ГЛАВА 19. Источник
Незаметно пролетело три недели.
Даниель не пришёл.
Впрочем, я не думала о нём постоянно. Ночью — да, случалось с тоской вспоминать нашу последнюю встречу, и я даже всхлипывала в подушку от обиды. Он забыл меня. Я надеялась, что между нами вспыхнуло какое-то особенное чувство, и эти приключения, которые мы пережили вместе... Но нет. Я ошиблась. И к Рохану дорога закрыта. Никто не подпустит незаконную дочь опального рода, да ещё и с исключительной магической силой, к наследнику империи... И тогда я думала о Рохане. Жив ли он? Спасла ли его крылатая волчица? Будут ли у меня ещё видения о нём?
И как мне дальше жить...
А днём, изолированная ото всех студентов, я видела только преподавателей. Профессор Лерри с восторгом воспринял известие о свалившейся на меня инициации и теперь приходил через портал раз в два дня, чтобы загрузить теорией боевой магии и аккуратно пробовать использование её же в практическом виде. Файерболы давались мне лучше всего, поэтому мы оставляли их на сладкое. В основном я училась не просто бить и не просто защищаться, а делать всё это прицельно. Ну и, конечно, контролировать себя. С контролем были большие проблемы...
Профессор Виссальди, хитро потирая ладошки, ходил ко мне в основном наполнять кристаллы. Теперь он делал это очень осторожно — не больше двух за раз. И приносил с собой чайник сладкого крепкого чая. Очень силы восстанавливает, кстати. А ещё ко мне приходили госпожа Дорисски, профессор травоведения, и госпожа Чембер-Варт, профессор магобыта. Первая, уверившись в моих знаниях, которые слегка превосходили уровень первого курса, начала заниматься со мной дальше. За три недели я научилась делать почти идеальные притирки от язвочек, от трофических язв, от ожогов любой глубины и для смягчения рубцов. И конечно же, узнала новые рецепты чистящих средств с применением магии. Такому нас в пансионе не учили, и я отрабатывала на практике с огромным удовольствием, попутно снабжая академию пастами для натирки паркета и моющими средствами.
В общем, днём я была занята по самую макушку. А вот ночью... Если не думала о Даниеле, то слушала мысли, потому что снова и снова возвращались голоса. Конечно, иногда я позволяла им говорить. Но немного. Совсем немного. Я жалела их. Ведь им, наверное, не с кем поболтать... Сколько сотен лет голоса ждут своего велета?
Утром первого октября я проснулась в плохом настроении. То ли день будет плохой, то ли меня начинало бесить вынужденное затворничество. В раздражении я даже расплескала половину воды для умывания, толкнув кувшин, чего со мной не случалось лет десять. И подумала нервно — сегодня что-то произойдёт, обязательно.
Поскольку был выходной, я не ждала никого из профессоров. Это значит — вообще никого не ждала. Учебник, который взяла, был скучноват, и я периодически отгоняла требовательные голоса чтением мыслей тех, кто случайно оказался поблизости от склепа там, наверху. Иногда это было смешно. И грустно, когда я думала, что они сейчас на солнышке, на свежем воздухе, а я заперта внизу...
Мысленно я нащупала сознание двух человек и прикоснулась к ним мягкой лапкой. Как котёнок. Думала — опять про предстоящие лабораторные думают или про то, какая Ховански недотрога... И очень удивилась, когда услышала чужие мысли!
«Адриана! Мы знаем, что ты где-то тут, и что тебе грустно!»
Вальтер!
«Если ты нас слышишь... Тут ещё Остин... О чём я думаю? Если она не слышит... Это всё так глупо!»
Я слышу, Вальтер! Я слышу тебя!
«Адриана, не грусти, слышишь? Я знаю, что ты грустишь, и это меня не радует, потому что... ну вот что ты за человек такой, тебе говорят не грустить, а ты грустишь!»
Остин! Я улыбнулась. Какой он милый и смешной!
«Будешь дальше грустить, я тебе песню спою! Да-да, это угроза, ты просто не слышала, как я пою. Громко. А сейчас услышишь! Даже если ты перестала грустить!»
«Остин придурок, он вытащил лютню! Адриана, не слушай его!»
«Ты наверное знаешь, что у меня на гербе лось, а почему не знаешь... А я тебе расскажу, пока настраиваю инструмент...»
«Адриана, дай нам знать, если ты слышишь наши мысли! Главное, не слушай Остина, а только меня!»
Как бы дать знать? Я зажмурилась, сосредоточившись только на мыслях молодых людей. Вальтер... Вальтер, ты меня слышишь? Ещё немножко, ещё чуть ближе, сознание к сознанию, я совсем рядом с ним, наши мысли соприкасаются...
«Адри! Это ты? Правда, ты? Как ты это делаешь?»
«Это я! Это правда я!»
Всё во мне ликовало. Я поднялась на новую ступень! Мне стал доступен обмен мыслями! Ха-ха, что ты скажешь на это, Даниель Велконти?
«Почему ты думаешь о Велконти, Адри?»
«Ой! Прости... Мне ещё надо научиться не показывать все мои мысли! Как ты?»
«Всё в порядке, спасибо. Меня волнует твоё заточение в склепе. Зачем ты там?»
«Для благополучия всего мира... Не спрашивай. А кто тебе сказал?»
«Отец».
«Есть легенда, что первому графу Аресси, лось спас жизнь. Мой славный предок сражался за честь рода, а лось... кхм... Впрочем, не будем об этом, всё равно в официальных летописях это не написано... Ладно, песня!»
«Спаситель, он собрался петь! Адри, закрой уши... мысли... Ну, в общем, не слушай!»
«Ну почему же? Это так мило...»
«Нет! Это не мило!»
«Однажды в далёкой прекрасной стране,
Где правил мудрейший король...»
Я фыркнула от смеха, стараясь не показать мысленно то адское веселье, которое обуяло меня при первых звуках пения Остина. Он не пел, он вопил — громко, задорно и абсолютно немузыкально! Даже Вальтер поморщился — не видя его, я представила, как он кривится, но молчит. Думаю, что песню Остина услышали все в академии и далеко за её пределами. Хоть бы не всполошились...
«Спаситель, я не могу это слушать!»
«Я встретил красотку, жену кузнеца,
Она изнывала одна».
«Вальтер, какие новости?»
«Адри, тут что-то затевается. Я не знаю, что именно, но мне всё это не нравится. Во-первых, пропал Хранитель...»
«Кто это?»
«Мы с ней пили чай, когда муж постучал,
И выпрыгнул я из окна».
«Остин, заткнись уже! Хранитель — тот, кто хранит вещи студентов. Ну, помнишь его?»
«Да, странный господин».
«Он никогда не покидал хранилище! И теперь его нет... Во-вторых, нас тестируют!»
«Я знал своё дело, и путь был готов —
Мой конь меня ждал у стены,
Но жаль, в этот раз меня опыт подвёл —
Мой конь был с другой стороны».
«Как громко он поёт... Кто тестирует, Вальтер? Кого? И как?»
«Студентов независимо от курса. Преподавательский состав, думаю, это затея ректора... А как... Это очень похоже на выявление скрытых сил и резервов!»
«И как, успешно?»
«Думаешь, нам кто-то сообщит?»
«Я сразу всё понял, но сверху кузнец,
Решил я, что это судьба.
Пусть будет чужой конь, но всё же ой-ой!
Когда у коня есть рога».
На стене вспыхнул овал портала. Кто-то «постучался» ко мне. Наморщив лоб, я подумала:
«Вальтер! Я должна идти, у меня гости. Вечером приходи, поговорим ещё! Но только без Остина! А, да... Скажи ему, что мне было очень приятно!»
Оборвав мысленную ниточку связи, я встала напротив портала и с удивлением поняла, что из него вышел профессор Стриц.
Отец...
— Добрый день, профессор, — я встала и сделала книксен. Как странно было видеть его здесь, знать, что он твой родной отец, которого ты ждала всю жизнь, и ни словом, ни движением не сметь выдать себя.
Он шагнул ко мне, и я поразилась, какое у него было выражение лица — виноватое и обнадёженное одновременно. В руках профессор мял носовой платок, как показалось, лишь для того, чтобы скрыть их дрожь. Я замерла. Для чего он пришёл? Ведь на первом курсе нет занятий по военному знахарству? Специализация начнётся со следующего года...
— Здравствуйте, Камли, — ответил профессор Стриц и после заминки поправился: — Адриана. Ведь ты позволишь? Думаю, ты знаешь, как и я, что...
Он снова замялся. А я улыбнулась.
— Да, я знаю. Не волнуйтесь, кроме меня знает только Даниель Велконти.
— Это неважно, девочка моя... Я пришёл просить у тебя прощения.
— Нет! — быстро ответила я. — Не надо! Это совершенно лишне!
Профессор Стриц наморщил лоб. Сказал:
— Хорошо. Если это не надо тебе, то мне надо. Я присяду?
Широким жестом обведя склеп, я растерянно улыбнулась:
— Ради бога, чувствуйте себя как... Ой! Едва глупость не ляпнула!
Профессор опустился на жалобно скрипнувший под его большим телом стул и кивнул:
— Не смущайся, Адриана. Я везде чувствую себя хорошо. Так вот...
Я села на кровать. Раз он хочет, я выслушаю.
— Как ты знаешь, наверное, древний род — это и почёт, и проклятье одновременно. Мы не можем иметь двоих-троих детей по императорскому указу от... Боже, не помню какого именно года! Но это неважно. Раньше каждый ребёнок такого рода становился велетом. А император и его предки — не самые сильные маги.
Профессор Стриц замялся и предупредил:
— То, что я сейчас говорю — это крамола!
— Я понимаю...
— Они отличные военные, превосходные правители, интриганы от природы, что очень важно для человека, управляющего огромной империей... Но любой маг из древнего рода сильнее императора. Нас загнали в рамки, чтобы не плодить угрозу безопасности правящему семейству. Впрочем, всех устраивает такое положение дел, да и велетов не было на земле уже слишком давно.
— Но ведь... Даже если Источники перестали работать, велеты не могли сразу исчезнуть, — пробормотала я. Профессор Стриц покачал головой:
— Не так. Ты путаешь причину и следствие. Сначала велеты стали слабеть. Источник — как живое существо, как огромный сильный зверь, которого нужно приручить, чтобы добывать из него магию. Как только Источники почувствовали, что больше некому ими управлять, они стали бунтовать. Орки, умертвия, упыри... Понимаешь, Адриана, это были испытания для людей — проверить на силу. Люди не справились и решили проблему одним махом — засыпали все известные точки прорыва магии.
— Радикально...
— По-человечески! — усмехнулся профессор. — Так вот. Разрешённый по указу ребёнок у нас с Мелиссой родился после свадьбы. Ты знаешь его, это Вальтер. Но иногда между людьми случается такая любовь, что от неё рождаются дети вне зависимости от желания родителей.
Он помолчал и сказал с невыразимой нежностью в голосе:
— Так появилась ты, Адриана.
От этих слов меня пробрало нечто странное. Вроде бы и радость, что я была желанным ребёнком, а вроде и умиление — будто прикоснулась к чуду любви, которое мне не принадлежит. Одно я знала точно: мне стало очень хорошо от признания профессора. Отца...
— Твоя мать, Мелисса, не хотела тебя отдавать. Была против... Мы ещё долго не разговаривали — она злилась на меня, потому что я был вынужден настоять. Опальный род, я не мог рисковать своей семьёй, не мог рисковать службой в академии и Вальтером...
— Я понимаю, — пробормотала. Не то чтобы я понимала... Но кто я такая, чтобы судить своих родителей?
— Мелисса настояла, чтобы тебя отвезти в монастырь Роудвиля. Она выросла там — ведь она сирота. И велела матери-настоятельнице присматривать за тобой, как за родной! Иногда приезжала посмотреть на тебя, прикрываясь заботой о монастырском приюте...
Я застыла. Конечно, у нас было несколько попечительниц из богатых семей. Они собирались на важные церковные праздники, а мы старательно готовились — разучивали псалмы, вышивали подарочные платочки, готовили пироги и пирожные. Господи, узнать бы, которая из этих женщин была моя мать?
— Если ты решишь когда-нибудь нанести нам визит... — профессор запнулся и мужественно продолжил: — Если ты согласна, то уверяю, твоя мать будет счастлива обнять тебя, Адриана!
Я встала, подошла к нему в порыве чувств, и профессор вскочил, как нашкодивший мальчишка. Взяв его за руки, сказала срывающимся голосом:
— Профессор Стриц... Отец... Я с радостью приеду к вам, как только меня выпустят отсюда!
Укол в ладони! Я хотела отдёрнуть руки, но не смогла — мы с профессором словно срослись ладонями! И вдруг... Меня словно втащило целиком в какой-то невидимый портал, и я полетела вверх или вниз, не знаю куда, сквозь призрачные лица, которые вскоре слились в одно — похожие, улыбающиеся, чванливые, с ухмылкой, серьёзные, старые, молодые... Я летела, не смея даже кричать от ужаса, а потом остановилась, как вкопанная перед лицом рыжей женщины, покрытом веснушками. Резкий поворот — и я снова лечу в бесконечное путешествие сквозь фантомов... Кто они, все эти люди, давно умершие? Я видела Анну, это точно, а после неё? Целая вереница призраков! И снова остановка — уже перед парой.
Рыжая женщина с веснушками была мне знакома — я видела её в безвременье. А с ней мужчина — старше её, седой, с прозрачными глазами, с морщинами, которые появляются у людей от многих дум и многих печалей... Эммер и... Её муж, велет Селейн!
— Адриана!
Потрясённый голос профессора Стрица вывел меня из транса, и я очнулась, диким взглядом глядя ему в глаза. Призраки исчезли. Я вернулась в склеп.
— Пресвятая богородица, что это было?
— Я никогда не слышал о таком странном ритуале, — пробормотал профессор Стриц, осторожно вынимая руки из моих дрожавших ладоней. — Призраки... Некоторые мне знакомы... Не знаю, что это может быть.
— Зато я знаю, — улыбнулась вымученно. Что-то я стала уставать ото всех этих переживаний! — Это активировалась родовая память.
— Кто-то провёл с тобой ритуал активации? — удивился он.
— Даниель Велконти.
— Опять Велконти, — проворчал профессор Стриц. — Терпеть не могу этих Велконти!
Мне отчего-то стало смешно. И я сказала вредным голосом:
— А придётся с ними помириться, отец!
— Это почему это?
— Потому что... Как вам сказать... Анна Вересовская, вы же знаете, что она наш предок? Так вот, у неё родился ребёнок не от Стрица, а от велета Селецио Конти, предка нынешних Велконти. Так что вы... мы с ними в родстве!
Я даже рассмеялась, увидев вытянувшееся лицо профессора. Мне была непонятна эта вражда, но когда-нибудь я всё пойму. А пока...
— Вам придётся помириться хотя бы потому, что я... дружу с Даниелем.
— Я понимаю, — ответил профессор. Вздохнул. — Прости, мне надо идти. Я принесу добрую весть твоей матушке, если ты не против.
С улыбкой я кивнула, глядя, как он вызывает портал. Прежде чем уйти, профессор Стриц оглянулся и сказал:
— Спасибо, девочка моя.
Когда портал схлопнулся, я обняла плечи руками и села на кровать. Всё-таки хорошо, что у меня есть семья... Это подарок жизни. Я ни за что не потеряю его!
День тянулся, как застывающая патока. Долго я пыталась сосредоточиться на домашнем задании, данном профессором Дорисски, — высчитать процентное содержание яда в крепком отваре болиголова. Мне отчаянно мешали голоса. Некоторые из них стали совсем тихими, а некоторые просто вопили в голове. Читать мысли было не у кого — студенты разъехались на выходные, даже Остин со своей гитарой и Вальтер со своим отцом. С нашим... Поэтому я упорно вчитывалась в задачу, стараясь понять, что там к чему и с какого края приступить к её решению. А потом...
Потом вдруг к голосам прибавились мысли. Даже не мысли, а междометия: «А-а-а-а! О-о-о-о!» Нет, ещё вопли: «Помогите!» и «Что за ужас?!»
На этом я отложила домашнее задание. Что происходит наверху? Кому-то нужна помощь? Стало плохо? Убивают? Грабят? Почему никто не думает о том, что надо помочь? Я бы помогла, конечно, но не могу выбраться из склепа! Я тут за три недели всё обыскала — выхода нет, склеп замурован! Только порталом, а я не умею их создавать...
Далёкий зов проник даже не в голову, а прямо в сердце, и я вскочила, озираясь. Даниель звал меня — отчаянно и громко. Даниель, Даниель... Я не могу выйти! Как я приду к тебе?
Что вообще случилось в академии?
Как мне выбраться из склепа?
Что делать?!
«Создай портал! Ты нужна мне!»
Ха! Легко сказать... А как я сделаю это, если не умею?
«Ты можешь, я верю в тебя! Быстрее же, Адри, детка!»
Быстрее, быстрее... Тут бы медленно как-то справиться! Вот что за человек этот Велконти? Сам же запер, и сам теперь требует просочиться наружу!
«Адри! Я не справлюсь один!»
Все бесы преисподней, Даниель! Минуту дай мне, чтобы сообразить! Портал, портал... Как они его делают? Все маги делают порталы... Они пользуются артефактами. Мне артефакт не нужен — я сама ходячий артефакт, как сказал профессор Виссальди... А ещё я заставила сломанный путеводитель работать. Я всё могу, надо только поверить в себя, как Даниель верит в меня...
Подняв руку, очертила овал, шепча:
— Пожалуйста, ради Скорбящей, мне нужен портал, чтобы попасть к Даниелю, где бы он ни находился в этот момент!
Подумала и поправилась:
— К Даниелю Велконти!
Редкие искорки пробежались в воздухе, повторяя овал, нарисованный мною, задумчиво мигнули и погасли. Я топнула ногой с досады и взмолилась:
— Ну пожалуйста! Дорогой Источник! Мне нужно помочь Даниелю! А потом я обязательно помогу тебе, я знаю, что ты меня зовёшь...
Искры снова вспыхнули, став красными, потом белыми, потом засветились голубоватым нежным светом, и овал стал ярким, чётким. Как будто я дала обещание, и магия мне поверила. Внутри овала стена полезла клочьями, исчезая, и я увидела городскую площадь. Высокие дома, окружавшие её, шпиль церкви вдалеке, мощёные булыжником улицы и неактивированный круг портала на постаменте! Да это место мне знакомо! Это же главная площадь Эммертауна! Я приехала сюда месяц назад и тут же встретила Рохана...
Теперь на площади почти не было карет, лошадей, путников, горожан. Но она не была пустой.
Там был всего один человек — Даниель. Он стоял возле портала, возвышаясь над мостовой, и сосредоточенно бил заклинаниями по...
Боже!
Вся площадь была заполнена страшными созданиями, напоминающими людей, но с облезающей кожей, едва державшейся на костях. Одетые в лохмотья полускелеты клацали зубами, заунывно стонали и неумолимо лезли на постамент. Десяток рук тянулся к ногам Даниеля, растопырив крючковатые пальцы без ногтей, а мой некромант прицельно кричал: «Тукчи, цитаву!» И умертвие падало костями без движения...
Нет, он не справится со всеми! Их слишком много!
Я рванулась в портал, но вспомнила про кинжал, который я держала в ящичке с носовыми платками. Вернулась за ним и шагнула из склепа на площадь.
— Даниель!
— Медлительная ты, детка! — крикнул он в ответ, и на губах его расцвела широкая улыбка. С этой улыбкой он легко отправил в состояние костей ещё двоих умертвий, но одно всё же вцепилось ему в штанину. Я ахнула, и с моей вытянутой руки сорвался обжигающий файербол. В следующую секунду умертвие выпустило ногу Даниеля и с утробным воем рухнуло на камни, пылая, как зажжённая спичка.
А я бросилась к постаменту, пробивая себе путь огнём, повизгивая от ужаса.