Глава 3 · Наставник и Зеркало

— Господа, поскольку у нас пополнение, я предлагаю обсудить новый спектакль после завтра, — сказал Огюстус, — после того, как пройдёт несколько актёрских тренингов и мы поймём, как у Музы с контролем.

— А сегодня что делать? — возмутилась светловолосая девушка, спрятавшаяся за фигурой другой — высокой и остроносой, как Шапокляк.

— Как обычно, — Огюстус пригладил волосы ладонью, — вы как раз составом «Амадеуса», вот его репетируйте. Самое время, я думаю. Скоро начало сезона.

Муза слушала его и вспоминала странного парня с листовками и сами листовки. Она подняла руку прежде, чем успела до конца обдумать пришедший в голову вопрос. Огюстус обернулся.

— Да, Муза…

— Сегодня в метро меня толкнул парень, у которого из рюкзака выпала пачка рекламных листовок вашего театра.

— Нашего театра, — с улыбкой поправил Огюстус. — И что в них было?

Муза кивнула, торопясь рассказать.

— Там было написано, что на ближайшую неделю мест нет. Но театральный сезон начинается только через две недели… Или я чего-то не поняла?

Огюстус очень серьёзно взглянул на неё, потом мельком на других актёров и вдруг широко улыбнулся.

— Наверное, это какая-то ошибка, — он хохотнул. — Действительно случайность. Двойная случайность, Муза, вы здесь не просто так.

Муза подумала, что за его ответом скрывается многим больше эмоций, чем он показал, но спрашивать дальше не стала. Дела театра — это дела театра, она не планировала лезть в них до тех пор, пока они не коснутся её лично.

— Хорошо, — после небольшой паузы сказал Огюстус, — если вопросов больше нет, я займусь своими делами, а вы… — он снова посмотрел на Музу и открыл рот, собираясь позвать её с собой, но не успел.

На сцену вошёл тощий парень, одетый во всё чёрное. Его заострённое бледное лицо было наполовину скрыто серебристой маской, вихор чёрных волос то и дело падал на лоб, и парень откидывал его небрежным взмахом руки, глаза сияли яркой почти искусственной синевой.

— Ксандр, — обратился он, но увидел Огюстуса и замолчал.

— А вот и наш Адриан, — обрадовался Огюстус. — Привет, у тебя задание…

Адриан поднял руку в знак приветствия и обвёл взглядом других актёров — они поздоровались с ним без всякого энтузиазма, лишь Ксандр подмигнул и улыбнулся.

— Здравствуйте, Бувари, — размеренно произнёс Адриан. У него был мелодичный и чуть хрипловатый голос, который неведомым образом проникал прямо в сердце и вызывал трепет, завораживал, туманил рассудок…

— Муза… Муза! — услышала она своё имя и вздрогнула. Огюстус обращался к ней уже не первый раз.

— Да, простите, я задумалась. Повторите, пожалуйста.

— Пойдёшь с Адрианом, — сказал Ксандр, — он покажет тебе всё, а документы отдай Огюстусу, Адриан тебя потом в его кабинет проводит.

— Хорошо, — Муза улыбнулась, — а я сама потом смогу находить дорогу или навигатор понадобится?

Кто-то из актёров выдавил сдержанные смешки, Адриан приподнял уголок губ то ли насмехаясь, то ли презирая.

— Привыкнешь, — тихо бросил он и пошёл прочь со сцены.

Муза окончательно вымоталась, пока тащила чемодан по узким коридорам театра, Адриан шёл впереди и помогать не спешил. Он всю дорогу молчал, и лишь звук его шагов эхом разносился в разные стороны. Муза ни о чём не спрашивала, она была сосредоточена на себе и потому не запомнила половину поворотов, зато очень хорошо запомнила момент, когда они вышли из темноты. Дверь распахнулась, выпустив их на пересечение трёх длинных коридоров, где Адриан остановился и указал направо.

— Там у нас гримёрки Элеоноры и других ведущих актёров. Элита. Там. — он указал налево, — у нас обитают всякие мастера сцены от световиков до костюмеров. Реквизиторы, если честно, понятия не имею где… Работяги. Там же в конце находится костюмерная. А вот тут, — он указал прямо, — живём мы. Новички, отбросы, массовка, которая никому не интересна, — и столько прозвучало в этом обиды и боли, что Муза невольно пожалела его и снова ощутила тревогу, как утром в лифте.

Адриан пошёл прямо, не оборачиваясь, Муза последовала за ним. Они шли вдоль дверей: деревянных, разноцветных, всех мастей и видов, — Муза всё ждала, какая из них откроется для неё, но Адриан не остановился ни у предпоследней двери, ни даже у последней, он дошёл до конца коридора и свернул в небольшую нишу, в которой друг на друга смотрели две обшарпанных двери цвета соломы.

— Это моё, — указал он на правую, — а это твоё, — он повёл рукой в сторону левой. — Свободных больше нет, а тут давно никто не живёт. Ключ внутри на трюмо, — он толкнул дверь, — там же есть спальня и санузел.

Муза заглянула внутрь. После современной московской квартиры Стаса эта гримёрка казалось объектом исторической ценности — старинные зеркала, резные комоды, ворсистый ковёр с узором, мягкие кресла и люстра, и всё в жутком розовом цвете. Внутри гримёрка оказалась гораздо больше, чем Муза подумала сначала. Из её основной части, предназначенной для сборов, в разные стороны уходило две двери: одна из которых вела в простой белый санузел советского образца, а другая в спальню. Судя по всему, раньше спальню занимала какая-то мечтательная романтичная феечка — Музу так и передёрнуло от розовых рюшей, подушечек и покрывал с балдахином в виде крыши замка принцессы.

— Это можно как-то исправить? — спросила она, подошедшему к ней Адриану.

Он покачал головой.

— Когда научишься контролю, может быть, если тебе хватит сил. А что тебе не нравится?

Муза уставилась на него. Он, что, издевается?

— То есть, для тебя это нормально?

— Никогда не понимал девушек, — ответил Адриан с серьёзностью, граничащей с равнодушием. Впрочем, он всё время так говорил, будто бы эмоции ему были несвойственны. — Я не обедал, у нас тут столовка есть…

— Приглашаешь пообедать? — удивилась Муза внезапной смене темы.

— Нет, — Адриан покачал головой, — но могу что-нибудь принести тебе поесть. Ты устраивайся, а я сгоняю. Хочешь?

При упоминании еды в желудке Музы заурчало, и она с радостью кивнула.

— Да. Но у меня всего тысяча, и я… куда тебе перевести?

— Никуда. — Адриан пожал плечами. — У нас работают два отличных пищевых мага, они не берут деньги.

— А чем вы платите? — Муза с трудом могла поверить, что кто-то станет бесплатно обеспечивать целый театр обедами, завтраками и ужинами.

— Вдохновением, — сказал Адриан так, будто бы это было нечто очевидное. — Им надо для работы, нам не жалко. Ты научишься, — он хлопнул Музу по плечу и пошёл к двери, но у самого порога остановился и спросил. — Так что тебе взять-то?

Музе почему-то не хотелось расспрашивать его о меню, и она просто сказала:

— Возьми на своё усмотрение. Я ем всё.

Муза осталась одна. Теперь, когда не перед кем было держать лицо, она прикрыла дверь, ещё раз прошла по своему новому жилью и села на кровать, проваливаясь в мягкую высокую перину. Мысли теснились в голове, толкались, смешивая образы её прослушиваний с листовками в метро, Стасом и театральной школой. Муза потёрла ладонями лицо и легла на пыльное покрывало, свернувшись калачиком — мир вокруг сжался до её чувств, переживаний, страхов и боли. Она закрыла глаза…

— Эй, разнести тут всё хочешь? — услышала она противный дребезжащий голос и тут же вскочила на ноги.

Муза не слышала, как открылась дверь, но была готова защищаться, кто бы там ни был. Она осмотрелась и, схватив какую-то коричневую потёртую книгу с тумбочки, осторожно пошла к выходу из спальни. Сердце забилось, сбивая и дыхание.

— Понаберут тут всяких, — снова раздался тот же голос.

Муза резко выскочила из спальни, замахиваясь книгой, только вот в гримёрке не было никого. Она рванула к ванной, проверила её — и там пусто.

— Эй! Ты кто? — надрывно произнесла она, оглядываясь по сторонам.

— Конь, блин, в пальто, — ответили у неё за спиной.

Муза резко обернулась и наткнулась на собственное отражение в старинном круглом зеркале на стене. Оно висело здесь просто так, для красоты, без привязки к трюмо, на котором было своё зеркало, и будто бы никакой полезной функции не несло.

— Чё уставилась⁈ — выдало её отражение и скорчило рожу. — Смотри,что творишь!

Муза посмотрела под ноги и обнаружила, что стоит по колено в густом тумане.

— Ой! — она опустила книгу.

— Вот и ой! — проворчало отражение. — Контролируй свои чувства, а то станешь вторым Греем.

Муза нахмурилась, подошла к зеркалу и заглянула за него, отмечая краем глаза, как туман потихоньку рассеивается. Никаких микросхем или динамиков — заподозрить зеркало в функции телевизора было нельзя, однако оно говорило.

— Не проверяй. Твоя предшественница-то поумнее была, правда, она меня и создала. Контроль потеряла, а тут я… так вот и остался… таких как ты пугать, — ехидно произнесло зеркало прямо на ухо Музе. Она вскрикнула и отскочила от него. — Ой. Да пошутил я, не откинься только, ладно. А то мне ещё тут «меняющих» в обмороке не хватало. Книгу положи, святое ж.

Муза посмотрела на книгу, покрутила её и разобрала на обложке очертания давно стёршихся букв. «К. С. Станиславский»

— Блин, — она пристроила книгу на журнальном столике у кресел, потом подумала и переложила её на трюмо.

— Чё, жить тут будешь, да? — ехидно заметило зеркало. — Да? да?

Муза вернулась к нему, вгляделась в его глубину и заторможено кивнула.

— Тут… — она глубоко вздохнула, чувствуя головокружение, — и много тут такого? Ну, как ты…

— Да всякое бывает. На обратной стороне-то всего насмотришься, — зеркало скрипнуло. — А вообще знаешь, я вот рад тебе. Век ведь ни с кем словом не обмолвился, а теперь и поболтать с кем будет, ты ж не против такого соседа, нет? Я хороший, добрый и помочь могу.

Муза, наконец, позволила себе расслабиться и улыбнулась.

— А имя у тебя есть, сосед?

— Арлекин, — представился он. — А тебя как звать, принцесса?

— Муза… Муза Этери.

— Будем знакомы, — пафосно произнесло зеркало, а потом добавило, возвращаясь к прежней расслабленной манере. — Имечко у тебя, как у всех тут, будто специально подбирали. Но мне нравится. Значит, будем дружить.

Адриан вернулся, когда Муза по подсказке зеркала обнаружила в спальне небольшую гардеробную и начала увлечённо раскладывать там вещи. Адриан заглянул с бумажным пакетом.

— Опоздал. Почти ничего не осталось, только сладкие пончики и кофе.

— Пойдёт, — махнула рукой Муза, — мне всё равно, с утра ни крошки во рту не было, а время уже, наверное… — она только сейчас подумала про окно и сразу поняла, почему вообще его не заметила. Оно было только одно, в спальне, и пряталось за тяжёлой ярко-розовой портьерой. Муза распахнула створки и выглянула наружу, в закрытый московский двор, освещённый светом клонящегося к горизонту солнца. В комнату ворвался пыльный воздух, который показался Музе морским бризом, освежающим и лёгким.

— Почти четыре, — отозвался Адриан, шурша пакетами. Он открыл их на журнальном столике: выставил стаканчики с кофе, достал салфетки и выложил пончики, — я по дороге взглянул на твоё прослушивание. Это было мощно.

— Спасибо, — Муза вышла к нему, села в кресло и с жадностью схватила сразу кофе и пончик. Есть хотелось страшно, но ещё сильнее хотелось обо всём разузнать. — Я здесь уже такого насмотрелась, — сказала она, быстро пережёвывая, — но мне всё равно интересно. Как устроена тут работа? Как в обычном театре? Правда, я не работала в обычном театре, но примерно представляю и…

— Ты ешь, — остановил её Адриан, — а я расскажу. Я только понятия не имею, почему наставником меня решили сделать, я это… ну, знаешь… бесперспективный. Только на «кушать подано» и способен.

— Почему ты так о себе говоришь? Здесь что, так серьёзно бьются за роли, что готовы унизить человека, чтоб он вот так о себе думал? — Музу всегда возмущало, когда люди так о себе говорили, ей тогда хотелось немедленно их разубедить.

Адриан вздохнул.

— Нет. Завтра на тренинге ты всё поймёшь. У нас тут обычно… нет, борьба за роли есть, конечно, не без этого, но чаще Бувари сам решает, а его решения оспорить нельзя.

— А у нас будут тренинги? То есть, как в театральном? Разве в театрах так бывает?

— По всякому бывает, — Адриан отпил кофе и неспешно прожевал пончик, прежде чем продолжить. — У нас так. Тренинги — это занятия по контролю, мы их так называем. Изредка делаем вылазки в обычный мир, наблюдаем, ищем таких, как мы, и приглашаем. Сегодня вот у Лёнчика миссия была, и он тебя подобрал.

— Лёнчика?

— А, да, познакомишься. Тоже массовка, вечно ангелочка играет.

Муза улыбнулась в стаканчик с кофе.

— А можно личный вопрос?

Адриан заметно напрягся, поставил свой кофе и скрестил руки на груди.

— Ну, попробуй.

Муза отложила остатки пончика и обняла стаканчик обеими ладонями.

— Почему ты в маске?

В синих глазах Адриана сверкнула лукавая искорка.

— Я так и знал, — он усмехнулся, выдав первую эмоцию за всё время. — Это не личный вопрос, он общий. Ты удивилась, почему я такого плохого мнения о себе. Так потому что это правда. Мы учимся контролю, но не всякую магию можно контролировать, не у всех получается. Я ошибся, магия вырвалась и должна была бы выкосить половину зрителей на балконе, но я успел перенаправить удар на себя… и вот.

Муза ахнула.

— Что случилось? Это обратимо?

Адриан пожал плечами.

— Похоже на ожог. Не страшно. У кого-то обратимо, у кого-то нет, у меня пока без изменений, но у каждого свой путь и свой… — он замолчал и сделал большой глоток кофе.

Музе показалось, что Адриан спокойно относится к своей травме, но осознание того факта, что магия — это не развлечение, а опасность, сильно повлияло на её восприятие его чувств.

— Прости. Это, наверное, тяжело…

Адриан резко встал, пронзив её ледяным взглядом, и начал собирать остатки еды.

— Я пойду, ты тут устраивайся. Как будешь готова, постучись напротив… к Бувари тебя отведу за документами.

— Адриан, — Муза окликнула его, не желая потерять ту ниточку, которая между ними будто бы появилась, но он только махнул рукой и вышел.

— Я спешу, — услышала она вдогонку, а за ним недовольное ворчание зеркала и громкий хлопок двери.