ГЛАВА 17. Наследие велетов

Когда мы миновали самое густое скопление крестов, Даниель прикрыл мне ладонью глаза:

— Не подсматривай, детка!

— Что за секреты такие? — попыталась было возмутиться я, но мой некромант был непреклонен:

— Секреты не секреты, но не смотри раньше времени!

Со вздохом я подчинилась. Причин не доверять Даниелю у меня нет. Тем более, что в его голосе улыбка, а это означает, что сюрприз приятный.

Он и правда оказался неопасным. Но весьма странным.

На самой опушке тёмного антрацитового леса лежал небольшой, с арбуз, камень, поросший сизым мхом. Из него торчал кинжал. Узкий, ржавый, с рукоятью из кости животного, в которую были вделаны три зеленовато-голубых камня в форме капель. Камни сразу привлекли моё внимание, и я протянула руку к кинжалу:

— Боже, какой он красивый! Можно?

— Нужно, — усмехнулся Даниель.

Пальцами я приласкала рукоять, соединив воображаемой линией все три камня, ладонью обняла их, с усилием вытащила ржавое лезвие из трещины в камне. Даниель издал какой-то непонятный звук, а я, наоборот, проглотила все слова, держа на весу воссиявший ярким светом, сотканным из множества искр, кинжал. Камни тоже вспыхнули, согрев мне руку, и медленно погасли. Лезвие кинжала словно само очистилось от налёта веков и стало таким же блестящим, как и в день его ковки. Уже один этот факт можно считать чудом чудным, но Даниель медленно хлопнул в ладоши три раза, аплодируя, и сказал:

— Я знал, я так и знал, что ты сможешь это сделать!

— А что я сделала? — испугалась, едва не выронив кинжал. Даниель рассмеялся:

— Ничего особенного, просто вынула из камня трёхтысячелетний стилет, который принадлежал... угадай кому?

Мне стало страшно. Если я произнесу это имя, всё станет реальным и настоящим. Может быть, лучше не надо? Может быть, это просто клинок, попавший в камень случайно?

— Эммер, — всё же выдохнула я и приоткрыла ладонь, рассматривая камни, потемневшие и ставшие цвета морской волны.

— Да, детка. Он ждал свою наследницу почти сто пятьдесят поколений.

— Как получилось, что кинжал оказался в камне? И почему ты так взволнован?

Даниель прислонился к дереву и принялся рассматривать свои безупречные ногти на правой руке. Наверное, чтобы успокоиться и не показывать волнение. Почему кинжал Эммер так поразил его, ведь Даниель знал об этом артефакте? Я снова сжала рукоять и опробовала оружие. Нет, конечно, мне ни разу не приходилось применять его, но держать в руке и не взмахнуть пару раз, будто передо мной воображаемый враг — это невозможно!

— Легенда гласит, что после смерти мужа Эммер ушла вслед за ним, но не хотела забирать в могилу столь ценный подарок.

— Ларимары... — выдохнула я, вспомнив лекцию профессора Манчини.

— Да. Но и оставлять в несведущих руках тоже не смогла. Поэтому она воткнула его в камень, который пошёл трещинами, и сказала, что вынуть кинжал сможет лишь женщина, готовая на всё ради блага своего народа.

— Но кто-то до меня ведь уже...

— Нет! Ты первая, Адриана вед-Камли.

Я первая? Не может быть! Не может такого быть. Я просто скромная воспитанница монастырского приюта, со мной не может происходить таких вещей! Эта мысль проскользнула мышкой, но её поймала другая мысль: ведь я из древнего рода, я могу делать немыслимые вещи, я обладаю силой! Значит, я избранная?

— Я избранная, да, Даниель?

— Да, детка, — рассмеялся он. — Ты избранная.

— А если я... этого не хочу?

— Избранных не спрашивают.

— Но мне страшно!

Он шагнул ко мне, отведя кинжал в сторону, и обнял, позволив слиться с собой, ощутить физическую силу его рук и поверить ему. Даниель поможет... Он не бросит меня одну. Он будет рядом.

— Я ещё не совсем понял, что нужно делать со всем этим, детка, но я пойму.

— Всё случилось не просто так, да? Быть может, потому что я должна спасти империю? Спасти Рохана?

Даниель отстранил меня, поднял лицо, заставив смотреть ему в глаза. Там бушевал огонь — нет, не настоящий, как у Стрицев, а буря негодования и обиды. А что я такого сказала?

— Империю!

— Ну да...

— Рохана! Цесаревича? Ты серьёзно? Адриана!

— Ну что такое? — совсем расстроилась я. — Разве не в служении империи смысл долга каждого человека?

Даниель покачал головой, словно хотел показать, насколько я безнадёжна, а потом процедил сквозь зубы, отпустив меня:

— Магия умирает, Источники больше не защищают землю от созданий из преисподней, орки захватывают всё больше земель, а она думает о цесаревиче! Ты разочаровываешь меня, Адриана.

Он даже рукой махнул, показывая степень своей досады, и я нахмурилась:

— Но что я могу сделать одна? В моих силах предупредить об опасности, спасти от удара, но как я могу воздействовать на магию?

— Иди сюда, девчонка, — раздражённо бросил Даниель, присев перед одним из крестов, стоявших обособленно от кладбища. Я подошла, сжимая в руке кинжал так, что гарда впилась в ребро ладони. Даниель положил руки на камень креста, закрыл глаза и зашептал что-то — неразборчиво и быстро. Что он делает? Неужели вызывает дух умершего?

— Чего ты хочешь, маленький Велконти? — раздался за спиной мелодичный женский голос. Я замерла. Не умершего... Умершей!

Обернувшись, я увидела, как через кладбище идёт к нам красивая молодая женщина. На ней было платье старинного кроя — прямое, узкое, с волочащимся сзади подолом и длинными, до земли, рукавами, из прорезей которых выглядывали белые руки, сцепленные на животе. А над головой — облако вьющихся пушистых волос цвета пламени, из-за которых кожа лица казалась фарфоровой и прозрачной. Женщина улыбнулась нам, и я вспомнила — именно её портрет я видела в коридоре академии среди других портретов в день вступительного экзамена.

— Госпожа Эммер, — почтительно обратился к ней Даниель, — я хочу познакомить вас с Адрианой.

— Это призрак? — шёпотом спросила я у него и даже отступила, прячась за спину Даниеля. Он фыркнул:

— Дух, детка! Дух! Знакомься, это госпожа Эммер, жена велета Селейна.

— Я боюсь...

— Бояться надо живых, Адриана. Дух не может причинить тебе зла, он может только помочь.

— В чём же вам нужна моя помощь? — нетерпеливо спросила Эммер. — Я вижу, что девочка нашей масти, и у неё мой кинжал. Задавай свой вопрос, маленький Велконти, я отвечу.

— Вопрос есть у Адрианы, госпожа Эммер.

Даниель даже отступил на шаг, чтобы рыжеволосый дух мог созерцать меня во всей красе — напуганную и, наверное, даже побледневшую. Эммер улыбнулась, чтобы подбодрить, и я выдохнула, потом ещё раз, пока не осмелилась выговорить свой вопрос:

— Скажите мне, милостивая госпожа, как поступить с силой, доставшейся мне совсем недавно?

— Девочка, — она ласково смотрела на меня, с умилением, как смотрели на нас, несмышлёных и потерянных маленьких сирот, только-только из приюта оказавшихся на скамье пансиона. — Разве ж силе нужно указание? Она сама справится.

— А я? Я справлюсь?

— Нет непосильной ноши, девочка. Всякая ноша даётся тебе по крепости твоих плеч. Запомни это и доверься силе магии.

— Откуда вы можете это знать? — всё во мне жаждало принять эти слова как должное, но капля сомнений точила изнутри. Вот если бы сам велет сказал бы мне...

— Эх... Тридцать лет я прожила рядом с мужем моим и господином, — глаза Эммер затуманились воспоминаниями, а я позавидовала ей. Она любила и была любимой... — Я видела, как сила пришла к нему, видела, как пыталась сломать его. Видела, как мой сын стал сильнее отца.

— Сломать? — ухватилась я за слово и нахмурила брови. Как может магия сломать человека? Разве не человек управляет магией, использует её в своё благо?

— А как же! Ухватит и мучит, и мучит, и мучит. Слабый сдастся, уйдёт в небытие. А мой муж, велет Селейн, сильным был. Он обуздал Источник, не дал ему погубить себя.

Я посмотрела на кинжал, который ещё сжимала в руке, вспомнила слова Даниеля и вздохнула:

— Источников больше нет. Их засыпали.

— Послушай меня, девочка.

Эммер сказала это и замолчала, обводя взглядом массивные кресты. Положив руку на ближайший, провела по мшистому камню пальцами — тонкими, трепетными, будто крылья стрекозы, продолжила, собравшись с мыслями:

— Когда-то давно, так давно, что даже мои бабки уже не помнили рассказов об этих временах, на земле была совсем другая жизнь. Здесь стояли города с высоченными домами, по улицам, мощёным искусственным покрытием, ездили самоходные металлические повозки без лошадей, а воздух был отравлен дымом. Не спрашивай, я сама не могу представить такую жизнь... Потом земля воспротивилась, не захотела больше медленно умирать и разрушила города. Разрушила всю цивилизацию, превратив людей в напуганных детишек перед лицом дикой природы. Тогда-то Спаситель и послал на землю магию, чтобы помочь чадам своим.

Лицо Эммер преобразилось. Она будто рассказывала сказку нам, двум малышам у очага, жадным до волшебных историй. Голос духа стал вкрадчивым и таинственным:

— Сначала люди не умели пользоваться магией, но у них стали рождаться дети, способные найти подземные Источники и пользовать эти неистощимые запасы магии во благо человечества. Таких детей назвали велетами. Они смогли подчинить невидимые силы и сделать жизнь своего народа лучше и спокойнее. Однако магия хитрее людей. Она соблазняет, искушает, она может быть доброй и злой. Коварство её усыпляет бдительность, убаюкивает осторожность, и маг думает, что он всесилен просто так, сам по себе. Отвергнув смирение, он впускает в сердце гордыню. Такой велет обречён. Его Источник вскоре перестаёт подчиняться и убивает своего человека. А потом и весь его город...

Даниель шагнул ко мне, приобнял за талию, спросил у Эммер:

— Так были засыпаны Источники?

— Чтобы защитить людей, — подтвердила та

— Но ведь их можно раскопать?

— Можно, но если у Источника не будет своего велета — это самоубийство.

Я сильнее сжала кинжал и спросила:

— А женщина может быть велетом?

— Может ли женщина обладать достаточной силой, чтобы подчинить себе Источник? — ответила вопросом Эммер и улыбнулась. Как будто знала... Да что там — она знала! Точно знала!

— Значит, Источник... — задумчиво сказал Даниель. Я вздрогнула. Похоже, что мы подумали об одном и том же. И это Даниель ещё не знает, как я разрушила башенную площадь...

— Я поняла вас, госпожа Эммер, — почтительно поклонилась духу. — Я поняла, в чём моё предназначение.

— Девочка, наследие велетов тяжело и ответственно, — предупредила Эммер. — Подумай семь раз, прежде чем принять эту ношу на свои юные плечи!

— Она не одна.

Даниель притянул меня к себе, и я с благодарностью подняла на него взгляд. Решительное лицо, твёрдые от стиснутых зубов скулы... Спасибо тебе, Даниель Велконти! Надеюсь, ты не отступишься.

— Тогда я за неё спокойна, — усмехнулась Эммер и кивнула на кинжал: — Вам лучше спрятать его. Ларимары слишком приметны!

— Никто не заберёт его у меня, — я прижала оружие к груди.

— Он и сам не пойдёт ни к кому, если ты не отдашь добровольно. Но всякое может случиться, — Эммер отвернулась и медленно пошла туда, откуда появилась. Даниель озабоченным тоном подтвердил:

— Стилет вызовет слишком много вопросов. Я скрою его заклинанием. Пошли-ка обратно в резиденцию.

— Не могу поверить, что я видела саму Эммер, — выдохнула я, следя за исчезающим силуэтом духа. — И Вальтер не поверит!

— Если ты кому-нибудь... Если ты хоть словечком...

Даниель снова задохнулся от гнева, и я с досадой бросила ему:

— Но Вальтеру же можно!

— Никому!

— Вальтеру!

— Нет! Иначе я не буду тебе помогать! А твой Вальтер не может и четвёртой части того, что могу я.

— Даниель, — укоризненно протянула я, отстраняясь. — Это же мой брат.

— Во имя всех девственниц Вальридии, Адриана!

Он тяжко вздохнул и продолжил:

— Всё это не потому, что у меня личная неприязнь к роду Стрицев. Я хочу тебя защитить. Ты можешь понять меня и послушаться? Просто послушаться, ничего больше не прошу.

— Хорошо, я никому не скажу, — с неохотой согласилась я. — А как ты познакомился с Эммер?

— Девчонка, ты опять забыла, что я некромант? — Даниель открыл портал и втащил меня в светящийся овал. Мы вышли на лужайку поместья Велконти, и мой провожатый продолжил уже с улыбкой: — Отец показал мне безвременье, когда проснулись мои способности. Я играл там между старинных могил, вызывал духов... Однажды вызвал Эммер. А она сказала, что я похож на её сына в детстве. Так мы и подружились.

— А почему мои способности проснулись только сейчас?

— А потому что тебя ограничили, детка, — фыркнул Даниель. — Весьма мудрое решение. Я бы тоже тебя ограничил... Навсегда!

Я обиделась. Быть благодарной за всё — это одно. А вот не терпеть постоянные придирки — совсем другое. Я же не виновата, что до недавнего времени не знала о своей принадлежности к древнему роду и скрытых силах!

— А у тебя нет такой возможности, Даниель Велконти, — ядовито ответила я, вырвав руку. — Будешь ли ты так любезен предоставить мне карету, чтобы я смогла вернуться в академию?

— Что так, Адриана вед-Камли? — откликнулся он, охотно копируя мой тон. — Тебе не нравится мой прекрасный дом? Или ты боишься встретиться с моей матушкой?

— Отчего бы мне бояться?

— А ну как я попрошу твоей руки, как и обещал, а матушка будет против?

— Что за безумный разговор? — изумилась я. — Даниель... Ты же шутишь, не так ли?

— Почему сразу шучу? Адриана, у тебя есть лучшее предложение? Ты всё ещё под приворотом и думаешь о цесаревиче?

— Ты же сам отобрал платок! — фыркнула я, вглядываясь в окна дома. Мне показалось, или на первом этаже за шторами я увидела женский силуэт? Матушка присматривает? А может, у Велконти водится фамильный призрак?

— Платок! — в голосе Даниеля мне послышался упрёк — мол, что же ты такая глупая, Адриана? — Платок — это ещё не всё. Я понял, почему ты ещё не умерла: браслеты не позволили, и сила подключилась.

Глубокий вздох для успокоения, и я ответила:

— Ты мне рассказываешь по крупицам, а я должна сама догадываться. Нет, Даниель, я вернусь в академию и пойду в библиотеку! Книги не умалчивают и не издеваются надо мной!

И даже ногой топнула, чувствуя, как злость закручивается в спираль где-то внутри живота. Нет, я не стану давать волю эмоциям! Я не хочу снова в безвременье, я хочу в свою маленькую комнатку в общежитие. Сила, древний род, привороты... Всё это надо отложить до окончания академии, тогда я и решу, что делать с неожиданно свалившимся на меня чудом.

Глубокий выдох, я открыла рот, чтобы спокойно объяснить всё Даниелю, но от балюстрады дома послышался знакомый женский голос:

— Даниель, мальчик мой, что же вы не идёте к столу?

— Матушка, — он изобразил лёгкий поклон, — мы идём, идём! Мы идём очень медленно, потому что беседа с Адрианой доставляет мне истинное удовольствие!

В одно мгновение я поняла, что означает безнадёжность. Видимо, в академию я попаду не скоро... Меня подхватили под локоть — аккуратно, но цепко — и увлекли к лестнице. Поднимаясь на балюстраду, Даниель тихо сказал мне:

— Ни слова о безвременье, о привороте, о Эммер!

— А кинжал?

— Кинжал, точно!

Даниель с досадой зашептал заклинание, и я почувствовала лёгкое покалывание в пальцах руки, державшей подарок жены велета. И всё, больше ничего не произошло. Кинжал как был, так и остался в сжатой ладони. Я глянула на Даниеля, он улыбнулся. Спросила:

— Не получается?

— Всё получилось, детка.

— Но я вижу его!

— Ты теперь хозяйка, конечно, ты будешь видеть кинжал. Но я его уже не вижу. И все остальные тоже.

— Какое сильное заклинание!

— Я тебя научу, — самодовольно шепнул Даниель мне на ухо. — Матушка ждёт.

В последующие полтора часа я всерьёз думала, что сойду с ума. Можно было подумать, что мы снова перенеслись в императорский дворец и попали на роскошный приём, а не на обычный субботний обед в семье магов. Матушка Даниеля расстаралась на славу, и блюда, украшавшие длинный стол, были достойны отдельного описания. Таких я не видела никогда, не то что пробовала. Мне даже в голову не могло прийти, что можно подать на обед три разных вида супа! Три! Зачем? При всём желании похвастаться большим количеством желудков, чем один, никто из присутствующих не мог! Я даже у Даниеля тихонько спросила:

— А вы отдаёте остатки обедов в сиротские приюты?

Он уставился на меня, как будто я ляпнула что-то неприличное, и пришлось скромно опустить глаза в тарелку. Когда я выйду замуж и буду устраивать такие пиры, обязательно сделаю так, чтобы ни крошки не пропало...

Начальник Тайной Полиции и его супруга пытались завести светский разговор, но я была слишком смущена великолепием обеда и окружающей обстановки и отвечала кратко, хотя и вежливо. Ещё меня совсем не радовало внимание господина Велконти к моей персоне. Я была уверена, что во дворец меня больше не пустят, а Линне подберут другую фрейлину из числа студенток. И я не смогу видеть Рохана... Разве что в академии, но и там Тайная Полиция найдёт способ оградить цесаревича от нежелательного контакта. И это отец Даниеля ещё не знает про смертельный приворот!

Отобедав, супруги Велконти удалились в салон, а я повернулась к Даниелю:

— Скажи, ты же можешь перенести меня в академию прямо сейчас?

— Я об этом и думал, — ответил он слегка рассеянно, комкая салфетку на коленях. — Лучше сейчас же, чтобы успеть тебя устроить до начала недели.

— Зачем меня устраивать? Ведь у меня уже есть комната!

— Адриана, я не могу оставить тебя в общежитии.

Это было сказано твёрдо, тоном, исключающим всякие возражения. Разумеется, я взбрыкнула, как молодая необъезженная кобыла:

— Скажи на милость, куда же ты собираешься меня поселить? В подвал?

— Почти, — серьёзно сказал Даниель. — Есть у меня одна мысль, но нужно посоветоваться с господином Ковеосом.

— Я не буду жить в подвале! — возмутилась, но он накрыл ладонью мою руку и уже мягче возразил:

— Это не совсем подвал, и это всего лишь на время, Адри. Пойми, ты представляешь угрозу. Ведь ты не хочешь рисковать жизнью своих товарищей?

— Не хочу. Но и в подвале жить не хочу, — упрямо ответила я.

— На время, — повторил Даниель. — Пока мы не найдём способ усмирить твою стихийную силу.

— Это несправедливо.

Мне хотелось заплакать. Пусть опояшут меня браслетами и поясами, чтобы ограничить выбросы магии, но я не могу жить отдельно ото всех!