ГЛАВА 16. Семейство Велконти

Субботнее утро началось для меня с приглушённого скандала.

Даниель мог поселить меня на ночь в любой из многочисленных гостевых спален дома, но, как истинный джентльмен, уступил мне собственную. Мариам, заморская служанка, с ворчанием сменила простыни, и я отлично выспалась на дорогой мягчайшей перине под одеялом из козьего пуха. Два обстоятельства омрачили мой сон: непрекращающийся даже во сне зов голосов и вот эти безобразные крики с утра.

Кричала женщина.

— Даниель Велконти, я считала, что успешно справилась с тяжёлой задачей твоего воспитания! Однако нет! Ты, как и все твои предки по мужской линии, ведёшь ужасающе порочный образ жизни, подходящий юному повесе, проматывающему отцовское состояние, а никак не сыну начальника Тайной Полиции и доверенному лицу Их Императорских Величеств!

— Матушка, незачем делать из этого пустяка такую проблему, — в голосе Даниеля я услышала досаду. Они ведь из-за меня ругаются?

— Это пустяк? Это не пустяк, сынок! Это очередная девица в твоей постели!

Ох, точно из-за меня. Но ведь... Я в его постели, конечно, но сам Даниель ночевал совсем в другом месте!

— Матушка-а-а, отчего вы так кричите...

— Я пока ещё хозяйка в этом доме, Даниель Велконти! И вы, девушка, да-да, я к вам обращаюсь и прекрасно знаю, что вы не спите! Незачем притворяться!

От страха я ещё глубже закопалась между подушками и натянула на себя одеяло, чтобы сделать вид, что меня вообще тут нет. Но Даниель разом прекратил всё, сказав злым тоном:

— Адриана — гость нашего дома, матушка, и она будет представлена вам за обедом. Я прошу вас лично проследить, чтобы служанки не ударили в грязь лицом.

Он ещё что-то говорил, но уже тише, поэтому я не услышала. Но можно себе представить моё состояние... Ну почему я не могу, как Даниель, сотворить себе из воздуха портал и сбежать в свою комнатку в общежитии? Нет, надо обязательно научиться! Сразу же, как только попаду в академию.

Удаляющиеся шаги вкупе с шуршанием юбки вселили в меня робкую надежду, что хозяйка дома ушла. Насовсем. И Даниель с ней. Так я смогу одеться и подумать обо всём хорошенько. Вчера вечером мне показали весь дом — с бальными залами, со столовой, с музыкальной комнатой, с часовней и домашней церковью. Великолепный, огромный дом, уставленный и увешанный произведениями искусства и старинной мебелью. Вышколенные слуги и мажордом, который выглядел даже большим аристократом, чем сам Даниель. А ещё я узнала, как называется это место.

БЕЛАННА.

Крупный город, построенный почти две тысячи лет назад над одним из самых мощных Источников. Город, названный в честь прекрасной рыжеволосой Анны... Город-напоминание о вечной любви сквозь века и расстояния.

Я вздохнула, выбираясь из-под одеяла. Где находят такую любовь? Где мне самой найти мужчину, в которого я влюблюсь моментально, без оглядки и навсегда? Случится ли это, или я навсегда останусь старой девой? А может, мне придётся всю жизнь жить с нелюбимым, но хорошим и добрым человеком, как Анна?

Услышав стук каблуков по паркету, я спряталась обратно под одеяло. Но Даниель не стал смотреть — остановился за кроватью, за ширмой балдахина и сказал:

— Адриана, приношу свои извинения за то, что мы с матушкой разбудили тебя.

— Ничего страшного, — пробормотала я. — Я всё равно превосходно выспалась.

Помолчала и добавила:

— Нам надо поговорить.

Он произнёс эти же слова в ту же самую секунду, и мы оба замолчали, а потом синхронно рассмеялись. Даниель поиграл пальцами с бахромой балдахина и предложил:

— Я пришлю тебе Мариам, она поможет принять ванну и одеться, а потом встретимся в саду. Поговорим за завтраком, хорошо?

— Спасибо, — тихо ответила я.

Мариам пришла через несколько минут. Молча натаскала воды в большую деревянную бадью, выстланную холщовым полотнищем, бросила в неё камень с заклинанием нагревания, молча помогла мне раздеться и даже порывалась спинку потереть, но я вежливо отказалась. После пансионной помывочной, после общей бани в академии эта ванна показалась мне наилучшим изобретением человечества. Хотелось просто полежать в ней, насладиться горячей водой и паром с ароматом брошенных в бадью трав, почувствовать себя знатной госпожой...

Но разлёживаться было нельзя. Даниель ждёт с завтраком, а мне ещё придётся сообразить приличную причёску к платью. Ох, а ведь их и высушить надо! Этак я с Даниелем встречусь только к обеду...

Но, к чести Мариам, она знала свою работу. Щётка-артефакт и нужное заклинание вмиг высушили мои кудри, вычищенное и отпаренное платье сияло чистотой и источало нежный тонкий аромат сирени. Я как будто окунулась в густое яркое лето, пока натягивала рукава. Интересно знать, чей это парфюм, может, у Даниеля есть сестра?

Этот вопрос выяснился сам собой, когда я спустилась в сад, где между кустов отцветающей магнолии был сервирован небольшой столик и стояли два стула. Даниель при моём появлении галантно встал и улыбнулся:

— Ты выглядишь великолепно, Адриана. Садись. Прости, я не смог достать тебе другое платье, к сожалению... У меня нет сестры. Императорским указом от две тысячи сто второго года представителям древних родов запрещается иметь более одного ребёнка в поколение.

— Вот как? Я не знала, — пробормотала я, садясь. А потом вскинула голову: — Теперь я понимаю!

— Что же?

— Понимаю, почему меня подбросили в приют... Вероятно, я второй ребёнок.

— Вполне возможно, — усмехнулся Даниель. — Так о чём ты хотела поговорить?

Взявшись за ручку фарфорового кофейника, я сказала просто:

— Я слышу голоса в голове.

— Ого!

— И прошу твоей помощи, чтобы избавиться от них!

Даниель опустился на свой стул и прищурился, наливая себе кофе:

— Голоса? Что они говорят?

— Они меня зовут. Понимаешь? А я не знаю, куда идти...

— Никуда не иди, — строго ответил Даниель. — Эти голоса могут означать только одно!

— Что? — с замиранием сердца спросила я. Он помолчал и сказал тихо:

— Что сила пожирает мага, и он сходит с ума.

Я замерла. Нет, этого не может быть. Я не сумасшедшая! Я просто слышу голоса, и они меня выматывают! Раньше они появлялись только при приближении к Источнику, к Башне, а теперь — всё время, то громче, то тише... И ночью. Ночью голоса кричат и бьются в истерике...

— Даниель, ты хочешь меня напугать, — неуверенно сказала я.

— Нет, — медленно протянул он. — Нет. Я тут подумал... Адриана, сегодня я не спал, искал ту гравюру, о которой говорил тебе.

Даниель подвинул ближе лежавшую на столе старинную книгу с очень потрёпанным переплётом. И усмехнулся лукаво:

— Попробуй найти по своей методике.

Я покачала головой и взяла тяжёлый фолиант в руки. Что он о себе возомнил? Тоже мне, экспериментатор! Ладно, книжечка хорошая, она мне покажет сама, правда, книжечка? Страницы затрепетали, зашелестели, и фолиант раскрылся на развороте, где чернильными штрихами, слегка выцветшими от времени, был нарисован человек в профиль. Вокруг него были каменные стены, а снизу поднимались длинные чуть волнистые линии. Что это? Источник и магия? Почему у человека на лице выражение боли и страдания? Почему он весь утыкан иголками?

Ох нет! Это не иголки! Это и есть тот огонь, о котором говорил Даниель — сияние изнутри!

А он как раз подал голос:

— Здесь изображена инициация велета. Однако нигде и никогда не было упоминаний об инициации без близости к Источнику. А то, что я видел в салоне императрице, выглядело именно так.

— Может быть, дворец был простроен на месте Источника? — спросила я, разглядывая мелкие детали рисунка — птицы на балках, чьи-то руки из бездны, глаза на камнях... Бр-р-р, кошмар какой-то, а не рисунок!

— Источник Эммертауна находится на территории академии, и он засыпан задолго до твоего рождения. Очень задолго.

— Даниель, я ничего не понимаю, — призналась, захлопнув книгу. — Честно признаюсь, я ничего этого не хочу. Ты намекаешь на то, что я... Что у меня... есть что-то от велета...

— Велетьи, — поправил он. — Женщина-велет называется велетья.

— Говорят, это сказки.

— Не сказки. Возьми яйцо, оно всмятку.

Я подняла на него взгляд и удивлённо спросила:

— Ты принимаешь меня за ребёнка?

— Я просто пытаюсь быть вежливым, — фыркнул Даниель. — Но раз тебе не нравится, я прекращу эту порочную практику! Итак, моя милая Адриана, суммируя всю полученную из книг, а также из письма моего предка велета Селецио информацию, рискну предположить, что ты происходишь из той самой ветви ребёнка Анны, который был взращён как наследник рода Стриц.

Он улыбнулся и кивнул на мои волосы:

— Искорка — очень подходящий для тебя эпитет.

В его глазах промелькнуло что-то очень тёплое и волнующее. Но я снова отогнала мысль о его жадных губах и наморщила лоб. Надо думать о другом. О том, как случилось, что родители Вальтера смогли подбросить свою дочь, меня, к дверям церкви в крохотном городке на границе империи... И о том, как мне сказать об этом самому Вальтеру.

— Даже не думай об этом, Адриана! — строго предупредил Даниель.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?! — возмутилась я, ложечкой разбивая скорлупу пятнистого яйца.

— Да у тебя на лице написано, что ты поскорее хочешь поделиться открытием с Вальтером Стрицем!

— И что с того? Конечно, я хочу познакомиться с моими родителями в качестве их дочери!

— Ты подвергаешь себя и их опасности. Стрицы и так в опале, а с обнаружением второго ребёнка древнего рода... Император сошлёт обоих в пустыню, а твой братец будет вынужден влачить жалкое существование младшего клерка при писарской конторе! У них отберут поместье, земли и титул.

— Но за что? Если так случилось, что их любовь дала рождение второму ребёнку...

— Девиц из древнего рода с раннего возраста учат предотвращать последствия жаркой любви, Адриана! Это довольно сложное и трудоёмкое заклинание, но оно прекрасно служит на протяжении столетий. Если ты появилась на свет, значит, Стрицы допустили это сознательно.

А ведь он прав...

Но как мне быть? Неужели придётся молчать всю жизнь и никогда не открыться, не намекнуть родителям, что я знаю эту тайну? Горячая волна негодования залила меня изнутри, раздирая грудь, я открыла рот, хватая воздух, которого не хватало, и Даниель вскочил:

— Успокойся! Подумай о чём-нибудь приятном! О щеночках! Думай о весёлых лохматых щеночках!

В груди горело, запястья свербили от проклятого ритуала активации родовой памяти, браслеты ректора жгли огнём, призывая к повиновению и спокойствию, но у меня не получалось. Ведь я хотела, хотела найти своих родителей, а потом оставила мысли об этом, потому что знала, как это трудно! И вдруг судьба и злая магия подбрасывают мне отца и брата на блюдечке с серебряной каёмкой, но запрещают словом или взглядом признаться им в родстве! Нет, это нечестно! Я не хочу никаких лохматых весёлых щеночков! Я хочу, чтобы сердце перестало болеть! Хочу убить безнадёжность!

Даниель схватил меня за запястья и рывком притянул к себе:

— Камли! Держи себя в руках! Не хватало ещё чтобы ты смела с лица земли мой великолепный дом!

Потом прижался прохладными губами к моему пылающему лбу и пообещал:

— Я что-нибудь придумаю, клянусь черепом дядюшки Конти!

Держать себя в руках оказалось очень сложно. Даже с помощью Даниеля! Я балансировала на грани, чувствуя, как негодование перерастает в ярость и рвётся наружу. Браслеты не спасут! Страх затопил голову, наложился на гнев, и я внезапно поняла, что тут всё будет ещё хуже, чем у Серой Башни! На страх ударила паника... Она тоже не спасла ситуацию. А моё сознание было готово сдаться, угаснуть, отдаться на растерзание магии и той разрушительной силе, которая появилась непонятно откуда...

— Спаситель, — процедила сквозь стиснутые зубы, цепляясь руками в огне за плечи Даниеля. Надо молиться... Молитва всегда поможет, бог не оставит, богородица спасёт! Не допустят они, чтобы я сорвалась! Только бы не сорваться, только бы... Ведь и Даниеля могу убить!

И вдруг...

Стало тихо, очень тихо. Только бушующий в голове ветер, но ни пения птичек, ни шелеста ветвей, ни далёкого лая собак с псарни... И в этой тишине — оглушающе громкий, недовольный голос Даниеля:

— Отец, я и сам бы справился!

— Справился бы он! — фыркнул кто-то мне ещё незнакомый. Жжение браслетов слепило, я, не видя ничего, задыхалась, и грань внезапно рухнула подо мной. Всё вокруг взорвалось, я взорвалась тоже вспышкой невыносимой боли, умерла и воскресла...

— Господь милосердный.

Мужской голос — удивлённый.

— Адриана, детка, ты себя лучше чувствуешь?

Голос Даниеля — обеспокоенный.

— Мне лучше, спасибо.

Мой собственный голос — бесцветный и вялый.

Открыв глаза, я увидела перед собой Даниеля, в глазах которого восхищение мешалось со страхом. За его плечом стоял мужчина — седой, но ещё не старый, представительный, благородного вида, с холёным лицом и ледяными глазами. Он повторил, глядя на меня:

— Господь милосердный...

Ещё немного — и он бы присвистнул, будто бы с уважением. Но Даниель сказал, сделав отстранённое лицо:

— Отец, позволь тебе представить Адриану вед-Камли, студентку академии Левендалль и фрейлину Её Императорского Высочества. Ну и...

— Даже не думай, — предупредил герцог Велконти, начальник Тайной Полиции. Он понял сына без слов? Интересно, о чём Даниель не должен думать?

— Отец, — снова укоризненно протянул Велконти-младший, но получил в ответ гневную отповедь:

— Ты с ума сошёл?! Фрейлина? Да она сотрёт в порошок императорскую резиденцию одним взмахом руки!

— Я не...

— А вы, девица, лучше молчите! — Велконти-старший прищурился, глянув на меня, и льдинки в глазах превратились в узенькие кристаллы. — Посмотрите, что вы сделали с сильнейшими браслетами ограничения! Господин Ковеос будет очень недоволен!

— Он будет недоволен в основном тем фактом, что Адриана обладает большей силой, чем он сам, — вежливо возразил Даниель. Его отец гневно фыркнул, а потом не выдержал и рассмеялся, став мгновенно похожим на сына. Я же поднесла запястья к глазам и ужаснулась. Их опоясывали красные следы ожогов и кольца сыпи. Браслеты были на месте, но выглядели неважно — истрёпанные, как будто старые тряпочки вместо новенького блестящего металла.

— Пресвятая богородица, — пробормотала я с ужасом. — Да что же это такое?

— Это, барышня, последствия вашего несдержанного характера! — наставительным тоном ответил отец Даниеля. — Это ж надо так разъяриться! Вы чуть было не уничтожили резиденцию Велконти!

— Простите, я не хотела, — повинилась, бросив взгляд вокруг — мало ли, вдруг сбегать придётся... Но с ужасом поняла, что нахожусь в том месте, откуда сбежать никак не смогу. Вечная ночь, вечная луна на небе, вечная чаща мрачного леса, серого и непроходимого... Я снова в безвременье! И снова на кладбище, правда, на другом. Могилы незнакомые, да и форма у них совсем не круглая. Это кресты. Большие, тяжёлые каменные кресты, словно плюсы. Хорошо, что они не пострадали от моей лихой силушки, я бы себе этого никогда не простила!

— Опять безвременье, — пробормотала, обняв руками плечи. — Хоть упырей здесь нет?

— Упыри? — изумился Велконти-старший и повернулся к сыну: — Даниель, ты водил барышню в запретный лес?

— Но-но, отец! Она сама туда припёрлась, пришлось спасать! — возмутился Даниель. Потом шагнул ко мне и успокаивающим тоном произнёс: — Адри, тебе не стоит бояться. Эта часть безвременья совершенно безопасна. Отец перенёс нас сюда потому, что твоя сила не может воздействовать на объекты, которые здесь находятся.

— А на тебя? На вас?

— Детка, мой отец — маг высшей категории, — усмехнулся Даниель, косясь на родителя. — Он создаёт совершенные защитные сферы!

— Так уж и совершенные... — пробормотал польщённый маг высшей категории и кашлянул: — Так, мне нужно успокоить госпожу Велконти, а вы тут побродите полчасика, чтобы барышня окончательно успокоилась, и возвращайтесь в резиденцию.

Он шагнул назад и исчез в лёгком свечении портала. А я осела на ближайший крест:

— Даниель, что это? Так будет всегда? Это просто ужасно! Я не продержусь долго...

— Детка...

Сильные руки обняли, согрели, утешили мгновенно. Я прислонилась головой к плечу Даниеля и почувствовала такое облегчение, что разрыдалась. Бесценное и ранее незнакомое ощущение спокойствия, полной защищённости даже огорошило меня поначалу. А потом будто солнышко расцвело внутри — тёплое, нежное, ласковое. И я спросила доверчиво:

— Ты ведь поможешь мне?

— Я пообещал, значит, помогу.

Голос Даниеля был твёрдым и уверенным. И я поверила. А потом он отстранил меня и спросил с хитринкой:

— Ты, кажется, искала что-то в запретном лесу?

— А как ты догадался?

— Академия, первый курс, профессор Манчини со своей докторской по велету Селейну! — фыркнул Даниель. — Всё это мы уже проходили.

— Ты знаешь, где захоронен велет Селейн?

— Знаю, но не скажу. Но покажу другое захоронение. И ещё одну штучку.

— Покажи, — легко согласилась я.

Он взял меня за руку и повёл между крестов к опушке. Только бы не очередное чудовище! А всё остальное, думаю, я перенесу!