ГЛАВА 13. Предчувствие беды

За ужином беседа вертелась, в основном, вокруг предстоящего зимнего бала, незнакомой мне графини Лестри, которая разродилась двойней, и вопроса «пригласить ли портниху из Бура или снова обратиться к придворной?» Ясное дело, что мужчинам эти темы были не слишком интересны, и они переговаривались тихонько между собой. Поскольку я сидела ближе к Рохану, чем женская половина его семьи, то смогла расслышать слова «немедленно отправляться», «орки» и «чрезвычайное положение».

Сопоставив этот тихий разговор с «трудными временами», я похолодела. Неужели снова орки? Снова, как в старину, будут нападать на поселения, стараясь откусить кусок от империи, станут грабить и убивать всех людей на своём пути? Войны зло, войны — это смерть... Спаситель, хоть бы не было войны!

Я взяла бокал с соком, но не успела поднести ко рту. Мне вдруг стало холодно, будто посреди сентября наступила вьюжная зима. На ресницах даже иней появился — или мне показалось? Пелена застилала глаза, сердце замедлилось, дыхание остановилось. Я испугалась. Как тогда, как в детстве... Видение! Нет, не хочу, не хочу!

Прямо перед глазами появился страшный лохматый и бородатый человек с серо-зелёной кожей, потрясающий копьём. Он был в набедренной повязке и с голой, заросшей грудью, беззвучно кричал с искажённым от ярости лицом. Потом он исчез, словно спрыгнул куда-то, и я увидела груды тел, наваленные кучами на земле. Истекающие кровью, утыканные стрелами, с пустыми глазами, безжизненно глядящими в небо... И Рохан... Рохан лежал, раскинув руки, а из груди его торчало копьё!

Я вскрикнула от этого зрелища...

И очнулась.

Все смотрели на меня, на выпавший из моей руки бокал, на разлитый сок. Император нахмурился, императрица сделала знак, и тут же прибежала горничная, промокнула скатерть салфетками, сменила бокал и унесла залитую соком королевскую икру. Я опустила глаза на цветочки юбки, пробормотала сдавленно:

— Простите, я такая неловкая...

— Ничего страшного, — Линна коснулась моей руки. — Представляешь, я однажды уронила в чашу с клюквенным пуншем целое блюдо устриц!

— В качестве наказания отец заставил тебя выпить три бокала этого уже устричного пунша! — фыркнул Рохан. — Помнишь?

— Это было ужасно, — закатила глаза Линна. — Такой вкус... Я до сих пор помню его, бр-р-р!

Императрица спряталась за салфеткой, и я услышала, как она беззвучно смеётся. Император разгладил усы, хмыкая в кулак. А Рохан подмигнул мне обоими глазами, улыбнулся и попросил:

— Адриана, передай мне хлеб, будь добра.

Моё сердце зашлось в барабанной дроби, а перед глазами снова появился Рохан, лежавший на спине с копьём в груди... И рука моя дрожала, когда я протянула цесаревичу плетёную корзиночку с нарезанным хлебом. Только бы ничем не выдать своего состояния...

После ужина Рохан предложил всем прогуляться в саду. Его отец попытался возразить, что дела не ждут, но императрица мягко положила ладонь на его руку, и все возражения сразу стихли.

Мы неспешным шагом шли по дорожке, усыпанной мелким белым песочком. Рохан посередине, Линна слева, я справа от него, и обе держались за его оттопыренные локти. Императорская чета шла чуть поодаль сзади. Ещё дальше топали гвардейцы, вооружённые саблями. Зачем во дворце охрана, я так и не поняла. Но мне ли судить о том, чего не понимаю? Мне хватало уже того, что я чувствовала тепло Рохана, его сильную руку и напряжённые мускулы. И говорил он очень интересные вещи!

— А ещё у нас есть личная библиотека, Адриана. Я так понял, ты любишь читать? У нас есть манускрипты времён становления империи! Правда, лорд-архивариус допускает к ним не всех, а только по личному распоряжению отца. Но, если хочешь, я попрошу, и тебе дадут допуск. Хочешь?

— Конечно, Рохан... прости, Инвар.

— Мне нравится, как ты меня называешь, — тихонько рассмеялся он, наклонившись ко мне. Линна постучала пальчиками по локтю брата:

— Инвар, куда ты идёшь? Мы же договаривались к фонтанам!

— Я и иду к фонтанам, дорогая сестрица, — на голубом глазу соврал Рохан. Я усмехнулась — фонтаны остались слева от нас. А впереди белела увитая цветущей лозой беседка. Именно туда и направлялся Рохан.

Правда, император с супругой за нами не последовали. Оставив одного гвардейца на страже, они прошли дальше и скрылись за отцветшими кустами гортензии. Линна скучным голосом заметила:

— Беседка, фу, лучше у фонтана посидеть!

— Ну, распорядись подать сюда чай с пирожными, капризуля, — ответил ей брат. — Садись, Адриана. Знала ли ты, что твоя фамилия — Камли — просто один из вариантов слова «камелия»?

— Это на местрельском, — улыбнулась я. — Конечно, я знала.

— Хорошее образование, — оценил он, проводив взглядом Линну, которая вышла из беседки и направилась к гвардейцу. А потом сорвал цветок с куста и протянул мне: — Мне кажется, твоя фамилия тебе очень подходит.

— Спасибо, — я взяла комочек нежных лепестков из его руки, и наши пальцы соприкоснулись. Как ни странно, меня не ударило болью, как с Вальтером. Ни с Остином. Зато перед глазами снова появилась пелена, и морозный воздух дохнул в лицо, как будто сама смерть появилась в беседке. И Рохан превратился в такого, каким я его видела недавно за столом — бледный до синевы, с закрытыми глазами, с жуткой рваной раной в груди...

— Адриана!

Его голос словно хлестнул по щеке. Я очнулась, видение пропало, и тёплый сентябрь прогнал мороз. Глянув на цветок, ужаснулась — он почернел, обуглившись. Одно движение пальцев, и лепестки рассыпались пеплом. Ничего не понимая, посмотрела на Рохана.

И услышала шум крыльев.

Меня качало, словно... Да не знаю, с чем сравнить — никогда не испытывала такого раньше! Даже в детстве, когда видения приходили мучить меня, я не чувствовала такой спутанности сознания и пелены на глазах. Кожей ощутила, как Рохан взял меня за руку, и благодарно улыбнулась ему.

— Что с тобой, Адриана?

Обеспокоенный голос цесаревича заставил взять себя в руки. Я должна сказать ему остеречься, не ехать на границу, не приближаться к оркам! Иначе смерть.

— Всё в порядке, Рохан, — ответила я ровно. — Нам надо серьёзно поговорить.

— Да, я тоже так думаю, — сказал он и поднёс мою руку к губам. Спаситель, неужели Рохан поцеловал мою кисть? Неужели я переживаю это наяву? Сердце забилось, нежное тепло разлилось где-то под рёбрами, и стало так славно, как не было никогда... Но краем глаза я увидела движение у входа в беседку, подумала, что возвращается Линна, смущённо отняла руку. Однако это была не цесаревна.

У ступенек на дорожке из белого песка стояла худая, поджарая волчица, и над её спиной подрагивали наполовину сложенные крылья.

— Рохан! — теперь уже я схватила его за руку, привлекая внимание. — Ты видишь её?

— Кого? — удивился он. — Линну? Подожди, я хотел сказать тебе...

— Не Линну. Крылатую волчицу!

— Не вижу, — рассмеялся Рохан. — Выдумщица ты моя!

«Моя»... От этого маленького неприметного слова мои щёки залились жаром, и какой-то умильный восторг сжал горло. Рохан чувствует ко мне то же, что и я? Могла ли я мечтать об этом? Да никогда. Даже мой древний род, ещё неизвестно какой, не предполагает возможности мечтать о взаимной любви к наследнику империи...

Цоканье когтей по дереву ступенек отрезвило. Любовь любовью, но нельзя забывать про видение! До сегодняшнего дня видения всегда сбывались, поэтому я должна предупредить Рохана о смертельной опасности! И зачем здесь волчица? Что у неё в зубах?

— Подожди, — пробормотала я, протянув руку к крылатому зверю. — Неужели ты её не видишь?

— Адриана, я должен тебе сказать... Посмотри на меня!

Глянув в проникновенные глаза Рохана, я забыла о волчице. Такими они были ласковыми и тёплыми...

— Послезавтра наш полк отправляется на границу. Мы должны отбросить орков в Пустоши, должны забрать назад землю империи и защитить мирных жителей. Но я не могу оставить тебя вот так, одну...

О чём он говорит? Почему одну? Я не одна, я в академии, окружена людьми...

— Завтра я поговорю с Его Величеством, с моим отцом, по поводу нашей помолвки. Её надо устроить как можно скорее.

Как-то странно. Мне показалось, что я услышала... Подумала... Нет, он не мог сказать слово «помолвка»! Я, наверное, не так поняла Рохана. С кем он собирается устроить помолвку?

— По поводу твоей помолвки с кем? — уточнила с улыбкой.

— С тобой, Адриана, — удивлённо ответил Рохан. — Ты меня не слушаешь?

— Слушаю. Я просто не сразу поняла. Подожди, ты предлагаешь мне...

— Не предлагаю, — рассмеялся он. — Я прошу тебя выйти за меня замуж.

— Зачем? — спросила и почувствовала, как глупо это прозвучало. Рохан уже откровенно смеялся, уткнувшись губами в мою руку, а я же покраснела снова, злясь на себя. Разве таким должно было быть предложение руки и сердца? Разве так должна реагировать приличная скромная девушка?

— Какой интересный вопрос, я никогда не думал над этим, — отсмеявшись, ответил Рохан. — Видишь ли, возможно, ты не знаешь, но люди иногда женятся. Чтобы провести вместе всю жизнь, например, чтобы родить детей... Адриана, ты знаешь, откуда берутся дети?

— М-м-м, — промычала я, чтобы не отвечать, а в моё колено ткнулся настойчивый нос. Волчица была совсем рядом, глядя на меня прищуренными глазами цвета расплавленного золота. Предвестница смерти или помощница... Почему Рохан не видит её? Наверное, потому же, почему Вальтер говорил, что крылатых волков не существует!

— Ты не слушаешь меня, Адриана.

— Слушаю.

— Ты хочешь время, чтобы подумать? — подозрительно спросил Рохан, и я поспешно ответила:

— Нет, конечно, нет. Прости... Я просто...

— Смелей! — подбодрил он меня. — Между нами не должно быть недосказанности.

— Рохан... — я снова взглянула ему в глаза. Отметила, что он смотрит с напряжением и тревогой. И снова сказала не то, что хотела: — Я не думаю, что Его Величество Император согласится на наш брак. Разве может наследник жениться на скромной воспитаннице монастырского приюта без семьи и приданого? Твой отец наверняка уже подобрал тебе подходящую невесту. А я всего лишь вед-Камли... Моё имя не записано в семейной библии, никто не молится за меня, кроме сестёр монастыря, где я выросла.

Новый тычок носа в колено. Подожди же, нетерпеливая волчица! Я скажу, обязательно скажу.

— Я знаю, что ты происходишь из древнего рода, Адриана. Я собственными глазами видел, что ты можешь сделать, девочка. В тебе скрыта огромная сила, которая нужна империи!

— Империи или тебе, Рохан? — тихо спросила я, боясь ответа.

Он замялся с горькой усмешкой. Потом сказал:

— Я должен думать в первую очередь об империи, потом о себе. Но на твой вопрос могу ответить: нам обоим, Адриана. Нам обоим.

Древний род... Господь, знать бы ещё, какой из них?

Глупости, не о том я думаю. Помолвка, свадьба, огромная ответственность, лежащая на правящей императрице или даже на цесаревне, жене цесаревича — всё это так далеко, так призрачно и смутно. Я вздохнула. Сейчас у меня одна миссия. Мне нужно отговорить Рохана ехать на границу...

— Послушай меня, — я взяла его ладонь в свои руки, чувствуя прилив храбрости и попирая правила этикета. — Ты в смертельной опасности.

— О чём ты?

— Я видела. Тебя убьют, если ты поедешь с полком на войну против орков.

Рохан коснулся пальцами моей щеки, и мне стало жарко. Такой нежный жест... Приподняв моё лицо, цесаревич заставил взглянуть в глаза и спросил:

— Ты видела это?

— Да.

— У тебя было видение, и ты видела меня... мёртвым?

— С копьём в груди.

Рохан выдохнул, отстранился. Глаза его потемнели, взгляд, устремлённый на прах от цветка камелии, стал задумчивым. Волчица снова дала о себе знать, положив лапу мне на колено. Крылья — красивые, покрытые длинными серыми перьями — взметнулись вверх, и я ощутила поток воздуха, от которого всколыхнулись заботливо уложенные локоны моей причёски. И волосы Рохана качнулись, он повёл глазами, ища источник ветра, но не нашёл.

Я улыбнулась:

— Волчица крыльями махнула.

— Не могу поверить...

— Она здесь.

— Почему ты видишь её? Она является только героям! Ты не можешь быть героем, Адриана!

Это убеждённое утверждение слегка укололо меня. Каждый может быть героем. Или героиней... Но спорить с Роханом я не хотела, поэтому покладисто сказала:

— Да уж, герой из меня не выйдет, это точно.

— И зачем она пришла к тебе?

— Я не знаю.

Может быть, потому что я спасла волчонка от упырей? Но я не расскажу Рохану о своём приключении в безвременье, потому что он будет считать меня безголовой авантюристкой, как уже считает Велконти.

— А что хочет?

— По-моему, она хотела, чтобы я рассказала тебе о своём виденье. Но теперь не знаю.

Я осторожно накрыла ладонью лапу волчицы. Она глянула мне в глаза, и всё стало понятно. Она будет опекать Рохана. Да, из-за волчонка. Чувствует себя должной. Только герои достойны видеть крылатых волков. Более того, только герои могут вызывать крылатых волков.

— О чём это вы тут болтаете?

Высокий голосок Линны ворвался в беседку, разрушив очарование нашего с Роханом уединения. Волчица, наверное, сочтя свой долг выполненным, медленно испарилась в воздухе. А цесаревна призывно помахала нам рукой:

— Мой брат, тебя зовёт отец. Гонец привёз срочную депешу, ты нужен на совете! А мы с тобой, Адриана, пойдём в маменькин салон пить чай с пирожными. Маменька велела, ибо в саду прохладно.

Я глянула на Рохана со щемящим чувством потери. А вдруг мы больше никогда не увидимся? Вдруг...

Нет! Я буду думать о хорошем. Волчица обещала, она присмотрит за цесаревичем. А я, как и положено женщине, буду ждать своего принца с войны. Рохан встал, одёрнув китель, и быстрым движением, в котором я уловила ту же грусть, поцеловал мою руку:

— Барышни, прошу меня простить. Если мы не увидимся до отправления полка, Адриана, присмотри за сестрицей, пожалуйста!

— Конечно, Рохан, — ответила я, старательно маскируя отчаянье в голосе.

И цесаревич ушёл, не оглядываясь, как настоящий военный.

Зажмурившись, я вздохнула. Но впасть в тоску Линна не позволила. Она потянула меня за руку:

— Пойдём же! Сегодня по случаю моего приезда повар обещал приготовить новые пирожные!

Я подчинилась. А что ещё делать? Не бежать же за Роханом с рыданиями... Впрочем, может быть, он оценил бы, но не остальные обитатели дворца. А я должна быть сдержанной. Ничто так не украшает бедную девушку, как сдержанность.

Салон императрицы был украшен свежесрезанными цветами. Астры, свидетельницы осени, превратили комнату в попурри. Все оттенки розового и красного, белого и кремового радовали глаз. Сама императрица ждала нас в компании своей фрейлины и ещё нескольких женщин. Но в этот раз за круглым столом, накрытым для чаепития, сидел мужчина.

Войдя, мы с Линной сделали реверанс. Моя цесаревна присела неглубоко и коротенько, а мне снова пришлось сгибаться до пола. Императрица благосклонно кивнула, сказала:

— Встаньте, барышни. У нас сегодня гость. Кара-Линна, представь.

Линна весело подошла к мужчине, склонилась и чмокнула его в щёку:

— Даниель, как мило, что ты зашёл к нам на чай!

— Я был у Его Величества по делам, а потом Её Величество соблазнила меня новыми сортами пирожных, — небрежно ответил мужчина, целуя руку цесаревне. Потом он встал, повернувшись ко мне, и я обмерла.

Так вот что означала буква «D» на вензеле платка из серого батиста! Даниель Велконти... Родня императора, представитель могущественной семьи и моё личное проклятье!

Прищурив тёмные глаза, он склонил голову в приветствии, и Линна мило улыбнулась:

— Познакомься, Даниель, это Адриана вед-Камли, моя подруга и фрейлина. Мы учимся вместе в академии и живём в одной комнате.

— Очень приятно с вами познакомиться, Адриана.

Усмешка Велконти покоробила меня. Ах вот как! Теперь мы на вы? А тогда, в безвременье, он общался со мной, как с простолюдинкой, и ругал непотребными словами! Я вскинула подбородок и ответила предельно вежливо:

— Я тоже рада знакомству с вами, господин...

И улыбнулась в ожидании. Даниель шагнул ко мне, взял руку в пальцы, словно хотел поцеловать, но не сделал этого, глядя исподлобья, а потом представился по всей форме:

— Даниель Велконти, герцог Чебрецкий, к вашим услугам, госпожа вед-Камли.

Императрица взволновалась:

— Вед? Боже, Кара-Линна, ты хочешь меня убить?

— Маменька, вы же сами сказали, что Адриана вам нравится! — моя подруга цесаревна, изящно орудуя вилочкой, отломила кусочек пирожного и отправила его в рот.

Я смолчала. Что тут сказать? Я предвидела такое развитие ситуации, поэтому не стала возражать.

— Даниель, ты будешь так добр и любезен переговорить с Адрианой, как я тебя просила?

На этот вопрос императрицы Велконти усмехнулся, от чего мне стало не по себе, и спросил:

— Могу ли я сделать это с глазу на глаз, с вашего позволения, Ваше Величество?

— Но будет ли это удобно, Даниель? — уточнила императрица. — Всё же молодая девица...

— Не волнуйтесь, тётушка, — он растянул губы в хищной улыбке. — Я не посягну на её честь!