Глава 14 Макар

В гостиничном номере практически ничего не изменилось, лишь экран телевизора, висевшего напротив кровати, кажется, стал чуть шире, и к графину с водой добавился электрический чайник. Все-таки люкс, с какой бы натяжкой это не выглядело и не звучало.

Чердынцев прошел в комнату и положил сумку поверх казенного покрывала. Звук открываемой молнии окончательно вернул его в реальность. Поставив телефон на зарядку, Макар заставил себя по-быстрому принять душ и натянуть трикотажные брюки и футболку. Пить воду из графина он побрезговал, а потому достал дежурную бутылку минералки из мини-холодильника и с наслаждением сделал несколько глотков.

Через раздвинутые шторы Макар смотрел на огоньки проезжавших вдалеке машин и белеющие сквозь сумерки деревья. За эти пять лет городской пейзаж, вероятно, совсем не изменился, но сейчас, сквозь гостиничное окно, Чердынцев видел его впервые. А все потому, что в тот вечер он не обращал внимания ни на что, кроме девушки, которая вдруг оказалась рядом. Их встречу можно было бы назвать сомнительным приключением, случайной интрижкой и, расскажи ему кто-то о подобном, Макар именно так и считал бы, но… Разве можно забыть умопомешательство и дикую страсть, которые однажды лишили его здравого смысла? Впрочем, есть ли здравый смысл у мужчины в двадцать один год, когда дело касается красивой девушки?

Что-то творилось с ним тогда. Странное, мучительное и болезненно-сладкое рвалось изнутри; такое, о чем он даже не подозревал… Виновата ли была в том его состоянии Горецкая, или коньяк, который он пил прямо из горлышка, сидя на скамейке, но в итоге, когда Макар увидел эту девушку, то ощутил такой необыкновенный подъем, что уже никто не смог бы лишить его уверенности в себе.

До всего этого он додумался гораздо позже, когда кинулся на поиски столь же яркого эффекта от близких отношений. Но каждый раз, к своему сожалению, получал лишь разочарование и скуку. Чердынцев уговаривал себя, что если бы незнакомка не ушла от него, то все что было между ними, оказалось бы всего лишь мыльным пузырем. И глядя друг на друга, они, вероятно, устыдились бы того, что сделали, и избегали бы даже случайных прикосновений. Он уговаривал себя, но поверить в это не мог. И не хотел.

Первое, что ему хотелось сделать тем утром, еще толком не проснувшись, это дотронуться до ее руки и зарыться в густые, пахнущие медом волосы. Сжать в объятиях и повторить все те вещи, которые он делал и говорил на протяжении нескольких часов. Макар хотел видеть ее распахнутые удивленные глаза и целовать распухшие губы, смотреть, как рассыпаются темные локоны по подушке, и чувствовать, как ее дыхание обжигает его щеку…

Разочарование и боль от ее ухода отрезвили, словно ушат ледяной воды. Бегать за женщиной, которая сама отказалась от его общества, он бы не смог из-за собственной гордости и эгоизма. Смешно, но она оказалась единственной, кто поступил с ним таким образом. Возможно, когда-нибудь у Чердынцева и появился бы шанс испытать нечто подобное с кем-то другим, но вот кто-то другой, как оказалось, был ему не нужен.

Спихнув сумку на пол, Макар упал на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, он развел руки и, скомкав покрывало, потащил его вниз. Сквозь зажмуренные веки он опять видел Ее, вдыхал нежный запах и слышал тихий шепот: "Я тебя никогда не забуду…"

— Я тебя никогда не увижу? — глухо процедил Макар и завернулся с головой в душное покрывало.

Несколько минут его трясло, ломало и выкручивало. Воспоминания были такими реальными, что вызвали жар во всем теле. Перекатываясь с боку на бок, Чердынцев попытался выровнять дыхание и унять разыгравшуюся фантазию. Наконец ему это удалось — он лег на спину, вытянул ноги и замер, прислушиваясь к вечерним звукам. Сжав челюсти, Макар некоторое время тупо смотрел в потолок, наблюдая за тенями, а затем закрыл глаза.

«Нельзя никого заставить быть с кем-то… Это ее выбор. Возможно, она уже давно замужем и счастлива. Ты был нужен ей только для того, чтобы решить какие-то свои проблемы. А она помогла тебе забыться. Да, ты оказался ее первым мужчиной, и, надеюсь, неплохим…»

— Зря надеешься, Макарка, — губы Чердынцева скривились. — От хороших мужиков не уходят. А если уходят, то хотя бы объясняют, почему.

«Откуда она могла знать, что ты хороший? Пьяненький развязный студентик…»

— Согласен… И все же, не настолько пьян, чтобы… Я ведь помню абсолютно все.

«Только не тот момент, когда она ушла…»

— Я не хотел, чтобы она уходила.

"Ты уехал, потому что у тебя начиналась сессия, а потом улетел к родителям и здорово провел время на берегу моря…"

— Я не забывал ее…

"Ты не искал ее. Обиженный мальчишка. Обиделся на Горецкую, потом на незнакомку, а потом и на отца, который умер… Мир несправедлив, да, Макарка?"

— Я больше так не думаю… Не думаю… Не ду…

Макар коротко вздохнул и провалился в глубокий сон.

…Когда раздался телефонный звонок, Чердынцев судорожно вздрогнул всем телом. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. В висках пульсировало, глаза слипались, задранная над головой правая рука онемела. Повернувшись, Макар медленно приподнялся на левом локте и сфокусировал взгляд на мигающем экране.

— Слушаю, — поглаживая предплечье, хрипло ответил Макар, удерживая телефон между ключицей и ухом.

— Приветствую. Ерохин, — представился собеседник.

— А… Не спится?

— А у меня рабочий день не нормирован в отличие от некоторых, — ответил следователь.

— Служу отечеству, ага, — зевнул Чердынцев.

— Слушайте внимательно, Макар Дмитриевич, — вздохнул Ерохин. — Дело принимает очень неприятный оборот.

— Вот как? И я так понимаю, для вас? — подобрался Макар. — Уж не хотите ли вы сказать, что я был прав?

— Лично вам я ничего не хочу говорить по этому поводу. Мой звонок официальный. Так вот, пятно на шее потерпевшей является отпечатком, но… Преступник, по всей видимости, был в перчатках, поэтому дактилоскопировать его мы не можем. Однако, он вполне мог принадлежать и домработнице. Эксперт говорит, у Горецкой была подагра, и она бы не смогла сама себе нажать на горло с такой силой.

— А я говорил… — язвительно заметил Макар, постукивая кулаком по колену.

— Так вот, — с ударением продолжил следователь, — улики, как говорится, на лицо. А побег этой дамочки, можно сказать, косвенно указывает на то, что она могла иметь умысел. Дело возвращено на доследование, радуйтесь.

Макар фыркнул и взъерошил волосы:

— Ты меня еще танцевать заставь, Ерохин! Я, конечно, понимаю, что тебе под Новый год нехило так прилетело, но я-то здесь причем? Эксперта вашего в глаза не видел, а то, что логика у меня, слава богу, работает, так за это спасибо папе с мамой — не дурачком родился.

— Ну, Чердынцев, — крякнул следователь и тоже перешел на "ты". — Короче, я тебе сказал, а дальше уже наше дело. Завтра приходи за справкой. Дело открыто по грифу «непредумышленное», пока не будет доказана иная степень вины. Старушка-то померла от остановки сердца.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Макар.

— А то, что, возможно, это была бытовая ссора, и девица просто решила припугнуть старуху. А затем, испугавшись последствий, попросту слиняла вместо того, чтобы сдаться правоохранительным органам и чистосердечно раскаяться.

— К вам только в руки попади, — хохотнул Макар.

— А ты не попадайся, — посоветовал Ерохин.

— Да упаси меня бог и все святые угодники. И что дальше?

— Выезжаем по месту прописки подозреваемой с целью снятия отпечатков и поисков ценностей, принадлежавших Горецкой. Если она работала на нее какое-то время, то вполне вероятно, могла по-тихому таскать что-то из квартиры.

— А что, вполне себе жизнеспособная версия, — пожал плечами Чердынцев и скосил глаза на лежавшие на тумбочке ключи от машины. — Сам поедешь на место?

— Конечно. Спокойной ночи, Макар Дмитриевич!

— Ага, и вам того же.

Макар вскочил и, натянув свитер и носки, вытащил из шкафа пуховик.

— Вам только волю дай — вы там найдете, — бурчал он, завязывая шнурки.

В холле по телевизору продолжал идти вечный сериал и тихо постукивали спицы.

Макар вышел на улицу и, почувствовав легкий озноб, накинул капюшон. Он прекрасно понимал, почему ноги сами несли его вон из гостиницы — ему хотелось стряхнуть с себя ощущение пустоты, которое намертво прилипло к нему и никак не отпускало. Короткий сон лишь заглушил это чувство, но стоило открыть глаза, как горечь вновь проникла в его кровь. Нужно было сделать что-то важное, хорошее, значимое — например, найти убийцу Горецкой. Возможно, старушка прожила бы еще пару лет, не особо радуя окружающих, но ведь никто не в праве лишать живое существо отмеренного ему времени. И раз уж Амалия Яновна сделала его своим наследником, то и он отплатит ей добром. Проконтролирует, насколько это возможно, работу следственных органов, потому что у него есть на это основания и даже полномочия, как у единственного родственника. Прямых доказательств этого родства у Макара, естественно, не было, но ведь это было решением самой Горецкой, так что оспорить этого никто уже не мог.

Сев за руль, Макар вновь посмотрел на заснеженную аллею. Сейчас она была пустынна. Сердце Макара дрогнуло, словно его тихонечко сжала чья-то маленькая рука.

«Если бы я тогда не был таким ослом…» — вздохнул Чердынцев и включил зажигание. Теперь он прекрасно знал, куда и зачем ехать, а свободная дорога дала ему возможность долететь до места за каких-то десять минут.