ГЛАВА 8. Кладбище

До самого обеда Вальтер держал интригу и не выдавал настоящего имени Рохана. Впрочем, поговорить нам бы и не удалось — Остин всё время тёрся рядом. Нет, он, конечно, весёлый малый, и мне было приятно общаться с ним, но тайну про Рохана хотелось знать больше всего на свете.

После магописания мы отправились в аудиторию номер двадцать пять, которая располагалась в корпусе, скрытом густыми деревьями парка. Там проходили занятия по алфизике, алхимии и боевым искусствам владения файерболами и защитными заклинаниями. Всё это объяснил мне Вальтер, став добровольным гидом по академии. А деревья, оказывается, чтобы не взорвать другие здания. Случайно.

Алхимия мне не понравилась. Вёл её невзрачный человечек в сером балахоне, бубня и рассказывая, будто по учебнику читал. Да и сам факт превращения камня в металл или наоборот казался мне неестественным и неприятным. Едва высидев эту лекцию, я пожаловалась Вальтеру:

— Чуть было не уснула! Неужели нужно будет сдавать экзамен по алхимии?

— К сожалению, да, — покрутил головой Вальтер. — Так, пора бы пообедать! Пойдём в бистро?

— Я пойду обедать в столовую, — ответила ему, а сама подумала — быть может, Рохан тоже будет там...

— Да? А как там кормят? Вкусно?

— Мне понравилось. Вчера было очень хорошее рагу!

— Тогда я с тобой, — кивнул он. — Меньше пафоса, больше еды за те же деньги.

В столовой опять было почти пусто. Лишь в дальнем углу сидела компания всё той же Ирис с короткими волосами, а у окна устроились двое молодых людей, по виду старше первого курса, одетых небрежнее и беднее, чем большинство студентов. Мы с Вальтером (напрасно я искала глазами Рохана!) подкрепились восхитительным супом с овощами — таким густым, что ложка в нём могла стоять. А потом, допивая чашку жасминового чаю, мой однокурсник предложил:

— Поскольку у нас есть ещё почти час до следующей лекции, предлагаю прогуляться по территории и поискать возможные места, где могла бы быть могила Селейна.

Я подняла брови, размышляя над столь странным предложением, и подумала со смехом, что вчера я уже успешно прогулялась по академии! К тому же, чтобы искать захоронение велета, нам нужно хоть немного представлять себе, где в те древние времена были расположены поселения и кладбище.

Озвучив сию умную мысль, я увидела, как Вальтер улыбается мне загадочно, похлопывая по карману сюртука.

— У тебя есть карта?

— Разумеется, у меня есть карта! Адриана, ты принимаешь меня за бездумного авантюриста? — чуть ли не обиделся друг. — Я же историк, я обожаю историю магии! У меня коллекция старинных карт дома!

— А откуда ты узнал, что нужно привезти их с собой? — подозрительно спросила я, отставив пустую чашку в сторону.

— Я связался со слугой после первой лекции, и он доставил мне карту прямой имперской почтой, — усмехнулся Вальтер. — Через портал.

— Здорово быть богатым, — пробормотала я.

— Да, неплохо. Так что, идём?

— Идём, — я поёжилась. — Только давай не будем подходить к башне.

— Это почему?

Вальтер резко обернулся, глядя цепким взглядом, и мне стало не по себе. Он знает что-то? Может быть, видел вчера? Или сама моя фраза про башню вызвала в нём какие-то подозрения? Я смутилась и мотнула головой:

— Нет, ничего страшного. Просто... Моя прихоть.

— Это не прихоть, Адриана, — Вальтер жестом пригласил меня на выход из столовой. — Я вижу, что тут нечто большее. Расскажи мне.

— Ты будешь считать меня умалишённой, — отказалась я. — Пойдём, а то загуляемся и опоздаем на лекцию!

— Не опоздаем!

Когда мы вышли на аллею, он достал из-за отворота сюртука сложенную в несколько раз тряпицу, которая оказалась старинной картой. Нарисована она была на куске кожи, нашитой на ткань. Даже касаться её было страшно, и я наклонилась, чтобы разглядеть выцветшие надписи и линии.

— Боже, Вальтер, сколько лет этой карте?

— Хе-хе, — только и сказал он, весьма довольный собой. Я ткнула в карту пальцем:

— Что это?

— Это башня. Она была в центре поселения.

— Ага, и туда мы не пойдём.

— Не пойдём. Смотри, вот здесь кружочки.

Крохотные круги заполняли небольшое пространство на карте и находились в левом верхнем углу карты. Я спросила:

— Что это?

— Это старинное кладбище. Раньше наш народ хоронил мёртвых под камнями, а не под крестами.

— И как мы его найдём?

— Вызови из своего путеводителя карту академии, — усмехнулся Вальтер.

Я поднесла браслет к лицу и сказала как можно чётче, ибо не знала, сработает ли:

— Я хочу увидеть карту академии.

Розовая сетка тотчас вспыхнула над браслетом, и я, испуганная, быстро отвела руку в сторону. Вальтер рассмеялся:

— Почему ты так дёргаешься? Путеводитель тебя не укусит!

— С непривычки, сэр, — фыркнула я. — Ведь не училась магии у приватных учителей, как некоторые!

— Я тоже не учился, — притворно обиделся Вальтер. — Меня папенька учили!

— А кто у нас папенька? — рассмеялась.

— Не скажу, ты будешь плохо обо мне думать.

— Не больше, чем ты — считать меня сумасшедшей.

Вальтер искоса глянул на меня и сказал негромко и небрежно:

— Декан кафедры военно-лечебного факультета.

— Ты говоришь серьёзно или снова подшучиваешь надо мной?

— Серьёзно, как при посещении фамильного склепа, — вздохнул Вальтер. — Мы кладбище ищем, или мне нужно рассказать о матушке и всех остальных предках до седьмого колена?

— Ищем, — рассмеялась я, а потом добавила вполголоса: — Хотела бы я знать своих предков до седьмого колена...

— Не расстраивайся. Наложи карту поверх моей. Смотри, совмести башни...

Я провела рукой, заставив розовую карту двигаться в сторону, и постаралась сделать так, чтобы два значка, изображавших Серую башню, встали друг над другом. Вальтер оживился:

— Кладбище находится... Ого! Оно в районе старого парка! Надо было догадаться! Не знаю, стоит ли тебе туда идти!

— Это почему же? — обиделась я.

— Старый парк — мистическое место. Там несколько веков назад испытывали чёрные заклинания. И говорят, что в парке часто видели призраков и чудовищ!

— Господь с тобой, Вальтер, — отмахнулась я. — Пойдём же быстрее, а то точно опоздаем на лекцию!

До старого парка было всего ничего, тем более что мы пошли напрямую. Обогнув корпус прикладной магии, пересекли маленький садик с грядками, на которых наливались красками последние овощи, и попали на одинокую тропинку, ведущую в темноту густого леса.

Парком это назвать было трудно. Деревья росли в полном беспорядке, сплетаясь кронами и образуя сплошной полог, будто балдахин, закрывающий небо и солнце. Вальтер придвинулся ближе и спросил:

— Ты уверена, что хочешь туда идти?

— Я не боюсь, — неуверенно ответила я, ступая в тень парка. — Призраков не существует, а чудовища только в нашем воображении.

— Уж не знаю, Адриана, не знаю, — сказал Вальтер серьёзно.

— Вот и проверим.

Мне и правда не было страшно. Наверное, я чувствовала это кожей — нет тут никаких призраков и ужасающих тварей. Зато есть нечто другое. И меня к нему тянет — ненавязчиво, не так, как к засыпанному Источнику. Я просто знаю, что нужно идти дальше по тропе и свернуть в густоту леса, когда настанет время. Вот здесь надо свернуть... Что я и сделала.

— Адриана, — позвал меня Вальтер, и в голосе его явно слышалась нервозность. — Адриана, где ты?

Обернувшись, я похолодела. Повсюду был лес. Густой, непроходимый, пугающий. А вот Вальтера нигде не было. Нигде.

— Мамочки... — протянула я громким шёпотом. — Вальтер!

— Я здесь!

— Где здесь? Я не вижу тебя!

— И я тебя не вижу! Где ты?

— В лесу, — упавшим голосом заключила я и ещё раз огляделась.

Лес отозвался, словно вздохнул. Нет, Адриана, паниковать не надо! Всё будет хорошо! Как вошла сюда, так и выйду! Главное, не терять присутствие духа и не бояться!

Куда же я попала?

Узенькая тропинка вела вглубь чащи. Подумать только, чаща в парке! Надо полагать, это место не посещают толпы студентов, да и кладбищенский сторож отсутствует. Назад пойти? Я попробовала. Лес не пускал меня. Куда бы я ни повернулась, в какую сторону бы ни направилась, передо мной постоянно возникала тропинка.

— Вальтер, — позвала я. — Ты не уходи, ладно? Мне нужно сходить посмотреть...

— Нет! Адриана, не ходи никуда! Я не знаю, где ты, но стой на месте!

— Вот ещё, — пробормотала. — Как же не ходить, если тут тропинка...

Со вздохом я пошла вперёд, раз уж назад никак нельзя. И мне даже показалось, что лес обрадовался этому — ни она веточка не цеплялась за юбку, ни один камушек не колол ноги через подошвы туфель. Вокруг было тихо, и только голос Вальтера доносился из-за пелены, скрывающей меня: «Адриана! Адриана?»

Я решила не отвечать. Что толку кричать-то! Вот посмотрю и вернусь, а там, может, и способ найдётся, чтобы выбраться из этого странного места. Но, когда я внезапно вышла на прогалину, сразу забыла о своих добрых намереньях!

Кладбище!

Оно и впрямь было здесь. Камни — грубо отёсанные, но почти идеально круглые, замшелые, кое-где со сколами — усеяли поляну густо, как грибы. А с неба светила... луна? Как же так? Ведь на дворе день, солнце должно быть если не в зените, то высоко! Здесь же ночь... Я поёжилась, обняв руками книги у груди. Как странно! Но не страннее самого места.

Раз уж я здесь, стоит осмотреться. Камни на вид древние, и надписи на них почти не разобрать. Я присела у ближнего, потёрла ладонью мох, чтобы убрать его с высеченных букв, и удивилась: да ведь это старопись! На ней писали тысячу лет назад, а потом имперский язык пришёл на замену, став универсальным для всех королевств континента. Однако мне повезло — ведь церковные книги были написаны старописью, и мы изучали их в пансионе. Вот здесь, например, погребена женщина по имени Калисса — вдова почтенного возраста, пятидесяти трёх лет. А рядом, вероятно, её сын Астар, погибший в девятнадцать.

Поднявшись, я подумала, что где-то среди этих камней может находиться и то самое захоронение велета Селейна. И я найду его! Я, бедная девочка с окраины империи, найду могилу основателя этого города и стану знаменитой!

Уже забыв о темноте и пугающем свете луны, принялась ходить от камня к камню. Уже все руки были зелёными от мха, а я читала имена с упоением, представляла, какими были эти усопшие люди, как они любили одеваться, как ели и пили, кого любили... И будто наяву видела их, живых и прекрасных. Вот только могилы велета всё не могла отыскать.

Я дошла до края поляны, опасаясь двигаться к густой стене леса, и тут за спиной у меня раздался страшный вой. Кровь застыла в жилах, я бросилась к ближайшему камню, присела за него, выглядывая чуть-чуть, чтобы остаться незамеченной, с каким-то упрямым ужасающим восторгом. Неужели это то самое чудовище, о котором говорил Вальтер? Или так воет призрак? Увижу ли я эту дикую тварь? Или она станет последним, что я увижу в жизни?

Чудовищ было с десяток. Они выли и стонали на все лады, летели, как большие птицы с рваными крыльями, с бесформенными телами, то и дело ныряя вниз к траве, к камням, будто хотели достать кого-то. И несколько раз им это удалось — я услышала тоненький визг, похожий на щенячий... Божечки, да они загоняют щенка! Вот твари!

Забыв обо всём, я вскочила и закричала, размахивая руками. Ой мама, что я делаю, что делаю-то?! Дура! Они же сейчас меня сожрут и не подавятся!

Огромные туши чудовищ притормозили на лету, разом повернули головы в мою сторону.

Мне стало жарко, а потом сразу же словно обдало ледяной водой. Беги, Адриана, ой беги...

Я рванула к лесу, не разбирая дороги, спотыкаясь на кочках и цепляясь за все ветки, что попадались на моём пути. Что ж ты мне теперь не помогаешь, лес проклятый? Что же не скроешь меня, не спасёшь? Быстрее надо, быстрее! Вой уже за спиной, за плечом, того и гляди — вцепятся когти в тело, разорвут, заклюют, сожрут...

— Падай! На землю, живо!

Прежде чем я поняла, что кто-то крикнул эти слова совсем рядом со мной, уже упала на траву, съёжившись и подтянув ноги к животу. В лицо мне ткнулось что-то мокрое и быстро-быстро облизало щёки, а я схватила его в охапку, прижала к себе и принялась отползать в сторону, стараясь не слушать ужасающего ора чудовищ, которых кто-то нещадно бил заклинаниями на незнакомом мне языке.

Всё бесновалось так долго, что я устала бояться.

Да и щенок в моих руках завозился, переворачиваясь, царапая коготками, у меня во рту неожиданно оказалась его шерсть, а ещё отчего-то перья, я расплевалась от души, схватила маленького непоседу поперёк туловища и сунула головой под мышку. Выглянула из-за дерева, чтобы посмотреть — надо ли снова бежать, или можно спокойно отдышаться на месте...

Чудовища осыпались на землю чёрным жирным пеплом, а в середине этого непотребства медленно выпрямился мужчина. Быстрым движением закинув на плечо полу плаща, он оглядел поляну, вгляделся в небо и сказал одну-единственную длинную фразу на имперском языке, от которой у меня запылали уши и щёки. Боже праведный, Создатель, разве можно так ругаться? Разве молния не должна поразить на месте богохульника?

Щенок, словно почуяв, что опасность миновала, неожиданно спрыгнул на землю, отряхнулся всем своим поджарым, но ещё неловким телом, особенное внимание уделив отряхиванию хвоста, а потом распустил за спиной коротенькие, слабо оперившиеся крылья. Я остолбенела, не веря своим глазам. Неужели я взаправду вижу крылатую собаку? Нет, нет... Это не собака! Это... Это волчонок! У него совсем по-дикому блестят карие глаза, и эта улыбка домашней собаки — вовсе не улыбка, а оскал!

— Ты что здесь делаешь, умалишённая?!

Как грубо, подумала я, прежде чем вспомнить, что мужчина спас мне жизнь. И ответила покладисто, улыбнувшись жалобно:

— Простите, я не знала, что сюда нельзя ходить. Впрочем, меня оправдывает лишь одно: я совершенно не понимаю, где и как оказалась. Это же старинное кладбище, не так ли?

— Это безвременье, дурында! Как ты сюда попала? Какое-нибудь заклинание перепутала? Вместо приворотного зелья сварила временное?

Его глаза сверкали бешенством, и я невольно залюбовалась такой чистой эмоцией, исходящей от мужчины. А потом осознала, что именно он сказал, и переспросила испуганно:

— Какое безвременье? А как отсюда выбраться?

— Как хочешь, так и выбирайся! — рявкнул он, махнув рукой на крылатого волчонка: — А ты шать отсюда! Беги в берлогу, чтобы опять не попасться в лапы упырям!

Я проводила взглядом блеснувшую в свете луны шерсть на спине волчонка, улизнувшего в лес, и снова взглянула на нового знакомого:

— Простите ещё раз, но вы-то сам как сюда попали?

— Не твоего ума дело, — отрезал он и зашагал прочь, пнув по дороге откатившийся в сторону череп.

Я даже не возмутилась, не крикнула ему вслед что-нибудь вроде «Подождите!» Я просто прислонилась спиной к ближайшему камню и сказала сама себе:

— А ведь правду говорила госпожа Пимпи. Я больше никогда не буду извиняться ни перед кем.

Дав такое обещание, выдохнула и оторвалась от камня. Надо искать выход. Обычно он оказывается там же, где и вход. Тропинку я вижу, а вот пустит ли она меня пройти по ней до конца?

Зачем лес толкнул меня сюда? Чтобы я нашла кладбище? Чтобы спасла волчонка от летающих упырей? Нет, уж точно не для этого! Эти твари почти меня сожрали... Если бы не сердитый незнакомец!

Кто он такой? Студент? Профессор, быть может? Или кто-то из охраны? Узнаю ли я когда-нибудь ответ на эти вопросы? Ведь об этом не прочтёшь в книгах... А мужчина весьма и весьма резкий, даже грубый! Вспомнила, как он выругался, и снова покраснела. Надо запомнить, вдруг пригодится...

Перекрестившись, я ступила на тропинку под тень густого леса. И только сейчас поняла, что отчего-то всё вижу. Ни солнца не надо, ни луны. Магия какая-то... Каждое деревце видно, каждую веточку разглядеть можно! Это безвременье странное место, право слово. Вроде и темно — а светло. Но хоть тропинка передо мной. Не морочит, не водит кругами... Надеюсь, что ведёт прямиком туда, где я свернула из старого парка в чащу.

— Вальтер! — неуверенно позвала друга — наугад. Но в ответ услышала лишь молчание. И вздохи леса. Как будто стая упырей притаилась за деревьями и следит за добычей, то есть, за мной...

— Ва-а-альте-е-ер! — завопила я что есть мочи.

— Вальтер, откликнись, пожалуйста, я тебе обещаю, что больше никогда никуда не уйду и не сверну с тропинки, — жалобно попросила.

Всё впустую...

Никто не отзывался, я была одна в безвременье, в этом страшном лесу, светлом в самую тёмную ночь и полном ужасающих чудовищ. Я останусь здесь навсегда, и упыри сожрут меня, выпьют всю кровушку, а потом мои косточки будут вечно лежать в этой траве, покрываясь пылью...

Прислонившись спиной к дереву, ощутила, как ноги слабеют, сползла на землю, обняв руками плечи. Мне стало так себя жалко, обречённую на жуткую смерть в одиночестве и в таком молодом возрасте, что слёзы сами собой брызнули из глаз. Секунда — и я уже реву, как маленькая девочка, у которой отняли любимую и единственную игрушку. Громко, причитая на все лады, как тётки-кликуши на похоронах! И пусть меня найдут упыри, пусть! Вальтер будет виноват, что бросил меня! Лучше уж кричать на весь лес, чем сидеть и бояться в тишине...

— Ох ты ж мать наша, пресвятая Скорбящая Богородица!

Услышав этот сердитый голос, я мигом заткнулась, словно мне в рот сунули кляп. Сильные руки схватили меня за плечи, подняли и даже встряхнули для надёжности. Глаза в глаза — я и мой неожиданный спаситель — мы стояли и смотрели друг на друга молча. Правда, у меня, наверное, был виноватый взгляд, а у него... У него молнии в глазах сверкали! И мне даже показалось, что он опять выругается, как сапожник, но мужчина сдержался. Вытащив из кармана сюртука платок с вензелем, мой спаситель весьма бесцеремонно вытер мне лицо и даже попытался высморкать нос, как ребёнку, но тут уж я воспротивилась и вырвала платок у него из пальцев.

— Женщины, право слово, несносны, как беспомощные младенцы, — пробурчал мужчина. — И совершенно бесполезны! Ты шла в другую сторону! Какое восхитительное неумение ориентироваться!

Я колко ответила ему — но про себя. Промолчала, лишь подумала. Какая восхитительная бестактность, а также дерзость и желчность! Мужчины, право слово, полнейшие профаны в том, как следует обращаться с женщинами!

А он, видимо, распалённый моим молчанием, сказал громче:

— Вот зачем ты пошла туда, куда ходить нельзя?! А? Зачем сунулась в безвременье?

— Я не нарочно! — выкрикнула, не в силах больше сдерживаться. — Откуда мне было знать, что тут такие ужасы?

— Барышня, уж не пытаешься ли ты мне сказать, что пришла сюда случайно?

— Именно! Ну, почти... Я искала...

Запнувшись, решила не рассказывать о настоящей цели нашей с Вальтером вылазки в старинный парк. Мало ли... Нет, лучше ему не знать!

Мужчина профырчал что-то неразборчивое себе под нос, а мне показалось — здравия пожелал мне и всем моим предкам до седьмого колена. И потащил меня, не выпуская локтя, обратно к кладбищу. А я семенила следом и блеяла что-то про противную тропинку, про обманки, про вздыхающий лес... Меня не слушали. Меня провели мимо могильных камней и практически ткнули носом в точно такую же тропинку, ведущую в другую сторону:

— Вот! Вот куда тебе надо было пойти, чтобы попасть в академический парк! А ты, глупая девчонка, весело скакала прямо к болотам!

— Какое страшное место, — пробормотала, раскаявшаяся. Но мой спаситель не оценил, а рявкнул:

— Иди! И больше не возвращайся!

— Спасибо! — рявкнула я в ответ. — Сдачу можете забрать себе, милостивый государь!

И, вырвав локоть из цепких пальцев, зашагала по тропинке туда, где, как надеялась, ждал меня Вальтер. Боже, сделай так, чтобы я больше никогда в жизни не встретилась с этим противным, хоть и смелым незнакомцем! И с обидой комкала в ладони платок с вензелем...

Очередной.