Глава 22. Ночь перед церемонией

Ночь опустилась на дворец тихо и тяжело. Яр лежала на кровати, глядя в потолок, но сон не шёл. Мысли о завтрашней церемонии, о возможном покушении, о том, что может пойти не так, кружились в голове, не давая покоя. Она перевернулась на бок, потом на спину, потом снова на бок — бесполезно.

В ушах всё ещё звучали отголоски тренировки: лязг мечей, топот сапог, её собственный голос, командующий: «Быстрее! Ещё раз!». Она вздохнула и закрыла глаза, надеясь, что сон придёт, но вместо этого увидела лицо императора — его серьёзный взгляд, с которым он смотрел на неё сегодня на площади. И этот вопрос: «Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире?».

— Чёрт, — прошептала она в темноту. — Надо было выпить чего-нибудь покрепче.

Она села, натянула сапоги и накинула жилетку. Сон не шёл, а сидеть в душной комнате было невыносимо. Она выскользнула в коридор, прошла мимо спящего стража, который даже не шелохнулся — видимо, привык к ночным прогулкам госпожи Яр, — и вышла в сад.

Ночь была прохладной, но не холодной. Луна висела высоко, заливая дорожки мягким серебристым светом. Тени от деревьев ложились на траву причудливыми узорами, и ветер тихо шелестел листвой, словно перешёптываясь с ночью. Где-то вдалеке ухал филин, и от этого звука становилось одновременно и спокойно, и немного жутковато.

Яр прошла по главной аллее, вдыхая запах мокрой земли и ночных цветов. Она часто замечала, как сильно этот мир отличался от её старого — здесь всё было настоящим, живым, без машин и электричества. И это было одновременно странно и приятно.

Она остановилась у старой беседки, где они с Софьей иногда пили чай, и оперлась на деревянные перила, глядя на звёзды. Они были такими же, как в её старом мире — яркими, холодными, далёкими. Она задумалась о том, что если бы ей сказали год назад, что она будет стоять в саду императорского дворца и ждать покушения на правителя, она бы рассмеялась в лицо. Но сейчас это была её реальность.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Яр обернулась. На дорожке стоял император Авелий — без плаща, в простой белой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Он выглядел уставшим — тени под глазами, лёгкая небритость, — но глаза его блестели в лунном свете. Короткие волосы чуть растрепались, словно он ворочался в постели перед тем, как встать.

— Ваше величество, — сказала она, слегка удивлённая. — Вы тоже не спите?

— Авелий, — поправил он с лёгкой улыбкой. — Я же просил называть меня по имени, когда мы одни. И да, я тоже не сплю. Думаю о завтрашнем дне.

— Тоже не можете уснуть? — спросила она.

— Как видите, — ответил он, подходя ближе. — Можно мне присоединиться?

— Это ваш сад, — усмехнулась она. — Можете делать всё, что хотите.

Он остановился рядом, опершись на перила беседки, и они молчали несколько мгновений, глядя на звёзды. Тишина была почти осязаемой, и Яр чувствовала, как она наполняется чем-то тёплым и доверительным.

— Яр, — сказал он тихо, — вы боитесь?

— Боюсь, — честно ответила она. — Но меня, в отличие большинства, страх не парализует, а дает пинок, чтоб действовать. Это главное.

— А чего именно вы боитесь? — спросил он, повернувшись к ней. — Того, что не сможете защитить меня? Или того, что с вами может случиться что-то плохое?

Яр задумалась. Она редко задавала себе этот вопрос.

— Наверное, и того, и другого, — сказала она. — Я привыкла быть ответственной. В моём мире это было частью моей работы. Но здесь... здесь всё иначе. Я не знаю всех правил игры. Это пугает.

— А вы хотите узнать правила? — спросил он.

— Хочу, — призналась она. — Но я знаю, что учиться иногда больно.

— Я тоже знаю, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Яр, вы когда-нибудь задумывались о том, что это не просто работа? Что вы здесь не случайно?

Она посмотрела на него с лёгким удивлением.

— А вы думаете, есть какой-то высший замысел?

— Я не знаю, — ответил он. — Но я знаю, что Многоликий привёл вас сюда не просто так. У вас есть цель. И, возможно, ваша цель — не только защитить меня, но и найти своё место в этом мире.

— Я не искала место, — тихо сказала она. — Я просто выживала. И вдруг оказалось, что я кому-то нужна. Это странно.

— Это прекрасно, — сказал он, и в его голосе послышалась теплота.

Она улыбнулась, чувствуя, как между ними в очередной раз протянулась тонкая нить, которую уже нельзя было разорвать.

— Знаете, Авелий, — сказала она, — я редко доверяла людям в своей жизни. В моём мире это было опасно. Но здесь... я доверяю вам. И это меня немного пугает.

— Почему?

— Потому что доверие делает уязвимым, — ответила она. — А я не привыкла быть уязвимой.

— Я тоже не привык, — сказал он. — Но с вами я готов рискнуть.

Они постояли ещё немного, глядя на звёзды.

— Яр, — сказал он тихо, — я хочу, чтобы вы знали: завтра я буду рядом с вами. Я не позволю никому причинить вам вред.

— А если я первая побегу на помощь? — усмехнулась она.

— Тогда мы будем защищать друг друга, — улыбнулся он. — Как команда.

— Договорились, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.

— Теперь идите спать, — сказал он. — Завтра нам понадобятся силы.

— Вы тоже идите, — ответила она. — Не хочу, чтобы завтра вы заснули на трибуне под шум фейерверков.

— Постараюсь, — усмехнулся он. — Спокойной ночи, Яр.

— Спокойной ночи, Авелий, — ответила она и повернулась к дворцу.

Она прошла несколько шагов, но остановилась и обернулась. Он всё ещё стоял у беседки и смотрел ей вслед. В его взгляде было что-то большее, чем просто благодарность.

«Что же ты делаешь со мной, император?» — подумала она, входя в свою комнату.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Завтрашний день был полон опасностей, но сейчас она чувствовала только одно — она не одна.

Она легла на кровать, и на этот раз сон пришёл быстрее, чем она ожидала.