Глава 19 · Возвращение Феникса

Муза перевела взгляд на Арлекина. Он отвернулся и стоял к ней спиной, видимо, не собираясь ничего ей объяснять, а она не понимала, что именно спрашивать. Несколько раз Муза порывалась начать разговор, но мысли рассыпались на мелкие осколки, едва она открывала рот. Возникшее молчание становилось тяжелее с каждой минутой, и Муза потянулась к телефону, чтобы хоть на миг отвлечься, но оказалось, что телефон так и остался в зале освещать своим тусклым светом его мрачную пустоту. Её мысли вернулись к Ксандру и Мире, к их природе полуангелов, а затем притянули воспоминания, где Огюстус говорил о тёмных и светлых существах обратной стороны, тогда, в их первую встречу.

— Кем становятся меняющие, потерявшие магию, как Адриан? — вырвалось у Музы против воли ещё до того, как она по-настоящему успела сформулировать вопрос в своих мыслях.

Арлекин склонил голову, но не обернулся и не ответил. Муза вздохнула.

— Ладно. Не хочешь разговаривать, я понимаю. Тогда я буду строить догадки, а ты кивай — если я права, и ничего не делай — если не права.

Арлекин едва заметно усмехнулся.

— Они становятся тёмными существами обратной стороны? Вытягивают чужую магию? — стала размышлять вслух Муза. — Но есть такие, как я, и мы просто становимся людьми, потому что… возможно, в нас слишком много светлого?

— Надеяться на то, что свет и тьма на что-то влияют внутри нас… — Арлекин покачал головой. — Напротив, Муза, это мы можем управлять ими, — сказал он и, наконец, посмотрел на неё. Вопреки ожиданиям Музы, в его взгляде не было обиды на прошлые её поступки, лишь горечь. — Меняющие становятся тёмными существами, только если над ними проводят опыты, даже самое злое сердце меняющего неспособно изменить его природу. Демоны, как и ангелы, появляются из светлых и добрых дел истинных магов, то есть обычных людей, из их хороших и плохих эмоций, мы же — сами люди, просто с отклонениями от магического баланса истинных магов со способностями, которые в этих отклонениях обрели. Только, если отклонения других магов вызывают завершённые полноценные способности, то наши дают нам нечто в зародыше, нечто такое, что развивается в течение некоторого времени. У всех это происходит по-разному, но происходит неизбежно.

— В зародыше? — не поняла Муза. — Если менять реальность эмоциями — не завершённая способность, тогда что?

— Семя, способное прорасти в великое. Веками меняющих считали могущественными и опаснейшими магами, их способности в той же мере были нерушимы и сильны, сколь и не поддавались контролю. Всегда, всегда нам приходилось держать баланс, пока один французский писатель не предсказал возможность полного контроля над магией и при этом полной её свободы.

— Автор той сказки? — уточнила Муза. — Но даже Станиславский сказал, что это невозможно.

— Невозможно — в изначальном состоянии меняющих реальность. Сказка никогда не была сказкой, слухи никогда не появляются из ничего. Нас, меняющих, не понимали, нас боялись и ненавидели, а тех, кто терял способности, изгоняли или уничтожали, заведомо причисляя к тёмным, демонам или к кому угодно, лишь бы не разбираться, лишь бы не изучать. Это же опасно! Надо напрягаться, нужны средства и люди!.. Да, меняющие заняли руководящие должности, страх других шёл многим из нас на пользу, но это же нас и погубило. В тот роковой день…

Сердце Музы яростно заколотилось в грудную клетку, но эмоции не откликнулись, зато снова стало трудно дышать.

— То есть маги эмоций могут достичь какого-то состояния, в котором на самом деле способны стать такими как в той сказке? Вообще все? Не только избранный?

Арлекин снова усмехнулся и переложил трость в другую руку, стукнув её кончиком по полу.

— Избранных не существует, Муза. И да, меняющие реальность могут и должны перейти в такое состояние, только процесс этот весьма разрушительный, но природа — вовсе не глупая барышня, вышивающая канву наших жизней, она знает, что делает. Всегда знала. Разрушительный процесс способны контролировать такие как мы, мы рождены для этого. Представь, что сообщество меняющих реальность — это сеть, каждое пересечение в которой, один меняющий; и представь, что в этой сети есть особые точки соединения всех линий… скажем, одной её стороны. Эти соединения создают баланс — если сеть привести в движение любым способом, они же не дадут ей разорваться — если начать тянуть в разные стороны. Так и с меняющими реальность. Достигая точки, за которой мы окончательно меняемся и входим в завершённое состояние, происходит выброс огромной силы, вызывая цепную реакцию у всех меняющих, более или менее готовых к тому же. Цепную реакцию по тем самым пересечениям сети. Сеть приходит в движение, и это создаёт примерно тот же эффект, который теперь называют — великой катастрофой. Но не я его создал, я… — он глубоко вздохнул, — просто не успел. Как я и сказал, такие как ты и я, способные излечить потерявших магию, как раз и являемся теми самыми точками баланса в сети, теми самыми избранными, если хочешь, способными сдержать эту силу и впитать её в себя. Только вот для этого нам самим нужно сначала достичь финального состояния, и кто-то сначала должен помочь нам.

— И ты знаешь ответ? — Муза посмотрела ему в лицо.

— Да. Полуангелы. Я слышал, Ксандр сдерживал твою силу на тренингах? Именно так это и происходит. Я же… — он поправил шляпу, — это позже.

— Но… — Муза растеряно перевела взгляд на факел и снова на Арлекина, — тогда меняющие реальность должны были перерождаться в любом случае. Как же вышло, что многие просто потеряли магию и эмоции?

— О, — Арлекин улыбнулся, — весь секрет тут кроется в страхе и запретах. Другие маги, видя, что происходит с меняющими в момент достижения перехода, испугались и, как я и сказал, стали их ограничивать. Время сработало против нас, и вскоре те, кто стоял у власти, кто способен был по-настоящему менять мир, замкнулись в себе и сами стали думать, что опасны для себя и окружающих. Веками, веками никто даже не думал исследовать или изучать этот момент. Нас предпочитали ограничивать, убивать в некоторых странах, да и в целом, потерявшие магию или случайно выплеснувшие её становились изгоями или отправлялись на казнь. И вот, к чему это привело, — он развёл руками, — к театру, к развлечениям, к удовлетворению потребностей тех, кто боится принять свои эмоции и прожить их самостоятельно! Именно отсюда возник баланс, отсюда возникла вся эта травля и… та трагедия, о которой ты помогла мне вспомнить.

— Я до сих пор не понимаю, почему именно я помогла тебе вспомнить? Из-за способности к лечению?

— Да, Муза, поэтому. Ты такая же, как я, только я уже перешёл ту самую грань, а ты нет… Ленор, глупая, не понимала, что делает, не слушала меня ни тогда, ни сейчас…

— Ты знаешь Элеонору? — Муза вспомнила свои прежние подозрения, но ничего не почувствовала по этому поводу, лишь отметила сам факт.

— Давно. Я расскажу тебе, но только… — начал было он, когда коридор вдруг покачнулся и разлетелся на осколки. Арлекин схватил Музу под руку за мгновение до того, как они остались в полной темноте перед зеркальной дверью в её бывшую гримёрку. Там на полу сидела Мира под куполом Ксандра и отдавала энергию зеркалу, тело её тем временем истончалось, бледнело, становилось всё прозрачнее и прозрачнее, как у призрака. — Что она делает? — Муза дёрнулась к двери, но Арлекин удержал её стальной хваткой, взгляд его был сосредоточен и серьёзен, губы сжаты в тонкую линию. — Она ведь погибнет! — воскликнула Муза, снова безуспешно дёрнувшись.

— Она погибла давно, — гулко прозвучал голос Грея, будто они разговаривали в горном ущелье. — Мира была привязана к театру, потому что уже давно не жила, а лишь существовала между мирами. Огюстус давал ей жизнь и возможность иметь собственное тело, но только внутри театра. Отдавая себя, завершая магический процесс, она отпускает меня. отпускает по-настоящему…

Муза покачала головой и неожиданно для себя ощутила на щеках слёзы. Она не чувствовала ни боли, ни отчаяния, ничего из того, что должна была чувствовать в этот момент, но слёзы катились по щекам, а сердце ощутимо сжималось, вызывая дрожь в руках.

— Держись, — сказал Арлекин, когда Мира, в последний раз подняв на зеркало взгляд, растворилась в воздухе. — Сейчас! — снова произнёс он, и мир снова дрогнул, зеркальная дверь пошла рябью, а в следующий миг Музу и Арлекина выбросило прямо к ногам Ксандра. Купол исчез, и Ксандр подал Музе руку.

— Ксандр, — прошептала она.

— Обсудим это после, Муза, — произнёс он, помогая подняться и Арлекину.

Тот поблагодарил его кивком и повернулся к Музе.

— Позволь снова представиться тебе, Муза Этери. Я Грей Ллойд, глава магической научно-исследовательской лаборатории, доктор наук в сфере исследования магии меняющих… — он скромно улыбнулся, — и много, кто ещё, но сейчас это не важно. Важно успеть отсюда уйти.

— И поскорее, — поддержал его Ксандр, — я только тебе нормальную одежду принесу, а то так уж лет сто не ходят.

Грей поймал его за предплечье.

— Внешний вид, безусловно, очень важен, но сейчас, правда, не до этого. Я бы предпочёл, чтобы ты ушёл с нами. Прямо сейчас.

— Зачем? — Ксандр выразительно взглянул на державшую его руку, и Грей виновато убрал её.

— Нужна помощь полуангела. Я объясню, когда останемся в безопасном месте, а пока нужно покинуть театр и найти безопасное место, где нас не станут искать даже друзья, — Грей сделал акцент на последним слове.

Ксандр неуверенно качнул головой.

— Слушай, всё равно надо сказать Огюстусу про Миру и про…

— Нет! — воскликнул Грей. — Нет, прошу тебя. Он помешает из-за страха, с ним не получится. Сначала мы.

Ксандр задумчиво почесал затылок, собрав вальцами свои красивые локоны, помолчал немного и, наконец, кивнул.

— Ну хорошо. Я в деле. Чем быстрее выйдем, тем ниже будут шансы, что Огюстус заметит нас.

— А мы сможем пройти через камерную сцену, где у меня было прослушивание? — вмешалась Муза.

Оба мужчины посмотрели на неё, и она пожала плечами.

— Телефон там забыла.

— Хорошо, — Ксандр направился к двери, но замер, не пройдя и двух шагов. — О безопасном месте придётся подумать в пути. Где сейчас безопасно?

— В мире истинных магов, конечно, — отозвался Грей. — Знаешь какое-нибудь место концентрации обычных людей за гранью обратной стороны? И такое, где за мирской суетой, магия твоего купола осталась бы незаметна?

Ксандр снова почесал затылок, склонил голову и вдруг обернулся к Музе.

— Покажешь нам, где ты живёшь?

До дома Музы пришлось добираться пешком: до открытия метро оставалось ещё много времени, а от такси Грей и Ксандр отказались. Муза пыталась задать им вопросы и предупредить об Эль, но каждый раз они обрывали её, не желая разговаривать на улице. И даже дома, когда Муза закрыла за ними дверь, Грей ограничился фразой: «Пусть Ксандр сначала поставит свой купол».

Грей вошёл в квартиру первым и потому первым оказался у комнаты, где спала Эль. Заглянув туда, он замер в неоконченном движении и сразу обратился к Ксандру.

— Ты знал?

— О чём? — Ксандр протиснулся мимо него и шумно выдохнул. — Так она здесь… Я так и знал! — пробормотал он себе под нос, а потом снова обратился к Грею. — Догадывался. Всплеск силы был в этой стороне, и я предполагал, что Эль оставит компанию Адриана, чтобы скрыть то, что с ней происходит.

— Давно бы уже жила нормально, если бы не слушала своего отца, — проворчал Грей и выглянул в коридор.

Муза никак не отреагировала на их поведение, внутри себя она не находила вообще никаких эмоций и чувств — пусть делают, что хотят, лишь бы уже решили что-то со сном Эль или забрали её. Она спокойно расставляла обувь, не обращая внимания на их разговор, хотя, конечно, слышала его.

— Муза, почему ты нам не сказала? — крикнул из комнаты Ксандр.

— Что? — она выпрямилась и, заметив Грея, развела руками. — Вы слова мне вставить не давали. Да, она у меня. Если интересно, можете выглянуть в окно, там на стене яркие остатки её присутствия. Так и не стёрли до сих пор.

Угольные крылья со стены противоположного здания действительно не стирались никаким известным людям способом и так и висели там мрачным граффити, напоминающим о проливном дожде и той странной яркой вспышке.

— Иди сюда, — Ксандр выглянул на мгновение в коридор и снова скрылся в комнате. — Я поставлю купол и поговорим.

— Может, чаю? — Муза сняла и повесила куртку.

— Если можно, — сказал Грей, не позволив Ксандру ответить, — я только что вспомнил, что существует еда. А мы пока купол проверим.

На том и решили. Пока Муза готовила чай и разогревала вчерашние булочки из пекарни, Грей и Ксандр что-то тихо обсуждали в комнате, а когда Муза вошла туда с подносом, нырнули сквозь пелену купола и пригласили её с собой. Мужчины уселись прямо на полу, сложив ноги по-турецки — Муза не стала запрещать им это, наоборот, села на пол сама и поставила между ними поднос. Три чашки дымились ароматным, хоть и недорогим чаем, на блюдце лежали сладкие булочки, казалось, будто друзья встретились для тёплой беседы. Если б только Муза могла чувствовать это тепло, если б только она могла почувствовать их эмоции. Грей всё смотрел и смотрел на Эль, и только запах еды заставил его обернуться.

— Ну рассказывай, — Ксандр взял булочку и чашку со своей стороны, принюхался и сделал аккуратный глоток. — Вкусно, — он бросил короткий взгляд на Музу и откусил булочку.

Грей к еде не притронулся, хотя сам о ней и просил. Казалось, он куда-то торопится, чем-то хочется поделиться как можно скорее, и Муза была совсем не против этого. Пусть уже всё решится. Пусть уже это закончится. Ворвавшееся в её жизнь прошлое, начиная со встречи с Эль, приносило воспоминания счастья и вдохновения, о которых теперь она могла лишь рассуждать, лишь сказать — да, это было, но уже никогда больше не повторится.

— Я хочу рассказать, что тогда случилось, — произнёс Грей, глядя Ксандру в глаза.

— Так, — настороженно ответил Ксандр и поставил чашку обратно на поднос, — ты точно всё вспомнил? Мира сказала, что побочный эффект от создания зеркала — потеря памяти.

Грей качнул головой в сторону Музы.

— Её присутствие помогло мне вспомнить, да и моя сила… — он тяжело вздохнул, — не как у всех меняющих. Я сильнее, — он печально улыбнулся Музе. — Я не красуюсь, не выдаю желаемое за действительное, это правда. Муза пробудила моё солнце…

— Я вижу, — прервал его Ксандр. — Ты сильнее, чем остальные меняющие, ты отпускаешь магию, но не держишь баланс и при этом остаёшься полностью стабилен. Я хочу знать, как тебе это удалось?

— Даже не знаю, с чего начать… — Грей сцепил руки перед собой и посмотрел на трость, которую пристроил на полу вместе со шляпой. — Ну, хорошо. Что вам известно о фениксах?

Ксандр и Муза переглянулись.

— Это птица, которая сгорает и рождается в пепле? — растеряно спросила Муза.

Ксандр, пережёвывая очередной кусок, лишь закивал, соглашаясь.

— Только их не существует, — кое-как сглотнув проговорил он.

— Птиц не существует, так и есть, — сказал Грей, — но люди… — он выразительно указал взглядом на окно, напоминая о угольных крыльях на стене. — Так вот, меняющие реальность — это фениксы. Все они. Их магия зарождается хрупкой, развивается, а когда достигает максимального уровня развития, сжигает энергию носителя, чтобы сформировать из неё настоящую силу. Силу Меняющего Реальность, которую не нужно ни контролировать, ни подчинять балансу. Я воплощение этого постулата. Я первый возрождённый феникс за многие века.

В комнате наступила такая тишина, что соприкосновение булочки с полом, выпавшей из рук Ксандра, показалось глухим ударом молота.

— Как ты это сделал? — хрипло спросил Ксандр, наощупь поднимая булочку с пола.

Муза схватилась за чашку дрожащими руками и отпила остывший чай. Как бы ей хотелось что-нибудь чувствовать, как бы ей хотелось повернуть время вспять, не общаться с Адрианом, а тоже переродится, стать как Грей. Теперь это наверняка невозможно, ведь она… Муза прерывисто вздохнула, но Грей начал говорить снова, и реакции Музы остались незамеченными.

— Это связано с Ленор…

— С Эль? — перебил Ксандр. — Но ведь она была дочерью главы магправительства!

— Да, была, — нетерпеливо ответил Грей, — и она собиралась замуж. За такого же как ты, полуангела. Эрик, его звали. Мы с ним сошлись и вместе выяснили, что он может сдерживать мою силу, что он способен сдерживать любого феникса, если потребуется… — он перевёл дыхание и впервые за всё время попробовал чай.

Ксандр воспользовался временной передышкой.

— А как ты узнал про способность фениксов? Как ты понял, что вы вообще можете перерождаться, а не умираете?

— Способом, который мне не хотелось бы повторять, — Грей отставил полупустую чашку и снова сцепил руки на коленях. — Я встречался с меняющими по всей стране, особенно с теми, кто оказался в тюрьме из-за выброса силы или потерял способность в эмоциям. В одной такой поездке это и случилось. Я тогда возвращался в Москву и остановился на ночлег в небольшой деревне, не помню уже, как она называлась. Мне казалось, что обратная сторона не добралась до этих людей, что деревня сплошь состоит из истинных магов, но под утро выяснилось, что это не так. Ко мне пришла женщина, ворвалась в комнату, разбудила меня, и я бы не стал её слушать, если б она не назвала моё имя. Она откуда-то знала, кто я, что я учёный. Она надеялась, я смогу объяснить, что происходит с её сыном. И я пошёл с ней, скорее из любопытства, чем из серьёзного намерения помочь, но, едва увидев ребёнка, понял — я катастрофически бессилен. Я слишком мало знаю…

— И что было дальше? — тихо спросила Муза, потому что Грей уставился в чашку с чаем и надолго замолчал.

— А, — его взгляд, на мгновение расфокусированный, пришёл в движение. — Мальчик был меняющим, конечно. Его магия развивалась очень быстро, и он вспыхнул прямо у меня на глазах. Я не горжусь тем, что сделал, но тогда я не знал и не видел иного пути. За ним бы пришли и убили раньше, чем я смог бы что-то объяснить, таких детей всегда убивали… и я стёр его матери память, а мальчика забрал с собой.

Ксандр и Муза молчали. Они больше не хотели прерывать рассказ и мешать Грею переживать прежние эмоции.

— Возможно, он ещё жив… — задумчиво пробормотал Грей, а потом встряхнулся, допил чай и продолжил. — Он помог мне исследовать природу меняющих, их магию после перерождения, а потом решил уйти. Я сменил ему документы и отпустил жить своей жизнью, строго настрого наказав, скрывать то, что произошло. Мы больше не виделись, но именно тогда я понял, что могу так же. Сначала я хотел привлечь Огюстуса и рассказал ему всё, он был моим другом и, признаться, остался им до сих пор. Только Огюстус не поверил мне, а когда получил подтверждение, испугался и называл всё это авантюрой, которая будет стоить многим жизни.

— Надо отметить, он не ошибся… — заключил Ксандр.

— Да, — гневно бросил Грей. — Потому что Огюстус поделился моим секретом с Ленорм, а Ленор намеренно задержала Эрика, выдумав себе, что я собираюсь его убить. Их опасения подтвердились в полной мере, они создали самосбывающееся пророчество и обвинили во всём мою идею. Я был готов переродиться и я сделал это, но если бы Эрик пришёл вовремя, на несколько минут раньше, никто бы не пострадал, и эта чудовищная катастрофа стала бы великим открытием!

— Обвинили Идею? — хмыкнул Ксандр. — Ничего подобного! Они обвинили тебя! Называй вещи своими именами. Из страха они предали тебя.

Грей поджал губы и неопределённо повёл плечом. Такой отклик Ксандра, казалось, был ему приятен, однако он не стал поддерживать его слов.

— Всё это в прошлом. Главное, что теперь ты… — он перевёл взгляд на Музу, — вы оба понимаете, чего я от вас жду.

Муза качнула головой.

— Нет, — она прикусила губу, решив, что высказалась слишком резко, и исправилась, сказав свои следующие слова значительно мягче. — То есть, я понимаю, что Ксандр должен помочь сдержать чьё-нибудь перерождение, но при чём тут я? Я ведь потеряла эмоции. Разве можно после такого восстановиться?

Грей прикрыл глаза.

— Трусы вроде Адриана Атри сказали тебе, что ты ничего больше не сможешь? Они дали понять тебе, что проявлять себя плохо? Что показывать себя настоящую — опасно и тяжело? Или это Эль своими угрозами, дала тебе право считать, что утратившие магию эмоций всё равно, что мертвы?

Муза хотела ответить, но вдруг отчётливо вспомнила слова Станиславского, которые он сказал несколько часов назад. Актёрское мастерство — это путь к себе, это смелость показать себя. Так, может, в этом и есть суть магии меняющих — сгорать до самого пепла, чтобы родиться вновь? Открыть себя настоящего?

— Хочешь сказать, — она взволнованно сглотнула, хотя совсем не чувствовала волнения, — что это можно исправить? — она развела руки в стороны, словно показывая себя. — Всё это…

— Я бы сказал «проще простого», — Грей взял чашку с остатками чая на дне и покрутил в руках, — но тебе самой придётся выйти из этого состояния. Мы лишь можем поддержать тебя. Нужно найти способ проявить эмоции, найти их в себе, но, Муза, — он поставил чашку обратно и посмотрел ей прямо в глаза, — как только первое чувство вернётся к тебе, ты станешь Фениксом. Так же, как Ленор.

— Я стану факелом, а потом потеряю сознание?

Грей нахмурился и с сомнением покачал головой.

— Ты — нет. Ленор — обычная меняющая, а ты такая как я. Ты останешься в сознании, это лишь будет эффектное и красивое зрелище…

— Которое, конечно, никто не должен увидеть, — равнодушно произнесла Муза, — иначе со мной будет то же, что и с остальными? — сердце колотилось в грудь от несуществующих эмоций, а может попросту заблокированных. В который раз за последние сутки стало трудно дышать.

Грей переглянулся с Ксандром.

— Нет. Напротив, нужно сделать из этого шоу, представление, чтобы показать меняющим, что они способны на многое, и что все мы появились не просто так. И не в театре. Нас должны увидеть все, кого только можно призвать к этому. Хорошо было бы устроить массовое представление, которое для истинных магов стало бы просто ярким зрелищем, а для обратной стороны — открытием, но я знаю, как работают государственные системы, и вряд ли ошибусь, если скажу, что даже первая ступень на пути к результату может быть непреодолима.

Муза покачала головой.

— В современном мире мало собрать толпу… информации много, концертов и зрелищ ещё больше. Не знаю, как в магправительстве и на обратной стороне, но в мире людей — мы никто… — ей отчего-то ярко представилось лицо Славика, а потом его большая квартира и богатые родители. — Нет, — он тряхнула головой, — даже связи тут не помогут.

Пока они говорили, Ксандр смотрел в окно, где над крышами домов медленно вставало солнце.

— Связи нам и не нужны, — он широко улыбнулся, — мы снимем видео, только нужно найти идею. Нам не нужны зрители, нам нужен интернет!

Муза подумала, что это ей следовало такое предлагать, а не полуангелу с обратной стороны мира. Идея действительно была хорошей, и Муза уже собралась обсудить её, когда Грей вдруг спросил:

— А что такое интернет?

Муза посмотрела на Ксандра, и оба они рассмеялись.