ГЛАВА 6. Серая башня

Пока мы ужинали, закат угас, оставив место свету фонарей — особенному свету, который могла дать только магия. Как галантный кавалер, Рохан предложил мне опереться на локоть, и я с замиранием сердца положила ладонь на его руку. Мне даже показалось, что между нами пробежала какая-то искра, но я могла ошибаться — ведь опыта у меня в таких делах не было совершенно!

Рохан говорил, а я внимала, буквально впитывая каждое слово — до того разговор был мне интересен.

— Потомки велетов уже, к сожалению, почти не властны над Источниками. Да и осталось их всего... если память мне не изменяет, два действующих. Один на острове Дауша, второй где-то на юге Бура.

— А сколько осталось потомков велетов?

Мы медленно шли по аллее, минуя группки студентов и студенток. Рохан коротко кивал им, мне приходилось из вежливости делать книксен. Где-то внутри щекотало восхитительное чувство свободы — я теперь взрослая, я окончила пансион, я могу прогуливаться с молодым человеком под ручку!

Рохан негромко рассмеялся в ответ на мой вопрос и сказал:

— Этого никто не знает. Никто уже давно не черпает магию прямиком из Источников!

— Но откуда-то же магия берётся в артефактах?

— Смотри, вот и башня! В ней хранятся артефакты и кристаллы. Остаточная магия наполняет их. Ну, и, вероятно, она продолжает сочиться из-под печатей.

Мы вышли на небольшую площадь, посередине которой высилась, упираясь шпилем в небо, башня из серого камня. По всей северной стороне она заросла мхом, а основание немного просело, так что к узкой двери надо было спуститься по трём ступенькам. Сколько же лет этому чуду света?

— А можно зайти внутрь? — спросила, потянувшись к камням. Рохан весьма ловко отдёрнул меня от башни и встал между нею и мной:

— Адриана! Нельзя же быть такой легкомысленной!

— Что я сделала? — испугалась, глядя на него широко распахнутыми глазами. Рохан покачал головой:

— На башню действует строгий запрет. Не подходить, не касаться, ни в коем случае не входить внутрь! Даже кристаллы вносят на специальном подносе в окно!

Он смотрел с беспокойством, будто и правда волновался за меня. И его руки крепко держали мою талию... Боже, могла ли я думать, что такой мужчина... Аристократ... Сердце забилось быстро-быстро, как у пойманной в силки птички, и я поспешила отстраниться от Рохана. Сказала с запинкой:

— Мне нравится башня. Она очень красивая!

В голове зашумело — так странно, как будто я оказалась в комнате, полной людей, и все они говорили, говорили, говорили наперебой... Пытаясь разобрать слова, поморщилась, почувствовала, как земля качается под ногами, ухватилась за руку Рохана, и тот спросил с тревогой:

— Ты в порядке?

— Да... Нет... Я не знаю, — неуверенно ответила, потирая лоб. Голоса притихли, шум стал совсем неразборчивым, но появилось ощущение, что виновата башня. Источник... Мне бы хоть на секундочку прикоснуться к камню... Однако Рохан настойчиво отвёл меня в сторону, к раскидистым кустам, рядом с которыми светил неровным приятным светом фонарь. Там же стояла скамейка, на которую меня посадил мой новый знакомый. Он сел рядом и взял мою кисть в свои ладони:

— Адриана, что с тобой? Может быть, мне проводить тебя к лекарю?

— Нет-нет, — испугалась я. — Не надо к лекарю! Всё уже в порядке!

— Ты так побледнела...

— Это от неожиданности, — призналась я ему. — Видишь ли... Мне показалось, что башня... что она живая. И говорит со мной, но я её не понимаю!

Рохан посмотрел на меня с сомнением. В его глазах промелькнуло лёгкое разочарование, и тут уж мне стало страшно — неужели подумал, что я умом тронулась?

— Всё в порядке, — повторила твёрдо. — Такое бывает иногда. Видишь ли, я... я медиум.

— Вот как?! — удивился он. — Ты говоришь с мёртвыми?

— Случается, — врала я вдохновенно. — Даже спиритические сеансы проводила у себя... дома... Наши дамы вечно хотели узнать, куда покойная тётушка положила изумрудную брошку, в каких облигациях покойный дядюшка держал деньги! Вот я им и помогала!

— А здесь? Думаешь, ты вошла в контакт с духом велета Селейна? — оживился Рохан.

— Не знаю! Этих духов... было много, и я не разобрала, что они говорили. Вот если бы можно было коснуться башни...

— Нет! И не думай! Нас обоих выгонят из академии!

— Ну, раз ты бои-ишься, — протянула я. Он сразу встопорщился, как пятнадцатилетний мальчишка:

— Я ничего не боюсь! Но это неосторожно. Я не должен позволять тебе делать глупости.

— Это не глупости, — я встала. — А вдруг духи скажут что-нибудь интересное?

— Что они могут сказать? Они мертвы! А мы живы. И я хочу, чтобы так и продолжалось долгие годы, Адриана!

Дурнота прошла, мне стало гораздо лучше, поэтому я быстрым и твёрдым шагом направилась к башне, тёмной массой возвышавшейся в центре площади. Рохан помедлил, однако бросился за мной:

— Подожди! Нельзя в одиночку!

— Ну так возьми меня за руку, — предложила и покраснела от собственной смелости. Но желание коснуться камня затуманило мне голову. Всё показалось неважным и вторичным. Лишь башня, лишь Источник имели значение!

За спиной я услышала несколько нецензурных слов на бурском — весьма экспрессивном языке! — но не придала им значения. Пусть Рохан ругается, как сапожник, мне всё равно. Камень манил и тянул к себе... Серый... Наверное, шероховатый. Или это только кажется?

Жёсткие пальцы Рохана сжали мою руку, а я потянулась к стене. Она должна была быть холодной или хотя бы прохладной, но оказалась неожиданно тёплой, как подостывшая печь. И голоса — они вернулись, но теперь не гудели, не бормотали, а кричали наперебой! Кричали так, что закружилась голова, что в глазах потемнело, и я успела только сказать:

— Я, кажется, сейчас упаду.

И упала на что-то мягкое и пахнущее мятой...

Там, в забытьи, было очень страшно. Темно, сыро, вонюче и... Там были ужасные морды, как будто с лиц облезла кожа! Черепа... Кости, бывшие когда-то руками... И они тянулись ко мне! Там стоял вой, там бесновались чудовища! И я была одна, совсем одна — маленькая, как горошинка, жалкая, как бездомная собачонка...

Кажется, я даже кричала.

А потом очнулась от пощечины.

Рохан склонился низко надо мной, в панике тряся за плечи:

— Адриана, Адри! Да приди же в себя!

— Зач-чем ты... меня ударил? — пробормотала я, приложив к щеке ладонь. Рохан выдохнул с облегчением и отстранился. Лицо его стало злым и чужим. Он сказал сердито:

— Да тебя вообще убить надо! Посмотри, что ты наделала!

Я посмотрела и пришла в ужас. Фонари на площади были все, как один, разбиты. В свете бледной луны кусты и деревья выглядели так, будто по ним протоптался табун диких лошадей. Помятые скамейки и словно взорванные изнутри дорожки придавали площади вид поля сражения. Я видела такие на репродукциях и всегда думала: ах, как хорошо, что сейчас нет войны! И вдруг такое прямо перед глазами, наяву...

— Это я... Я такое? Но как?

— Это неконтролируемый выброс магии, — Рохан оглянулся и потянул меня за руку в парк, с дорожки. Откуда-то уже доносились крики, ругался мужской голос: «Ах, поганцы! Ах, хулиганы! Что натворили!»

— Пресвятая Богородица, — стонала я, спотыкаясь на кочках и ямках, — спаси нас и помилуй!

— Поздно к Богородице взывать! — злой голос Рохана резал по сердцу, как по живому. — Теперь надо бежать подальше, чтобы нас не поймали! Ведь выпрут из академии! Отец мне этого не простит!

— Извини, я не думала, что...

— Ты вообще не думала!

— Я не думала, — покорно согласилась. — Мне просто нужно было... Понимаешь? Нужно было подойти к башне!

Задыхаясь от бега, я боялась только одного — упасть без сил. Но твёрдая рука Рохана служила поддержкой и опорой. Господи, да разве могла я предположить, что случится...

Ох!

Могла.

Ведь не взорвался кристалл просто так! Он взорвался из-за меня. И теперь вот — искорёженная площадь. И башня, зовущая меня... Да, я теперь отчётливо слышала её зов — манящий, такой добрый, такой на слух приятный! Даже сюда он доносился, правда, гораздо тише. Нет, надо спрятаться в общежитии, быть может, башня замолчит и перестанет звать меня... По доброй воле я уж точно к ней не подойду!

Интересно, сможет ли браслет-путеводитель избегать башенной площади в своих маршрутах?

Рохан внезапно остановился и, дёрнув меня за руку, прижал к дереву. Я вскрикнула, но мне зажали рот ладонью. Сердце заколотилось, а в голове промелькнула мысль — это он пахнет мятой, он, Рохан!

— Тш-ш-ш, молчи, Адриана!

Неподалёку от нас по дорожке бежали к площади старик в ливрее и мужчина средних лет. Старик, запыхаясь, докладывал:

— Ироды, всё ж перепахали, всё! Скамейки побили, фонари не светют, даже кусты, и те поломанные! И не жалко ж поганцам!

— Разберёмся, Парентий! — отрывисто ответил мужчина.

— А ведь люди делали, сажали, растили! Знать бы кто, ноги бы самолично повыдёргивал и спички вставил! И ведь не угодница Марфена, тогда ж мы мороки ставим для надёжности, а тут...

Когда они скрылись за деревьями, Рохан отпустил меня и выдохнул:

— Вот, пожалуйста, даже ректора вызвали!

— Что, всё так серьёзно? — недоверчиво спросила я. Для меня слово «ректор» прозвучало как «Бог».

— Адриана, — строго сказал Рохан, сверля меня своими прекрасными глазами цвета ночного неба. — Ты даже представить себе не можешь, сколько стоит привести в порядок всё, что было разрушено! Уже не говоря о том, что ты — ходячий нестабильный файербол!

— Это неправда! — запротестовала я. — Я стабильна!

Он фыркнул, смеясь:

— Стабильна? Ты упала в обморок, попутно сшибла волной пару деревьев и скамейки с фонарями, а так да, вполне стабильна!

— Не понимаю, — пробормотала. — Почему так случилось?

— Потому что нечего трогать башню, раз запретили! — сварливо откликнулся Рохан. — Пошли, я провожу тебя до общежития, скоро запрут двери.

У крыльца женского общежития мы расстались, и он галантно поцеловал мне руку, сказав:

— Если вдруг у тебя будут проблемы, обращайся ко мне за помощью, Адриана.

— Спасибо, — я покраснела. Вот глупая! Мы уже пережили вместе столько, сколько я за всю свою жизнь ещё не переживала событий, а краснею от простого жеста вежливости! — Я должна вернуть тебе платок, если ты помнишь...

— Не утруждайся, — беспечно отмахнулся Рохан. — Можешь его просто выбросить.

Ага, как же. А ведь ещё один человек дал мне свой платок... Уже два надо отстирать и вернуть владельцам!

Или у меня соберётся коллекция батистовых носовых платочков. Мужских.

Присев в книксене, я взбежала по ступенькам и скрылась в холле, чтобы только поскорее отделиться дверью от Рохана. А внутри прислонилась к этой самой двери — для надёжности, что ли? Чтоб уж точно не впустить молодого человека, если бы ему пришло в голову ломиться. Зато меня заметила госпожа Перетти, которая о чём-то беседовала с двумя девицами, но быстро их отпустила и подошла:

— Что же, Камли, вы всё успели?

— Да, спасибо. Успела и ритуал пройти, и учебники получить...

Я вздохнула:

— И даже поужинать.

— Вот и хорошо. Идите отдыхать. Если вы не читали устав, то не знаете, что двери общежития закрываются ровно в двадцать два часа. А завтра утром я разбужу всех ровно в шесть, чтобы вы успели умыться, одеться и не опоздать на первую лекцию!

— Ой! — сказала я. — А как я узнаю, где будет первая лекция? И по какому предмету?

— Не волнуйтесь вы так, — рассмеялась госпожа Перетти, как добрая тётушка из детской сказки. — Маграссылка у нас работает без перебоев, утром при пробуждении вы увидите своё расписание на двери! А теперь — отдыхать!

— Спасибо большое за заботу, мадам, — расчувствовалась я.

— Ну будет, будет, — она легонько подтолкнула меня по коридору к лестнице.

Поднимаясь, я очень надеялась, что моя соседка ещё ужинает или уже спит. Не хотелось вести восторженные разговоры. Хотелось умыться и лечь спать. А встану я раньше побудки — в монастыре матины служили в пять, а вставали девочки за полчаса, чтобы успеть привести себя в порядок.

В общей комнате никого не было, поэтому я беспрепятственно посетила уборную комнату, порадовавшись, что в ней тепло и чисто, и пахнет хвойным лесом, а потом закрылась у себя в комнатке, зажгла свечу и принялась разбирать вещи.

Боже, какие симпатичные там оказались блузки и юбки! И второе чёрное платье! И белые передники, такие длинные и широкие, что, наверное, закрывали фигуру целиком! А ещё шаровары — как у восточных йогов, матроски и совсем лёгкие матерчатые туфли на толстой подошве. Простое, но добротное бельё обрадовало меня больше всего — его было много! Чуть ли не на каждый день своя смена! Сложив всё в шкаф-сундук, я села читать устав, справедливо предположив, что там найдётся пункт о форме. И точно!

«Студенты академии обязаны носить форму, выданную им в хранилище, всё то время, пока они находятся на территории академии. Для девушек предусмотрены:

— Чёрное повседневное платье — 2 штуки.

— Ансамбль юбка (коричневого цвета) и блузка (светлая) для теоретических занятий — 2 штуки.

— Ансамбль шаровары и блуза с воротником и поясом для занятий спортивной и физической культурой — 2 штуки.

— Передник для лабораторных занятий — 3 штуки.

— Туфли повседневные — 1 пара.

— Туфли спортивные — 1 пара.

Кроме того, всем студентам выдаётся бельё и домашнее платье, а также неглиже, халат и дюжина носовых платков».

Всё в душе пело и радовалось такой щедрости. И ведь озаботились же выдать одежду в двух экземплярах, чтобы можно было постирать запачканное и не сидеть в халате, ожидая, пока высохнет.

Ну, с этим я теперь спокойна, надо умыться и почитать немного.

За водой мне пришлось сходить на второй этаж в прачечную. Там я набрала полный кувшин тёплой чистой воды и заодно посмотрела, где буду стирать. Весьма удобные места с жестяными корытами, и у каждого мыло лежит, доска стиральная... Интересно, как же у них тут баня устроена? Но проверять баню не стала — постеснялась в одиночку. Вот завтра у соседки спрошу, вместе и сходим.

Умывшись и почистив зубы, я удобно устроилась в кровати с книгами. Первой взяла, конечно же, «Занимательную артефакторику», в которой надеялась найти ответ на свой вопрос про взорвавшийся кристалл.

«Артефакт — это любой предмет, содержащий природный камень либо кристалл, добытый из земли. Примерами могут служить скипетр — символ императорской власти, в который впаяны сто сорок два камня и кристалла. Также дворяне предпочитают носить артефакты в качестве украшений или оружия».

Во как. Хорошо им, у них есть украшения, оружие... Я бы тоже предпочла колечко с артефактом!

«Каждый артефакт имеет своё собственное время использования. При ослабевании эффекта магии камень или кристалл должен быть заряжен в специальном месте, исторически построенном над Источником, либо — при невозможности добраться до этого места — обменян на полный артефакт у коммерсанта».

Вон как интересно...

Я пробежалась по тексту глазами, ища что-нибудь ещё интереснее. Голова какая-то тяжёлая... Я оперлась щекой на ладонь, легла поудобнее, прочитала:

«Кроме того, существуют так называемые дисперсные артефакты, которые настроены не на отдачу магии, а на забор её из других, окружающих их артефактов и кристаллов. Все они тщательно контролируются империей и хранятся в специальных свинцсодержащих контейнерах. Применяются при задержании магов или при других полицейских или государственных нуждах».

Вот такой, наверное, и ко мне применили бы, если бы...

Если бы хотели меня задержать...

Я ведь нарушила правило...

Я приблизилась к башне и даже потрогала её...

В тюрьме, наверное, сыро и темно, и там крысы... И жуткие морды со светящимися глазами, зовущие меня из мрака, тянущие ко мне костлявые руки с когтями...

«Иди к нам, иди... Иди к нам! Иди и освободи нас!»

Я проснулась, будто меня что-то толкнуло. Холодный пот прошиб, и сердце заколотилось барабанной дробью. Я резко села на кровати, уронив томик «Занимательной артефакторики». Уснула с ним?

А сколько времени? Глянула в окно — ещё темно, но где-то за деревьями начинает светиться небосклон. С другой стороны заката, на востоке. Значит, утро...

Читала книгу и заснула. День был суматошный, а ещё кошмары снились всю ночь... Вчера я прочитала нечто важное, но что именно?

Подняв книгу, раскрыла на той странице, где остановилась. Примерно в конце первого абзаца выхватила из текста слова «неконтролируемый потенциал». Снова вчиталась.

«Так, мисс М. при попытке проведения ритуала уничтожила кристалл выбросом магии. Мы можем говорить в этом случае о неконтролируемом потенциале. В данной ситуации были приняты меры по обеспечению безопасности учебного процесса путём отдельных занятий с мисс М.».

И всё.

Больше об этом в книге не говорилось. Я пролистала несколько страниц, пробежала взглядом текст, но остальные занимательные случаи описывали другие казусы. Отложив томик, я встала, нащупав на полу тапочки, и потянулась от души. От новой кровати ломило кости и мускулы. Надо бы размяться... А потом посмотреть в учебнике. Кажется, я видела «Основы манипуляции артефактов».

Умывшись остывшей водой, я села за стол и открыла учебник. Счастье, что в нём есть глоссарий со списком страниц, где упоминаются различные термины! В глоссарии я нашла оба потенциала: контролируемый и неконтролируемый, а потом с жадностью принялась читать.

«Ритуал выявления потенциала происходит следующим образом: контролируемый субъект входит в контакт с пустым кристаллом и сплетает заклинание. Пустой кристалл настроен на забор магии. После него он меняет цвет с бледно-красного на жёлтый, оттенок которого соответствует количеству магии, потенциально присутствующему у контролируемого. Затем производится сверка оттенка с контрольным кристаллом, а также, для уточнения, с таблицей красочно-процентного характера. Необходимо отметить, что чем выше потенциал, тем бледнее оттенок жёлтого цвета. Кроме таблицы важен также опыт мага, контролирующего ритуал.

Редкие случаи казусов, как, например, аннигиляция кристалла, представляют собой бесчисленно малую выборку, однако позволяют говорить о неконтролируемом потенциале, который без должного внимания к процессу обучения может доставить многие проблемы окружающим и самому субъекту. Причины неподконтрольности, а именно — невозможности определить количественно состояние магического потенциала, ещё не изучены до конца, а значит, подобные случаи представляют собой весьма интересный материал для проведения опытов».

Вот так.

Ни причин, ни следствий, кроме расплывчатых «проблем для окружающих». А ещё мне совсем не хочется стать подопытной...

Со стороны двери послышался негромкий хлопок. Я вздрогнула и обернулась. Лёгкий дымок быстро развеялся, и я заметила на филенке пришпиленный кнопкой исписанный лист бумаги.

Моё расписание!