Глава 23. Ярмарка мастеров

Утро наступило слишком быстро. Яр проснулась от первых лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, и сразу поняла: сегодня тот самый день. Она полежала несколько секунд, собираясь с мыслями, потом встала, умылась холодной водой и надела форму — тёмно-синюю, с удобными сапогами и короткой жилеткой. Всё должно быть практично и незаметно.

В коридоре её уже ждал Тимофей с обеспокоенным лицом.

— Госпожа Яр, — сказал он тихо. — Герцог Каспиев просил передать, что всё готово. Гвардейцы расставлены по периметру, люди в штатском на местах. Мы ждём только вас.

— Я готова, — ответила она, поправляя жилетку. — Император уже на площади?

— Его величество выехал полчаса назад. Он будет ждать вас у трибуны.

Яр кивнула и направилась к выходу. Город уже гудел — тысячи людей стекались на главную площадь, чтобы увидеть открытие памятника и праздничный салют. Яр шла через толпу, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом.

Когда она вышла на площадь, она остановилась на мгновение. Толпа была огромной — люди смеялись, торговцы кричали и во всю рекламировали свои товары прохожим, где-то играла музыка. И посреди всего этого хаоса стояла трибуна, где уже ждал император.

Он был в парадном мундире — тёмно-синем, с золотыми аксельбантами и орденами на груди. Рядом с ним стояли советники, но Авелий, казалось, не замечал их. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде мелькнула лёгкая улыбка.

— Вы пришли, — сказал он, когда она поднялась на трибуну. — Я уже начал волноваться.

— Я обещала, что буду рядом, — ответила она, занимая позицию позади него. — И я всегда держу слово.

Она быстро оглядела толпу, выискивая подозрительные лица. Всё выглядело мирно — слишком мирно.

— Вы заметили что-то? — тихо спросил Авелий, не поворачивая головы.

— Пока нет, — ответила она. — Но это не значит, что ничего не будет.

Она снова проверила периметр: на крышах домов — люди Эрмана, в толпе — переодетые гвардейцы, у фонтана — её собственный резерв. Всё было готово.

Церемония началась. Авелий произнёс речь о славе Асведиана, о значении мастеров для страны, о том, как важно помнить свои корни. Яр слушала краем уха, сканируя толпу.

И тут она заметила его. Мужчина в сером плаще стоял в первом ряду, слева от трибуны. Его рука была спрятана под плащом, и он не сводил глаз с императора. Слишком близко. Слишком напряжённо.

Яр напряглась.

— Ваше величество, — прошептала она, делая шаг вперёд. — Слева от вас, в первом ряду. Мужчина в сером плаще. Он не двигается, смотрит только на вас.

— Вижу, — тихо ответил Авелий, не меняя выражения лица. — Ваши действия?

— Я подойду ближе, — сказала она. — Не делайте резких движений. Продолжайте речь.

Она начала медленно приближаться к краю трибуны, делая вид, что поправляет флаги. Мужчина следил за ней, и в его глазах мелькнула паника. Он вытащил руку из-под плаща — в ней был короткий кинжал с узким лезвием.

— Стой! — крикнула Яр, бросаясь вперёд.

Мужчина прыгнул в сторону трибуны, целясь прямо в грудь императору. Яр оказалась между ними в долю секунды. Она не успела перехватить руку — кинжал уже летел к цели. Она выбросила ладонь вперёд и намертво схватила лезвие.

Острая боль пронзила руку — она почувствовала, как металл врезается в кожу, разрезая ладонь. Тёплая кровь хлынула между пальцами, но она не разжала хватки. Напротив, она сжала пальцы ещё сильнее, выворачивая кинжал в сторону.

— Ах ты! — выдохнул мужчина, пытаясь вырвать оружие.

Яр ударила его свободной рукой в горло — он захрипел, ослабил хватку, и она вырвала кинжал из его пальцев. Затем, не теряя ни секунды, она развернулась, врезала ему коленом в солнечное сплетение и бросила его на деревянный настил. Кинжал выпал из её окровавленной руки и с глухим стуком покатился по доскам.

— Взять его! — крикнула она, и гвардейцы уже были рядом.

Они скрутили нападавшего, и уже через мгновение его уводили под охраной. Толпа ахнула, кто-то закричал, но император поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Всё в порядке, — сказал он громко. — Обычный хулиган. Прошу продолжать праздник.

Яр отошла в сторону, зажимая раненую руку. Ладонь горела, кровь стекала по запястью, капая на доски. Она стиснула зубы, стараясь не показывать боли. Авелий подошёл к ней почти незаметно, схватив её за здоровую руку.

— Вы ранены, — сказал он тихо, и в его голосе звучала тревога.

— Пустяк, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Лезвие прошло по касательной. Заживёт.

— Мы должны показать это лекарям, — настаивал он.

— Позже, — отрезала она. — Сначала церемония. Я должна быть рядом до конца. И, возможно, это была лишь разведка. Настоящая угроза может появиться позже.

— Но ваша рука...

— Выживу, — сказала она, сжимая рану. — Я не первый раз режусь.

В этот момент к ней подбежал Тимофей — он был в толпе в штатском, но сейчас сорвал с себя какой-то шарф и уже разрывал его на полосы.

— Госпожа Яр, дайте руку! — сказал он, не тратя времени на церемонии.

Яр протянула ладонь, и Тимофей быстро, но аккуратно обмотал рану тканью, затянул узлом. Кровь сразу перестала сочиться сквозь повязку.

— Спасибо, — сказала она, сжимая и разжимая пальцы — рука была перевязана туго, но не слишком. Можно было работать.

— Я тут припас, — сказал Тимофей, пряча остатки ткани за пояс. — На всякий случай. Вы не знали, что я запасливый?

— Теперь знаю, — усмехнулась Яр, хотя лицо её было бледным. — Иди на место. Мы ещё не закончили.

Тимофей кивнул и исчез в толпе. Авелий стоял рядом, глядя на неё с тревогой и восхищением.

— Вы не перестаёте меня удивлять, — сказал он тихо. — Но я прошу вас: если станет хуже — вы уйдёте. Даже если придётся отдать приказ.

— Тогда не отдавайте, — ответила она. — Я справлюсь.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент раздался первый залп фейерверков. Небо озарилось золотыми искрами, и толпа взорвалась аплодисментами и криками восторга. Все взгляды устремились вверх.

Яр и Авелий стояли на трибуне, глядя на разноцветные огни. Он наклонился к ней, почти касаясь её уха.

— Это был самый смелый поступок, который я когда-либо видел, — прошептал он. — Вы схватили лезвие голой рукой, чтобы защитить меня. Спасибо вам.

— Это моя работа, — ответила она, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу.

— Нет, — сказал он. — Это не работа. Это нечто большее.

Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. В его глазах было столько тепла, что она почти забыла о боли в ладони.

— Я знаю, что вы чувствуете, — сказал он тихо. — Вы не можете говорить об этом открыто, но я вижу. Вы не просто телохранитель.

— А кто же я? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы та, ради кого я готов рискнуть всем, — ответил он.

Она не успела ответить — новый залп фейерверков заглушил звуки, и толпа снова зааплодировала.

Когда салют закончился, и праздник начал затихать, Яр почувствовала, как усталость накатывает волной. Авелий заметил это.

— Пойдёмте, — сказал он. — Я провожу вас во дворец. Нам нужно перевязать вашу руку по-настоящему.

— Я справлюсь, — начала она.

— Я не обсуждаю, — мягко, но твёрдо сказал он. — Это приказ.

Она подчинилась.

В сопровождении охраны они прошли через площадь, уже пустеющую, и Авелий тихо сказал:

— Вы сегодня спасли мне жизнь. Я никогда этого не забуду.

— Вы бы сделали то же самое для меня, — ответила она.

— Сделал бы, — сказал он. — И сделаю.

Когда они добрались до дворца, Яр почувствовала, как адреналин уходит, и на его место приходит пульсирующая боль. Но внутри неё разливалось что-то тёплое — чувство, которое она не могла назвать.