Глава 7 · Прогулка по крышам

На утро Муза никак не могла вспомнить, как именно попала к себе в гримёрку, зато хорошо помнила, как на их тусовку нагрянул Огюстус в совершенно благостном расположении духа и не только разделил с ними веселье, но и дал им два выходных. Сам он куда-то уезжал с Эль и не хотел, чтобы над «Чайкой» работали без его присмотра, а уж тренинги с Музой в его отсутствие он и вовсе не одобрял.

Муза проснулась на неразобранной кровати в том же, в чём вчера и была, и долго лежала, не открывая глаз, приходила в себя. В воспоминания вчерашнего вечера, где ей среди всеобщей суматохи с трудом удалось выяснить, как именно они все узнали о её встрече с Константином Сергеевичем, вмешивались странные образы Арлекина, будто бы он сидел у её кровати, держал за руку и что-то говорил. Но Арлекин — Зеркало, он не мог находиться в комнате, он — отражение. И всё же её не оставляло ощущение, что это не было сном.

Муза с трудом села и упёрлась ладонями в кровать, голова кружилась. Что они вчера такое пили? Муза усмехнулась, вспоминая, как Ксандр рассказывал ей про метку Станиславского, и что после встречи с ним магическая аура начинает светиться иначе, правда, видеть это могут исключительно полуангелы, полудемоны или другие полулюди… На вопрос: «мы должны верить тебе на слово?», — Ксандр рассмеялся и ничего не ответил, но, как бы там ни было, он угадал.

Зачем-то вспомнился Стасик. Муза отчетливо представила его лицо и с удивлением поняла, что почти не думала о нём в последние дни, да и сейчас в сердце ничего не отозвалось. Она, наконец, заставила себя встать, думая о жизни со Стасиком, как о прошлой и давно минувшей, и прошла в гримёрку — там на столике валялся её телефон рядом с сумкой и брошенным там же зарядным устройством.

— Арлекин, а Адриан не заходил вчера?

— Нет, — отозвалось Зеркало, — ты ж этово, дверь-то закрыла. Как он войдёт? Ходящие через стены — это отдельная маггруппа, Адриан к ней точно не относится.

Муза хотела ответить, но в этот момент взглянула на экран телефона и охнула. Она не слышала сообщение от сбера, а оно пришло, да ещё какое. На счету появилась приличная сумма с сообщением — «Подъёмные, Огюстус» — и Муза едва не запрыгала от радости. Теперь она могла не только нормально поесть в городе и нормально одеться, но ещё и поменять хоть что-нибудь в этой ужасной розовой комнате. Она немедленно открыла приложение вайлдбериса и стала выбирать всё, что душа пожелает, и прервалась только тогда, когда желудок громко заурчал. Нужно было что-то поесть, но Муза так и не узнала, как выйти из Театра, поэтому спустилась в совершенно пустую столовую — надо сказать, что, несмотря на недостаток посетителей, Соня и Артём наготовили как в самый рыбный день, и Муза взяла себе всё самое вкусное.

К моменту, когда она закончила есть, минуло два часа дня. Ближайшая доставка в пункт выдачи стояла на завтра, делать было нечего, и Муза решила вернуться к себе и поработать над ролью. Впрочем, роль Нины она разбирала когда-то в университете для курсовой работы, но сейчас всё было иначе — Огюстус как-то по особенному видел роль Нины, и Муза хотела сама покопаться в этом, чтобы прийти подготовленной.

Арлекин не мешал ей, да и в целом театр будто вымер в отсутствие Огюстуса и даже с улицы не доносилось привычного шума машин, а может, Муза просто не прислушивалась. Она погрузилась в чтение пьесы, затем вернулась и стала разбирать отдельные моменты с Ниной и с другими персонажами, чтобы понять, какой Нину видят со стороны. «Нина любит театр» — сказал Огюстус, и Муза, прокрутив эту мысль в голове, наконец, поняла её до конца. Нина спешила, гнала коней и гнала не к Треплеву, не в поместье Сорина, где ей было не лучше, чем дома, а на сцену. Она грезила сценой, она так о ней мечтала, что мчалась во весь опор, чтобы успеть набыться на сцене, в пьесе, хоть немного продлить эти мимолётные мгновения счастья. Муза достала свои старые записи и стала сравнивать новые ощущения с прошлым анализом роли.

Время шло. Работа увлекала, Муза сама не заметила, как за окном стемнело, а в дверь тихо постучали.

— Адриан! — обрадовалась она, услышав стук со второго раза и метнувшись к двери, но в коридоре оказался Ксандр.

— Друга своего ждала? — Ксандр многозначительно повёл подбородком в сторону комнаты напротив.

— Да… нет… привет, проходи, а кстати, где он? Я его сегодня не видела.

— Кто знает, — Ксандр пожал плечами, — он часто пропадает, как и половина труппы. Гуляет, наверное, где-то.

Муза открыла дверь шире, но Ксандр покачал головой.

— Нет, у нас прогон действующих спектаклей, их-то никто не отменял. Я просто зашёл спросить, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — Муза улыбнулась, — вот над ролью думаю.

Ксандр кивнул и отступил на шаг, собираясь уходить.

— Ну, хорошо. Ладно, — он уже прошёл по коридору почти до середины, когда обернулся и снова окликнул Музу. — Будь осторожна. Иногда тьма просачивается незаметно, откуда не ждёшь.

Муза помахала ему рукой, закрывая дверь.

— Спасибо тебе.

Ключ повернулся в замке, и Муза прижалась спиной к двери. Что это было? Он, правда, беспокоится за неё, или это что-то другое? Муза снова подумала о роли, хотела вернуться к работе, но весь её энтузиазм куда-то подевался, и она позвала Арлекина. Зеркало ожило, потянулось, протяжно скрипя.

— Поговори со мной, — попросила Муза.

Зеркало хмыкнуло.

— Ну, так давай встретимся лицом к лицу. Ты знаешь, где войти.

Муза знала, и ей, если быть честной, очень хотелось снова увидеть изысканно красивого и вежливого Арлекина. Она прошла в ванную и сразу увидела его за гранью большого зеркала, он стоял, прислонившись к стенке зеркального коридора с тростью в одной руке и шляпой в другой — его светлые волосы мягкими волнами лежали вокруг лица. Он не спешил подавать руки, а она не спешила его об этом просить, вместо этого Муза, не закрывая глаз, коснулась зеркальной поверхности — та дрогнула и разошлась кругами, как самая настоящая вода, оставляя при этом ощущение чего-то прохладно-мягкого, похожего на крем для рук. Муза не знала, получится ли у неё войти без помощи Арлекина: она подумала о первой встречи с Огюстусом, когда он попросил её закрыть глаза, вероятно, для того, чтобы страх не помешал ей, а потом о тренинге с Ксандром, который требовал держать глаза открытыми, — это позабавило её, она усмехнулась и, забыв про осторожность, шагнула вперёд. Препятствия не было, зеркальная поверхность разошлась перед ней и снова стала сплошной, когда Муза ступила на пол зеркального коридора. Арлекин улыбнулся уголком губ.

— Знаешь, я наблюдал за тобой. Тебе нравится быть актрисой? Нравится сцена?

Муза прошла несколько шагов от входа и прислонилась к стене напротив.

— Не знаю, — она задумалась, — мне очень интересно, я увлечена, но если ты спрашиваешь о предназначении, о призвании… не знаю, я пока не могу сказать. Я хотела поступать в военное училище, но в моём городе такого не было, а в Москве не получилось, в театральный я попала случайно.

— В военное! — присвистнул Арлекин. — Значит, всё, что с тобой произошло, произошло случайно?

— Да, сюда меня привела череда случайностей, если формулировать вопрос так, — согласилась Муза.

Арлекин покивал своим мыслям.

— Тогда, я хочу тебе кое-что пока… — он не договорил и прислушался.

Муза резко обернулась к зеркальному выходу.

— Стучит кто-то, — произнесла она.

Арлекин не ответил.

— Я пойду… надо… — Муза взглянула на Арлекина: сердце её вздрогнуло и на мгновение перестало биться. В его глазах была таинственная ни с чем несравнимая грусть, но в дверь постучали снова. — Извини, я должна открыть.

На этот раз за дверью стоял Адриан. Он всё ещё был в маске и снова во всём чёрном.

— Ты чего так долго не открываешь, спала? — он заглянул в комнату.

— Нет, просто не слышала. Ты тихо стучишь, — беззастенчиво соврала Муза. — А ты где пропадал?

— А, так я же говорил, с ребятами играю на камерной в свободное время, с массовкой. Если хочешь, тоже приходи.

Муза пожала плечами.

— Может, как-нибудь… — она замолчала, не зная, что ещё сказать. Адриан смотрел на неё и молчал, потом, будто опомнившись, мотнул головой.

— Ты ужинала?

— Э… — растерялась Муза. — Нет ещё, я читала…

Адриан улыбнулся.

— Тогда отлично. Пойдём со мной?

Муза снова пожала плечами.

— Хорошо, сейчас, подожди немного, — она вышла в спальню, схватила сумку и вернулась, бегло окинув своё отражение в зеркале. Одежды у неё было не очень много: пара джинс, толстовка, четыре футболки, кардиган да одно платье, — джинсы и футболка как раз были на ней, потёртая сумочка в руке и белые кроссовки — Муза взяла кардиган с кресла, накинула его на плечи и улыбнулась Адриану.

— Куда идём?

— Увидишь, — он подождал, пока она закроет дверь на ключ и повёл её по коридорам театра.

Она ожидала, что они пойдут в столовую, речь ведь была об ужине, но вместо этого все лестницы, по которым они шли, вели наверх, а дверь, завершившая их путешествие, открылась вовсе не в столовую, а на крышу. В лицо подул тёплый летний ветер, сквозь акварельную дымку отражения городской иллюминации подмигнули едва заметные звёзды, нахмурилась по-августовски огромная луна, пахло мокрым асфальтом.

— Дождь был, идём осторожнее, — Адриан встал на крышу и подал Музе руку.

— Ты не перепутал двери? — усмехнулась она, однако приняла предложенную помощь и ступила на мокрый металл, тут же ощутив себя коровой на льду. Сумочку, надетую на одно плечо через голову, пришлось передвинуть за спину. — Чертовски скользко!

Крыша шла под наклоном, и опасность свалиться в замкнутый внутренний двор была крайне велика, но Адриана это, казалось, вовсе не пугало.

— Нормально. Я держу.

Он, и правда, производил впечатление человека, на которого можно положиться: твёрдость его руки не оставляла сомнений, что он устоит сам и удержит ещё двоих таких же Муз, как она. Осторожно, глядя под ноги, они прошли по крыше около пятидесяти метров, свернули и оказались у островка, вроде смотровой площадки с навесом. На старых домах в центре такое можно было встретить довольно часто, хотя у Музы никогда не возникало желания посмотреть, что в них находится. Здесь же лежал плед, горели свечи, на переносной беспроводной плите стоял маленький чайник, чашки и пакеты с какой-то выпечкой.

— Это что, свидание? — спросила Муза.

— Нет, — Адриан покачал головой и, будто оправдываясь, повторил, — честно, не свидание. Пикник. Я хотел показать тебе вот… — он указал Музе на вещь, которую из-за освещения она не заметила, — звёзды.

В углу площадки на треноге стоял небольшой телескоп.

— Я тут за звёздами наблюдал, решил позвать тебя. Всё равно от меня как от наставника толку никакого. В магии тебя учит Ксандр разбираться, главная роль у тебя и так есть… не знаю, зачем меня к тебе приставили…

— Может, чтобы мы друг друга чему-нибудь научили? — предположила Муза и прошла к телескопу, коснулась его чёрной гладкой поверхности и ухмыльнулась. — Ты при свечах за звёздами наблюдал?

— Да, — Адриан даже не смутился, — так удобнее, хотя их ветром иногда сдувает. Просто, свет сюда нести или фонарик, это ещё хуже… — он обошёл плед и сел на него, расставляя перед собой пакеты. — У меня тут чай ещё не остыл, и булочки вот, ты же ещё не ужинала.

У Музы при упоминании еды сразу заурчало в животе, и она поспешила присоединиться.

— С едой ты удивительно вовремя, — рассмеялась она, — и уже не первый раз.

Адриан криво улыбнулся. Ели молча несколько минут, Муза разглядывала его, он смотрел в чашку с чаем.

— У тебя ещё не прошло? — спросила она, наконец, указывая на маску. — А если не пройдёт, так и будешь в маске ходить?

Адриан побледнел. Ему явно была неприятна эта тема, но Музе очень хотелось знать, и если он доверял ей настолько, чтобы показать свой телескоп, то почему бы ему не рассказать и об этом.

— Есть небольшие улучшения, — произнёс Адриан. — Маска мне не мешает, она магическая, я почти её не чувствую…

Муза больше не стала спрашивать, ей вдруг стало неловко, и все слова куда-то растерялись. Адриан вздохнул.

— Расскажи о себе. Откуда ты?

— Из маленького городка, — отмахнулась Муза, — ничего особенного, а ты?

— Из одной французской деревни, которой давно нет на карте, — усмехнулся Адриан и передразнил её. — Ничего особенного.

Это сгладило возникшую неловкость, и какое-то время они спокойно беседовали о всяких глупостях, вроде погоды, городского шума и отношений в труппе. Потом Адриан занялся телескопом, смотрел в него, что-то настраивал.

— Иди сюда, кое-что покажу, — позвал он, отступая на шаг.

Муза подошла, встала перед ним и неловко заглянула в телескоп.

— Я ничего не вижу, — честно призналась она. Перед ней в телескопе царила темнота.

— Прости, я тут немного задел… — сказал Адриан и наклонился, невольно касаясь грудью её спины. Муза почувствовала тепло его кожи через одежду, а вместе с ним и уже знакомый трепет… «Только не это», — подумала Муза и улыбнулась, когда телескоп слегка сдвинулся, и перед ней появилась звезда, мерцающий свет которой разливался так ярко, что, казалось, касался самых глубин души. От красоты перехватило дыхание.

— Только отсюда можно её увидеть, — произнёс Адриан, задержавшись рядом с Музой на мгновение дольше необходимого и отстранился. Музе стало зябко. — Обратная сторона мира имеет свои преимущества, — добавил он, — здесь можно увидеть то, чего никогда не смогут увидеть истинные маги.

— Истинные маги? — удивилась Муза, отвлекаясь от звезды и поворачиваясь к нему. — Это кто?

— Обычные люди. Люди — самые сильные и стабильные маги. Бувари тебе не говорил?

— А, что-то припоминаю, — Муза встретила его взгляд и засмущалась. — Знаешь, спасибо тебе, но я, наверное, пойду уже.

— Хорошо, подожди, я только вещи соберу, — Адриан побросал всё в рюкзак, упаковал телескоп в чехол и закинул себе на спину. Он первым вышел на ещё влажную крышу. — Пойдём, не высохло ещё… хотя ветер… — он с опаской огляделся по сторонам и проговорил себе под нос, — странно…

Муза приняла его руку и пошла следом. Она ощущала тепло его кожи, мягкость пальцев, думала о том прикосновении у телескопа и не знала, как относиться к тому, что чувствует. Может быть, поэтому, когда Адриан задал ей вопрос, она ответила, не задумываясь над тем, что говорит.

— Вчера видел тебя на тусе Ксандра. Чего отмечали? — в его голосе отчётливо прозвучала ревность.

— Они узнали, что я встретила призрак Станиславского…

— Что? — Адриан отдёрнул руку, и Муза едва не упала, лишь чудом удержавшись на ногах. Они стояли на покатом самом опасном и старом участке крыши на расстоянии руки друг от друга, маленькая железяка скатилась из-под ног Музы и упала в закрытый двор, возвращаясь далёким глухим звуком.

— Да ладно тебе, мне повезло, а кому-то не повезло, это же местная байка, ты чего?

Даже в ночном свете городской иллюминации было видно, как исказилось гневом лицо Адриана.

— Ты с ума сошла! Я же просил тебя. Они обманщики, Муза, как ты не понимаешь⁈ Этот… это… Станиславский, это обманка! Дурацкая, банальная, глупая обманка! Зачем ты пошла туда, как ты туда попала⁈

Муза от неожиданности открыла рот, чтобы немедленно рассказать об Арлекине, но тут же одёрнула себя.

— Не знаю, случайно, просто пошла за собакой…

— Так не бывает, — Адриан покачал головой. — Я волнуюсь за тебя, а ты…

— А что я? Что я⁈ — возмутилась Муза. — Может это и глупость, ну и что? Ладно, я не буду верить ничьим словам, но Станиславский, это как посвящение, так я поняла. А раз так, мог бы и порадоваться за меня. Я тебя уже другом считаю, переживаю, волнуюсь… это не я, а ты! Ты! Вот чего ты на меня наехал⁈ — она всплеснула руками, забыв о равновесии, и тело мгновенно среагировало на это. Крыша уползла из-под ног, подошва кроссовок соскользнула, и Муза, больно ударившись локтем, покатилась вниз.

— Муза! — Адриан бросился к ней, хотел схватить за руку, но успел поймать только ремешок ускользающей следом сумки. Ремешок натянулся и, проявляя чудеса выдержки, утащил Адриана за собой.

Муза врезалась ногами в хлипкий сточный желоб, Адриан попытался затормозить и выругался, когда его собственный рюкзак зацепился за отогнутый край железного покрытия. Время словно остановилось: они оба замерли над чёрной пропастью и на миг перестали дышать — Муза даже не знала, сколько под ними этажей. Адриан осторожно протянул свободную руку, схватился за край, где зацепился рюкзак, развернулся и покрепче перехватил сумку Музы.

— Сможешь дотянуться до моей руки? Сумка выдержит?

Муза с перепугу даже не поняла, что ремень сумки сильно впивается ей в плечо, под мышку и в шею. Она встретила взгляд Адриана и, будто опомнившись, судорожно схватила ремень — думать о том, что происходит, было страшно, но и не думать невозможно. Нужно было как-то успокоиться, и Адриан, словно прочитав её мысли, придумал как.

— Прости, но я, правда, блин, переживаю, — начал он, желая отвлечь, но получилось обидно и с претензией. — Они тебе врут. Скажу тебе по секрету, ты очень, очень сильный маг. С их учениями ты рискуешь стать вторым Греем, тем более с этой иллюзией… а Грей он…

Муза вцепилась в ремень второй рукой, попробовала подтянуться и, когда получилось, подтянулась ещё. Через пару, казалось, бесконечных мгновений, она, наконец, схватилась за запястье Адриана, он отпустил сумку и перехватил её руку, чтобы было удобно им обоим.

— Ещё чуть-чуть, — Адриан потянул её к себе — отогнутый край при этом отогнулся сильнее, но крепления удержали металлический лист на месте — и вскоре Муза оказалась с ним на одном уровне. — Держись за мою вторую руку, — Адриан указал взглядом на отогнутый край и поморщился, когда металл издал неприятный и пугающий скрежет.

Теперь им оставался только небольшой рывок до того места, где они стояли всего минуту назад: там, чуть дальше, металлическая крыша изгибалась небольшим удобным выступом, за который при желании получилось бы зацепиться. Выступ выдержал бы обоих.

— Расскажи, что это за Грей такой? Что там случилось? — спросила Муза, лишь бы не думать о том, что они оба находятся на волосок от смерти.

— Мир распадался на молекулы, рассыпался в пепел и собирался в течение суток, а потом… потом огненные маги остановили его. Грея, — Адриан перехватил руку Музы ещё раз. — Я тебя сейчас подтолкну, а ты уцепись вот за тот выступ, чуть выше… сейчас, когда скажу, согни ногу и положи колено мне в ладонь…

Муза кивнула и собралась.

— И что? Он умер?

— Грей? Нет, конечно, — Адриан отпустил руку Музы. — Сейчас!

Она согнула ногу, упёрлась коленкой ему в ладонь и оттолкнулась. Казалось, что всё пройдёт хорошо, Муза потянулась к выступу…

— Его обвинили в нарушении правил использования магии и заключили в волшебное зеркало, — добавил Адриан, когда лямка чехла телескопа сползла ему на локоть, не позволяя нормально толкнуть Музу. Сердце Музы ухнуло вниз, рука пролетела мимо выступа, и она снова съехала к сточному желобу, который на этот раз не выдержал и оторвался. Адриан не успел её поймать. Ноги потеряли опору, Муза взмахнула руками, в попытке ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы коснулись пустого пространства. Адриан тоже покатился вниз…

«Используй воображение! Используй воображение!» — услышала она слова Станиславского. Мимо взгляда пролетел край крыши, затем окно, ещё окно…

Адриан безуспешно цеплялся за всё на свете, с его плеч скатился и рюкзак и телескоп.

— Я чайка! — произнесла Муза и ахнула от внезапно изменившегося ветра. За её спиной раскрылось нечто невероятное — большие белые крылья. Их мягкие перья она видела по обе стороны от своих плеч. Интуиция подсказала, как действовать, и крылья, замедлив падение, подняли её вверх, выше и выше… Муза вздохнула полной грудью, осмотрелась и, спикировав на Адриана, подхватила его, поймала ручку чехла телескопа и почти волоком втащила их на крышу прямо к выходу на лестницу. Колени больно встретились с металлом, дыхание сбилось, стало трудно дышать. Крылья исчезли, и Муза тут же рухнула рядом. Адриан лежал на животе и тяжело дышал, прижимая к себе телескоп. — Так Грей… заключён в зеркало? — дрожащим голосом спросила Муза. — Это что, основной вид наказания? Вроде тюрьмы?

— Нет, — Адриан с трудом встал на четвереньки, ощупал маску на лице и поправил одежду, — это единственный раз, когда магу дали такое наказание. Обычно просто стирают память и отправляют в обычный мир. Места там он себе как правило не находит, живёт в бедности и умирает один, искренне считая, что родился неудачником. На самом же деле переизбыток или недостаток магии делает его изгоем. Вот и всё… — он перевёл дух и, искренне выругавшись, посмотрел Музе в глаза. — Понимаю, была необходимость, но за крылья могут с тобой именно так и поступить. Не вздумай делать так больше! Хотя… за телескоп спасибо, он очень мне дорог.

У Музы ком застрял в горле, в душе поселилась жуткая обида, перекрывшая эмоции и от падения с крыши и от крыльев, и обида вовсе не на Адриана — ей до ужаса захотелось рассказать ему всё, но она обещала никому не говорить и не могла нарушить этого обещания, иначе предала бы саму себя. Она провела ладонью по лицу и решительно поднялась.

— Прости, рюкзак не поймала, — прошептала она, не найдя в себе сил говорить громко.

Адриан отмахнулся.

— Это ты прости. В следующий раз я придумаю что-нибудь менее опасное, — он встал на ноги и, обогнув Музу, открыл дверь в темноту лестничного пролёта. — Пойдём обратно.

Муза шмыгнула носом и стремительно вышла на лестницу, не оборачиваясь и не прощаясь с ним.