новой гранью. Впрочем, я готова пожизненно работать на Линну и прислуживать ей, только чтобы нашлась моя семья!

Взяв кое-что из личных вещей, мы с цесаревной отправились на стоянку карет. Она располагалась недалеко от входа, но не главного, через который я попала в здание первый раз. Второй вход был на совсем другом конце огромной территории академии. Шли мы быстро, но чинно, локоток к локотку, как и полагается приличным девицам. Издалека я увидела Вальтера, который садился в экипаж вместе со своим отцом, и помахала рукой. Думала — не заметит, но он заметил. Сделал знак, будто послал воздухом поцелуй, а потом поклонился цесаревне. Однако не глубоко и без лишнего почтения. Опальный...

— Его зовут Вальтер, не так ли? — зашептала Линна мне на ухо. — Кто он? Рядом с ним профессор Стриц?

— Да, это отец и сын.

— Ах, как жалко, — огорчилась цесаревна. — Такой милый молодой человек — и из опального рода...

— По мне это не имеет никакого значения, Линна.

— Для тебя, разумеется. Но не для меня, Адриана. К моему великому сожалению, даже если Вальтер мил и хорошо образован, ему не место подле меня...

Она вздохнула и деланно улыбнулась:

— Пойдём-ка побыстрее! Посмотри, вон наша карета!

С козел соскочил приятно одетый кучер — в ливрее без гербов и в тонко выделанных сапогах армейского образца. На голове его красовалась фуражка с ярко-сияющим начищенным козырьком. Перед цесаревной он поклонился в пояс и распахнул дверцу кареты:

— Прошу вас, ваше... — осёкся и кашлянул: — Миледи. Жду вас вот уж с трёх часов! А это кто будет?

— Подруга моя, Демид, — пояснила небрежно Линна. — Со мной едет на выходные.

Кучер с неохотой помог и мне забраться в карету, захлопнул дверцу со словами:

— Вот и хорошо, вот и поехали.

Я села напротив Линны на мягкое сиденье, обитое красивой тканью в рифлёный узор, и цесаревна подалась ко мне, взяла за руку. Глаза её возбуждённо блеснули:

— Ах как мне хочется поскорее оказаться во дворце! В моих покоях! Поскорее увидеться с маменькой!

— Вы с ней близки? — любопытно спросила я, сжав её пальцы.

— Я обожаю маменьку! Хотя она, конечно же, предпочитает Инвара, потому что он наследник престола. Но я не обижена. Инвара все любят. И ты тоже влюбишься в него, милая Адриана! Он очень галантный кавалер.

— Как Вальтеру не место рядом с тобой, так и мне — рядом с твоим братом, — усмехнулась я. Рохан, Рохан... Почему ты не простой граф или князь? Тогда бы мой древний род сделал меня выгодной партией для тебя. Но не судьба. И то, что я чувствую, когда вижу Рохана, вся эта дрожь в руках и биение сердца, должно остаться лишь во мне. Никто не должен узнать, что я влюблена в наследника цесаревича.

Когда карета подъехала ко дворцу, я придвинулась ближе к окошку и отодвинула штору. Великолепный парк с круглыми клумбами был виден даже с улицы, сквозь блестящие от краски чёрные решётки ограды. На верху каждого прута был позолоченный штырёк в виде острого трилистника. За оградой бегали дворцовые собаки — грозные стражи парка, огромные волкодавы. По окрику охраны они легли у ворот, тяжёлые створки открылись, пропуская внутрь карету, и кучер подогнал лошадей свистом хлыста. И вот мы внутри, в парке. Колёса скрипят по щебню дорожки, запах осенней листвы, что сгребают садовники с травы, щекочет нос, а яркие цвета ковра клумб радуют взгляд.

Сердце бьётся.

Скоро, совсем скоро я окажусь там, где не мечтала быть никогда — даже в самых смелых снах!

— Волнуешься, Адриана? — лукавый голос Линны вывел меня из медитативного созерцания парка. — Не волнуйся! Ты обязательно понравишься маменьке!

— Ох, надеюсь на это, Линна.

У входа в левое крыло карету встретили две молодые горничные и женщина средних лет в опрятном платье с передником и в белоснежном, накрахмаленном чепце кормилицы. Линна ухватилась за её руку, чтобы сойти с подножки, и обняла женщину:

— Камелька, как я рада тебя видеть!

— Цветочек мой нежный, моя принцесса, как вы там жили без нас, без вашей няньки, без служанок? — запричитала женщина, как будто перед ней пятилетняя девочка, а не барышня в самом цвету. — Кто же вам косоньку расчёсывал, кто одевал и раздевал?

— Полно, Камелька, смотри, я привезла с собой Адриану. Она помогала мне и волосы чесать, и ночную рубашку натягивать!

— Ой, благодарствую, барышня, что позаботились о нашей цесаревнушке! — и нянька поклонилась мне легонько, чтоб и спасибо сказать, и достоинство не уронить, а то кто знает, какого я звания, а она, Камелька — нянька принцессы!

— Распорядись приготовить для Адрианы маленькую комнатку рядом с моей спальней, — велела Линна. — А мы пока пойдём присмотрим платья для сегодняшнего ужина. За мной, моя милая! — скомандовала она мне. — Девушки помогут нам освежиться и переодеться.

— Я сама помогу тебе, Линна, — мне стало не по себе от того, как на меня смотрели молоденькие горничные. Я для них ещё одна обуза, которую нужно обслуживать...

— Ни в коем случае, милая! Ты моя новая фрейлина, и тебе полагается служанка! Но, пока ты её не наняла, я займу тебе одну из своих!

Линна подхватила меня под локоть и увлекла к крыльцу. За нами спешила нянька и всё бормотала про комнату, про чистые простыни и жаровню, которую надо принести и разжечь, про магические ловушки от мух и комаров, которые надо подвесить над кроватью...

А я шла, прямая и вся одеревеневшая от нахлынувшего страха, думая о том, как пройдут мои необыкновенные выходные дни.

Час нам потребовался, чтобы выбрать платья. Сколько их было у Линны — не пересчитать! Горничные всё сновали между гардеробной и спальней, носили туда и обратно нежно-голубой муслин, похожий на августовское небо, серый с зеленоватым атлас — такой гладкий на ощупь, хрустящую в пальцах тафту цвета морской волны, а цесаревна всё выбирала, выбирала, выбирала, стоя перед зеркалом и прикладывая ткань к груди — своей и моей поочерёдно. В конце концов, мне досталось платье из бледно-зелёного сатина с мелкими цветочками, свёрнутыми из голубой ткани, по вороту, со скромным турнюром и длинной юбкой, присборенной спереди. Камеристка Линны ловкими движениями подняла мои рыжие кудри наверх, накрутила, начесала, спустила несколько локонов по бокам, бросая при этом странные взгляды, которые я видела из глубины зеркала и смущалась.

Да, милая девушка, я знаю, что мне не место в императорском дворце. И платья, подобные этому, я не умею носить так же элегантно, как Линна. Но буду терпеть ради призрачной надежды найти свой древний род...

После того, как высокие настенные часы с маятником прозвонили восемь раз, горничные и камеристка испарились из спальни, зато появилась нянюшка:

— Маменька ваша ждут к ужину, уж интересовались, где вы!

— Мы идём, — Линна встала, поправив и без того идеально сидевший на её точёной фигурке лиф, протянула мне руку: — Время быть представленной императрице и её старшей фрейлине, Адриана!

— Даже не знаю, смогу ли я проглотить кусочек.

Мне было неловко в узком платье, причёска тянула в висках, домашние туфли из гардероба Линны давили носки, но я мужественно улыбнулась. Раз уж выпал такой шанс, надо быть на высоте. Цесаревна рассмеялась:

— Ты выглядишь, как институтка, право слово! Однако маменьке по душе скромницы, пойдём же.

Приободрившись, я последовала за Линной через анфиладу комнат. Картины, цветы, ковры — всё было так гармонично подобрано, так красиво и богато смотрелось, что я не переставала любоваться обстановкой. А потом мы оказались в просторной комнате, где уже был накрыт стол. В одном его конце расположилась императрица в простом домашнем платье. Рядом сидела женщина чуть постарше с завитыми кудряшками блёклого каштанового цвета. Я отметила, что горничные стояли у двери, сложив руки на передниках и ожидая распоряжения подавать ужин. Всё было почти так, как нам рассказывали об этикете в богатых домах, только ещё церемоннее.

Линна подошла к матери и присела в реверансе. Императрица погладила дочь по щеке, поцеловала в лоб и сказала с нежной улыбкой:

— Кара-Линна, дорогая, я в нетерпении узнать, как тебе живётся в академии.

— Я всё-всё вам расскажу, маменька, — воодушевлённым тоном ответила цесаревна. — Позвольте вам представить Адриану. Я решила взять её своей фрейлиной до того момента, как мы закончим учёбу!

Мой час настал. Ноги сами приблизили меня к императрице, которая смотрела благосклонно. Присев в глубоком реверансе, я сказала вежливо:

— Счастлива быть представленной вам, Ваше Императорское Величество. Для меня нет большей радости, чем находиться здесь и видеть вас.

Мне протянули руку, я приложилась к ней губами, чувствуя лишь трепет в груди. И снова застыла в поклоне. Императрица ответила:

— Мне приятно знать, что моя дочь учится вместе с такой благовоспитанной девицей. Приступим к ужину. Садитесь, девушки.

Линна позвала меня:

— Иди по мою правую руку, Адриана. Попробуй закуски, это королевская икра. Ты не увидишь её больше нигде, только за нашим столом!

— Спасибо, — пробормотала я.

— Адриана, кто твои родители? — спросила императрица, взяв вилку и внимательно глядя на меня.

— Я сирота, Ваше Величество.

— Как это грустно, — она покачала головой. — Империя заботится о сиротах, тебе хорошо живётся?

— Спасибо, Ваше Величество, мне не на что жаловаться, вашей милостью.

Я отвечала почти интуитивно, теми фразами, которым нас учили в пансионе, тем тоном, который следовало употреблять в общении с аристократами, стоявшими выше меня по праву рождения. А в груди что-то томилось. Было не по себе, я чувствовала себя настолько чужой во дворце, насколько босоногая пастушка может быть чужой в салоне богача на дорогом ковре.

Мы едва успели попробовать королевскую икру, которая была на мой вкус слишком солёной и резкой, как дверь в столовую раскрылась и вошёл слуга в ливрее, объявил:

— Его Императорское Величество Маркус Второй и Его Императорское Высочество Инвар.

Я застыла на вдохе, забыв, как дышать. Но император оказался совсем не таким, как я его себе представляла. Он был вроде даже ниже ростом, и волосы с проседью не завивались на висках. Только роскошные усы, моду на которые он завёл с десяток лет назад, выглядели, как на портрете, висевшем в пансионе. Вошёл Его Величество стремительно и уверенно, первым делом приблизился к супруге, поцеловал её руку, а потом оглядел стол и собравшихся за ним.

— Простите за опоздание, милые дамы, — сказал император и сел на стул в торце, напротив императрицы.

— Что вы, друг мой, мы рады, что вы почтили нас своим визитом в такое трудное для страны время, — улыбнулась императрица.

Рохан также приложился к ручке матери, кивнул сестре, а потом заметил меня. Приподняв бровь, спросил:

— Да у нас гости?

— Это Адриана, моя подруга и фрейлина, — поспешила объявить Линна. — Папенька, мы с ней соседки по комнате, и она многому меня научила.

Я отметила, как ловко цесаревна вывернула мою помощь ей в науку. И улыбнулась смущённо, потому что взгляды снова обратились на меня. Император помолчал и ответил:

— Что ж, я рад, очень рад, что ты решила представить нам свою новую... наперсницу.

Рохан ничего не сказал, сел за стол, но посмотрел на меня долгим взглядом, в котором мешались радость, настороженность, любопытство и даже что-то похожее на искренний интерес. Ко мне.

И от этого взгляда мне стало немного легче. Как будто в этом незнакомом месте среди незнакомых и чужих людей я увидела друга.