ГЛАВА 14. И швец, и жнец, и даже некромант

По жесту императрицы Даниель пригласил меня в соседнюю комнату. Вдохнув и выдохнув, я направилась за ним. Как только мы оказались с глазу на глаз, Велконти закрыл за собой дверь и обернулся ко мне:

— Опять ты? Ты повсюду, куда я не ткнусь! Откуда такое рвение, детка?

— Сударь, вы забываетесь! — с достоинством ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Зачем вы меня преследуете?

Он опешил, подняв брови в удивлении. А я продолжила, чтобы добить:

— Неужели вы считаете себя настолько неотразимым? Тогда я вас огорчу: вы просто неотёсанный болван, незнакомый с правилами этикета и приличия. И к тому же хам бессердечный. И разговаривать нам с вами не о чем, так что позвольте мне вернуться в салон, чтобы насладиться чаепитием в компании Её Императорского Величества и Её Императорского Высочества.

Развернувшись, я двинулась к двери, но Даниель схватил меня за плечо, толкнул к стене и прижал ладонью в грудь:

— Стой! Мы не закончили!

— Отпустите, иначе я буду кричать! — предупредила я сквозь зубы.

— Да-да, я помню, какой у тебя редкой пронзительности голос, — ухмыльнулся он. — Упырей привлекает!

— Отпусти! — прошипела я. Не было причины продолжать быть вежливой! Он меня ни во что не ставит, ещё и обвиняет в чём-то. Однако Даниель только крепче прижал меня к стене и приблизил лицо, сказал тихо:

— Моя тётушка, императрица, любезно попросила меня проверить, что за безродная девица трётся возле цесаревны Кара-Линны.

— И как же ты собрался это проверять? — прищурилась я. Было не страшно — обидно! Они все меня принимают за шпионку или аферистку, все! А я ведь просто девушка, сирота, просто живу по совести и никого не трогаю!

Даниель выдохнул, явно сдерживая себя, а потом отстранился, взял меня за руки.

— Хм, как интересно! Сильная магия? Кто же тебя ограничил, маленькая вед-Камли?

— А ты догадайся! — с вызовом ответила я.

Его длинные крепкие пальцы скользнули по браслетам, Даниель прикрыл глаза и протянул:

— Виссальди, Стриц и Ковеос... Ну конечно! Старички наказали слишком ретивую студентку! Ха-ха! Допрыгалась, Камли!

— Отстань! — от нестерпимой ярости я рванулась из рук Даниеля, но он только сильнее сжал моё плечо. Другой ладонью стиснул пальцы и вдруг вскинулся:

— А это что такое?

— Что? — испугалась я.

— Молчи. Молчи, поняла?

Я закрыла рот, глядя широко раскрытыми глазами, как он почти невесомо изучает кончиками пальцев кожу на руке. Внимательно так поглаживает и смотрит куда-то... словно в себя! Словно прислушивается к своим ощущениям. Наверное, очень сильный маг. Как он тогда упырей...

— Приворот, — вынес вердикт Даниель, широко улыбнувшись. — Кто же на тебя, детка, наложил такой вычурный и странный приворот?

— Это ты сейчас у меня спрашиваешь? — уточнила я. — Потому что я не знаю.

Велконти нахмурился, покусав губу, кивнул на оттоманку, стоявшую у стены:

— Садись, Камли, нужно поговорить.

— О чём нам разговаривать? Ты меня считаешь аферисткой и глупенькой охотницей за богатым женихом!

— Садись, — приказал он. — Я пока ещё не высказал своего мнения, не усугубляй.

Вырвав руку, я прошла и села на диванчик. Даниель опустился рядом:

— Итак, рассказывай, что с тобой в последнее время произошло странного и необычного.

— Лучше спроси, чего со мной НЕ произошло странного и необычного, — усмехнулась грустно. — До академии я даже не знала, что могу магичить без артефактов! Я ничего не знала про Источник, про велетов, про древние роды...

— Из какого ты рода? — перебил он меня.

— Если бы я знала...

— Поня-атно. Значит, нужно активировать родовую память, детка!

Даниель потёр руки, и на его лице я увидела выражение такого же ребяческого возбуждения, какое было у профессора Лерри. Экспериментатор хренов! Прости господи... Он на мне собрался опыты ставить? Как написано в книге?

— Я ничего не хочу активировать, отпусти меня с миром!

В моём голосе сквозил страх, и Даниель просто накрыл ладонью мою руку:

— Обещаю, что ничего с тобой не случится. Процесс это долгий, может затянуться на недели, однако найти твой род необходимо!

— Почему?

— Потому что...

Он встал, прошёлся по салону и резко остановился, глядя на меня:

— Потому что может статься, что ты окажешься из рода велета. А это значит, что Источник получит нового хозяина.

— Источник? — испугалась я. Голоса, которые я слышала в голове, могут быть голосами Источника... Они страшные, я не хочу их слышать, я не хочу становиться хозяйкой Источника!

— Адриана, ты сейчас о чём-то подумала, — сообщил мне Даниель. — Я вижу это по выражению твоего лица. Не стоит скрывать свои мысли. Ну же, поделись со мной.

— Не буду! — решительно заявила я. — Делай, что считаешь нужным, а я...

Встав, добавила:

— А я пойду пить чай.

— Нет, не пойдёшь, — сердито возразил Даниель. — Пока я не разрешу.

— Кто ты вообще такой?

— Доверенное лицо императрицы, детка, — небрежно бросил он. — Дай мне руки, я запущу процесс активации родовой памяти. Тебе так или иначе придётся пройти через это, раз уж Кара-Линна захотела приблизить тебя к себе.

Это я знала и сама. Знала, понимала, скрепя сердце соглашалась. Поэтому нехотя вложила ладони в протянутые руки Даниеля.

Странно, что, когда я касаюсь его, меня не бьёт болью, как с другими.

Быть может, приворот в этом повинен?

— Закрой глаза и постарайся ни о чём не думать, — сказал Даниель, морща лоб. — Возможно, ты почувствуешь дискомфорт. Возможно, тебе будет немного больно, но прерывать контакт нельзя ни в коем случае!

Дискомфорт? Если ощущение пожара в руках, который поднимается выше по локтям и охватывает плечи, грудь, спускается к животу, можно назвать дискомфортом, то, что тогда для Даниеля настоящая боль?

Я стиснула зубы, чтобы не позволить себе застонать от нестерпимого жжения, услышала:

— Терпи, Адриана, терпи!

— Я терплю...

— Вытерпишь — замуж возьму!

— А я за тебя не пойду!

Он смеялся, но мне не было смешно. Может, он мучит меня нарочно? Он способен, этот Велконти! Ещё и шутит, ему-то, наверное, не больно!

Терпеть становилось дальше невозможно, и я едва сдерживалась, чтобы не вырвать руки из цепких пальцев Даниеля, но внезапно всё прекратилось. Разом. Резко. Я даже пошатнулась — ноги стали ватными — и спросила недоверчиво:

— Всё?

— Всё, — ответил Даниель. — Теперь надо ждать результат. А пока скажи мне, чьи вещи ты держала в руках в последнее время.

— Свои, — я пожала плечами, разглядывая ладони. Никаких видимых следов пожара на них не было. Только браслеты легонечко поблёскивали, словно протестуя против вмешательства Даниеля.

— А если хорошо подумать, Адриана вед-Камли?

— Твой платок! — едко бросила ему. — Забыл?

— Точно. Но я на тебя приворот не делал.

— Платки Остина и Рохана.

— И у этих Остина и Рохана есть фамилии, надеюсь? — он тоже не остался в долгу и издевательски хмыкнул. Пришлось добить:

— Рохан это Его Высочество Цесаревич. А Остин — Аресси.

— Неплохая коллекция, детка, — присвистнул Даниель. — Верни мне мой, я не хочу соперничать с такими высокородными магами!

— А сам обещал замуж взять! — усмехнулась.

— Сама сказала, что не пойдёшь за меня!

Я глубоко вздохнула, будто очнулась. Что происходит? Вальтер прав, вокруг меня случилось слишком много событий. Гораздо больше за эту неделю, чем за всю мою жизнь. Проснувшаяся магия не даёт покоя ни мне, ни окружающим. Всем от меня что-то нужно, особенно Рохану. Он нравится мне, это несомненно, но вместе мы быть не сможем. Любовь к нему нужно задавить в зародыше, нужно искоренить всякую слепую надежду на чудо.

«У тебя практичный ум, Адриана. Ты далеко пойдёшь, если не станешь витать в облаках и мечтать о несбываемом!» Сестра Каллен говорила это с одобрением, глядя на меня поверх очков. Она верила в меня. Надеялась, что я пробьюсь в жизни, стану уважаемой и богатой... Разве могу я разочаровать добрую монашку?

— Достаточно глупостей, Даниель, — я повернулась, проследив, чтобы подол юбки всколыхнулся строго до определённой этикетом высоты. — Как снять приворот?

Он поднял бровь, становясь вновь далёким и надменным, как там, в безвременье. Скучающим тоном ответил:

— Мне нужны все чужие вещи, которых ты касалась.

— Они в академии, в моей комнате.

— Идём туда.

— Каким образом? Мы в салоне императрицы, сейчас поздний вечер, ради нас запрягать карету на станут! Да и ключ остался в покоях Линны...

— Детка, ты ещё не поняла, что для меня не существует преград? Ни расстояние, ни время меня не остановят, — он подбоченился, задрав подбородок. Заносчивый, тщеславный гордец! Как может он, такой молодой, быть сильнее времени и расстояния? Магия не должна быть настолько безграничной...

Даниель поднял руку и лёгким движением нарисовал перед собой круг. Воздух салона зажёгся алыми всполохами, наполнился лёгким гулом, стал плотным и ощутимым. Взяв меня за ладонь, Велконти улыбнулся, как будто точно знал — я впечатлена — и шагнул в портал, увлекая за собой. Не успев и пикнуть, я оказалась в коридоре общежития.

Наверное, мне никогда не привыкнуть к порталам и мгновенному перемещению в любую точку мира!

А Даниель, похоже, даже не заметил перехода. Он огляделся, закрыв портал, и спросил:

— Где твоя комната?

— Эта, — я указала на дверь, — но она заперта!

С усмешкой Даниель приложил ладонь к замку и толкнул дверь. Мне вдруг стало страшно. Ведь он так может проникнуть в любое помещение! Пробормотала тихо:

— Да ты прирождённый взломщик...

А он услышал:

— Я слишком хорошо воспитан, чтобы совершать преступления, но в случае чего точно не умру с голода!

И рассмеялся, вызвав у меня невольную улыбку. На Даниеля Велконти невозможно долго сердиться! Я вошла в общую комнату, указала на внутреннюю дверь:

— Прошу, сударь!

С той же лёгкостью Даниель открыл и эту преграду, поклонился дурашливо:

— Прошу, миледи!

Да он ещё и насмехается надо мной! Знает, что я не имею права на такое обращение — миледи это герцогини и принцессы, и глумится... Я выпрямилась, надела маску безразличного равнодушия и прошла в свою комнату. Платки хранились в маленьком ящичке сундука, сложенные рядом с моими личными платками. Я вынула три аккуратных треугольничка ткани и положила их на покрывало, жестом пригласила Даниеля распоряжаться моим имуществом, как ему будет угодно.

Он распорядился. Громко вдохнул через рот, выдохнул медленно через нос и, закрыв глаза, провёл ладонями над платками. Сразу отмёл свой серый батист, скомкал его и отбросил в сторону. Задержался над двумя остальными. Долго щупал, не касаясь, платок Остина, но не сказал ни слова. Зато над платком Рохана воскликнул:

— Вот оно! Нашёл!

— Приворот? — с надеждой спросила я.

Даниель внезапно нахмурился, достал из кармана перчатки и надел их на руки. Оглянувшись на меня, спросил:

— Надеюсь, ты не трогала его постоянно?

— Только постирала и сложила.

— Повезло, — кивнул он, убирая треугольник ткани в потайной карман сюртука. — Некоторые дурочки такие платочки везде таскают — как амулет.

— И что бы случилось?

— Ничего хорошего, — буркнул он. — Пойдём, надо вернуться во дворец.

— Сначала скажи, что в этом привороте страшного? — упёрлась я. Даниель посмотрел косо и мотнул головой:

— Он просто-напросто смертельный.

Смертельный приворот на платке Рохана...

Поверить не могу, что цесаревич может баловаться такими вещами! В такое просто невозможно верить. Но кто мог сделать приворот? Придворные маги? Сам император? Нет!

Я перебирала возможные варианты, покорно следуя за Даниелем в портал. Мой спутник был задумчив и хмурил брови. Тоже размышлял о привороте? Или прикидывал, что сказать императрице о новой фрейлине её дочери? Когда мы оказались в салоне дворца, я тронула мужчину за рукав и спросила:

— Что мне теперь делать?

Он посмотрел пристально и мрачно, накрыл ладонью мои пальцы и ответил:

— Тебе ничего не надо делать. Приворот, даже если и подействовал, к смерти не приведёт. А мне необходимо доложить об этом наверх.

— Но ты же не думаешь, что Рохан... Что цесаревич...

— Не думаю, — отрезал Даниель. — Однако факт есть факт. Как знать, не направлен ли приворот на самого цесаревича. В таком случае...

— Заговор? — ужаснулась я. — Но кто бы мог...

— Молчи! Не произноси таких слов вслух, Адриана, — он прищурился. — Здесь у стен есть уши, если ты не знала.

— Да, конечно...

Я сникла. Молчать, напряжённо думать о том, что может случиться, переживать и не мочь никому ничего рассказать... Это удел женщины. Это мой удел.

— Что ты скажешь Её Величеству?

— Что ты бедная, но благонадёжная сирота! — фыркнул Даниель, потом внезапно остановился, повернувшись ко мне, и добавил: — Потому что мне хочется думать, что ты ничего от меня не скрываешь, детка.

— Мне нечего скрывать, — пробормотала я, опустив взгляд. А в голове пронеслась мысль о Рохане и его предложении. Но доверенному лицу императрицы знать об этом необязательно. Хотя... Он, наверное, и так уже знает. Отчего-то показалось — Даниель может читать мысли.

Моя рука нагрелась в его ладони, и оказалось, что он держит её у лица, дышит на кожу, словно не решаясь поцеловать. Но, быть может, это только плод моего воображения... Мы застыли так, глядя друг на друга, и время остановилось. Даже не знаю, почему. Я лихорадочно пыталась найти объяснение, отчего не отстранюсь, не уйду, отчего не оттолкну, но объяснить не могла.

А потом оказалось, что его губы совсем близко к моим, что они касаются моего рта, что между нами совсем не осталось воздуха... Это так происходит? Как странно, как волнительно, и ноги превращаются в сахарный сироп... И вкус его губ похож на горячий шоколад с мелкой пенкой...

В этот прекрасный и трепетный момент в моей голове что-то будто лопнуло, и в мысли хлынули голоса. Голоса, которые я слышала раньше возле башни, теперь были здесь! Они уже не звали, а требовали, кричали, ругали меня! Они хотели, чтобы я шла к башне и немедленно. Они наполняли всё моё тело, бесцеремонные и всепроникающие.

— Адриана!

Меня совершенно невежливо встряхнули за плечи, я вскрикнула, ощутив раскалённые браслеты на запястьях, инстинктивно рванулась в сторону от Даниеля. Комната наполнилась ахами, тревожными возгласами, я открыла глаза и обнаружила себя на оттоманке, окружённая служанками. Бледный Даниель стоял поодаль с огромными глазами и, кажется, даже, не дышал.

— Что случилось? — дрожащим голосом спросила я и кашлянула — словно не хватало воздуха.

— Богородица, спаси и помилуй нас! — перекрестилась одна из служанок, а вторая даже отодвинулась от меня.

— Что случилось?! — повторила я, уставившись на Даниеля. Тот с усилием вздохнул и ответил:

— Ты горела.

— Как? — не поняла я, а он шагнул ко мне, жестом разогнав служанок, и протянул руку:

— Пошли. Тебе нельзя здесь оставаться.

Я горела? Почему? Как? Что со мной происходит? Почему сейчас? Почему во дворце? Может, приворот? Или виноваты голоса? Башня?

Я пошла с ним в портал, который он создал движением руки, пошла добровольно и даже с охотой. Даниель должен всё мне объяснить, обязан! Но куда он ведёт меня? Что это за место?

— Даниель, — позвала дрожащим голосом. Он повернулся, бледный, нервный, коснулся пальцем моей щеки, сказал:

— Подожди меня здесь. Я быстро.

И исчез в портале, который закрылся за ним. Я осталась одна в темноте и прохладе. Спустя несколько секунд глаза привыкли к сумраку, и я увидела крохотный светлячок свечи. Наощупь подобралась к ней, взяла подсвечник в руку и подняла повыше, чтобы рассмотреть помещение.

Я была в подвале или подземелье. Низкий сводчатый потолок, сырые каменные стены... Господи, Даниель притащил меня в тюрьму? Ещё и издевался, прося подождать!

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — тихо бросила в темноту и испугалась — а вдруг мне ответят? Поёжилась, но, слава богу, ответа не последовала. Только где-то капала вода — медленно и противно.

Кап... Два шага по коридору.

Кап... Какие-то стеллажи с книгами.

Кап... Свитки, старые, сырые, сваленные в кучу.

Кап... Ну как можно так обращаться с рукописным словом? Ведь это история, память, труд людей!

Кап...

И вдруг новый звук рассёк тишину подвала. Я услышала глухой перестук и странное поскрипывание, как будто костяные пуговицы пересыпали из ладони в ладонь. Прикрыв свечу рукой, вгляделась в темноту. Что-то белеет... И оно двигается! Оно двигается прямо ко мне с глухим перестуком костей!

— Не подходи! — грозно предупредила я срывающимся голосом и пошарила возле себя, ища что-нибудь тяжёлое для защиты. Нащупала нечто длинное и тонкое, вроде палки, и выставила вперёд себя.

Портал сзади снова раскрылся с шелестом магического огня, и я резко обернулась. Даниель выглядел почти весёлым, хотя и кривил губы. Он глянул на мою руку и удивлённо спросил:

— Зачем тебе берцовая кость?