Глава 8 · Последний выходной

Муза снова заснула под утро — пережив первый шок, она никак не могла справиться с чувствами и мыслями: её то разбирало обидой на Зеркало, то бросало в дрожь падение с крыши, то восхищали чудесным образом явившиеся ей крылья — только с первыми лучами рассвета ей удалось успокоиться и лечь в постель. На этот раз Муза проспала до самого заката, она бы не проснулась и дальше, если бы не оповещение от Вайлдберис. Муза вскочила и стала собираться, мысленно ругая себя за глупость и лень — она планировала выходить за товарами в течение дня по мере их поступления в пункт выдачи, а теперь ей придётся тащить на себе всё и сразу. Она вылетела за дверь и помчалась по коридору, не отреагировав на оклик Зеркала, пробежала до выхода из зоны гримёрок и замерла: она совсем забыла спросить у Адриана, как выйти. Но выйти надо было срочно, оставался всего один выходной, чтобы хоть что-то сделать с этим розовым безумием в её гримёрке. А если Адриана нет? Сердце грохнуло о грудную клетку, но делать было нечего, пришлось вернуться и постучаться к нему — в конце концов, Муза ничего не теряла, просто отложила бы дела до следующих выходных.

Ответа, ожидаемо, не было, в комнате Адриана стояла тишина. Муза постучала второй раз, а потом ещё и ещё, на пятый раз в раздражении толкнула дверь и решила, что найдёт выход сама, но только собралась уйти, как дверь раскрылась и Адриан выглянул наружу.

— Ну кому тут в выходн… — он протёр глаза и прислонился плечом к дверному косяку. — Муза? Что случилось?

Муза открыла рот, собираясь ответить и так и осталась стоять. Адриан был в одних брюках и своей неизменной маске, взгляд Музы сам по себе скользнул по его шее, плечам к подтянутому животу и поясу домашних брюк — Муза сглотнула.

— Да я… тут… извини, просто… — она отвернулась, нервно сцепила руки перед собой и посмотрела на него снова, — мне надо в Вайлдберис выйти, а я не знаю как. Хотела вот, чтобы ты… ну… — она глубоко вздохнула, — показал мне.

Адриан пристально посмотрел на неё и, помедлив, кивнул.

— Ладно, сейчас я оденусь, — он закрыл дверь, оставляя за собой звенящую тишину.

Муза выдохнула, спрятала лицо в ладони и прошептала.

— Боже… — она прожила со Стасиком почти пять лет, рассталась с ним совсем недавно, но он никогда не вызывал у неё настолько сильных чувств, какие вызвал Адриан. Может, это тоже какая-то магия? Первым порывом Музы было спросить об этом у Зеркала-Арлекина, но она тут же вспомнила, кто он такой, и передумала. Если он на самом деле Грей, а это, по очевидным причинам, именно так, ей не стоит с ним общаться — только преступников ей в этой жизни и не хватало. В особенности преступников магических.

— Всё, — сказал Адриан, отвлекая её от мыслей. Он повернул ключ в замке два раза, дёрнул за ручку для верности и добавил. — Идём, покажу, потом сама ходить будешь.

— Что ты заказала? — Адриан, в последний момент вызывавшийся помочь, ошарашенно взирал на то, как девушка в пункте выдачи выносит и выносит бесконечные коробки, пакетики и конверты.

— Всё, — не отвлекаясь от пересчёта посылок, бросила Муза.

Адриан тихо рассмеялся, но смех этот показался Музе неживым, не откликающимся. Ей до ужаса хотелось спросить о странной передаче его чувств другим, точнее полного отсутствия этой передачи, но она считала такой вопрос невежливым и в душу ему лезть не стала.

Нагруженные пакетами они вернулись в театр. Парадные двери театра «Эмоций» выходили в красивое здание из затемнённого стекла под крышу навеса с колоннами и выглядели как вход в центр культуры или концертный зал. Где именно они находятся на карте Москвы Муза не знала, зато поняла, впервые проходя в эти двери с улицы, что значит «обратная сторона» на самом деле. Это не то же самое, что другая сторона монеты, например, или другая сторона зеркала, это не зазеркалье и не какое-то отдельное место — «Обратная сторона» мира не была никакой обратной стороной вовсе. Она была тенью, прочно вплетающейся в мироздание, она была мраком, тьмой и тем неизведанным, куда современный человек боялся и не хотел заходить, во что современный человек предпочитал не верить, не вмешиваться, что не решался изучать.

На улице было жарко, стоял самый настоящий августовский день, шелестели листья, гнали по дорогам автомобили, ходили люди, каменный город тонул в знойном мареве уходящего лета, однако всё это ощущалось свежим, чистым и живым, в отличие от фойе театра «Эмоций», от его пыльных старых переходов, гримёрок, залов… разве что сцена хоть сколько-нибудь оставалась приближена к миру обычному, на ней Музе дышалось так же легко, как и на улице.

— О чём задумалась? — спросил Адриан, сваливая часть пакетов на кресло в гримёрке Музы, а часть на пол. — Молчишь всю дорогу.

Муза побросала то, что несла сама, рядом и отрицательно покачала головой.

— О комнате, о том, что собираюсь убрать всё это… — она развела руками, — этот розовый кошмар.

Адриан снова безэмоционально хохотнул.

— Может, помочь?

— Нет, — Муза отмахнулась, — я сама хочу. Мне интересно, да и будет время подумать обо всём.

— Ладно, тогда оставлю тебя… — Адриан развернулся к двери, но не вышел, постоял у столика, подумал, и вдруг сказал: — А какие у тебя планы на вечер? Составишь мне компанию?

Муза посмотрела на него и улыбнулась.

— Конечно, только если ты пообещаешь, что мы больше не полезем на крышу.

Адриан хмыкнул.

— Обещаю. На этот раз мероприятие будет поспокойнее.

— Договорились, — Муза проводила его, обернулась к своим комнатам и вздохнула. Работы предстояло много.

Перво-наперво она содрала все рюши и кружева с балдахина кровати, сняла и выбросила розовое постельное бельё — хотелось поменять всё, убрать этот тошнотворно-розовый цвет отовсюду, но сейчас это было невозможно. Обои и полы, выкрашенные в розовый, требовали ремонта или использования магии, на что у Музы пока не было ни сил, ни ресурсов, ни умения. Поэтому она постаралась убрать от себя всё розовое, что смогла убрать, заменив это нейтральными мягкими пастельными тонами от бежевого до лавандового. Муза увлеклась своим занятием и не заметила, как наступил вечер, зато отчётливо поняла, в каком на самом деле напряжении держала её эта розовая стихия. Она выдохнула, расслабилась и получила самое настоящее ощущение свободы, когда в спальню и гримёрку пришли другие цвета, будто Муза свернула с пыльного шоссе после долгой прогулки под палящим солнцем к ледяному источнику в зарослях высокой травы. Уставшая, Муза опустилась на кровать, застеленную светло-зелёным пледом, и только успела довольно осмотреться, как в дверь постучали.

— Блин, — она нехотя поднялась и пошла открывать, заранее зная, кого увидит на пороге.

Адриан положил руку на косяк двери.

— Вижу, ты ещё не готова, — он обвёл Музу взглядом.

— Нет, извини, я только закончила, — она отступила на шаг, жестом приглашая его войти. Страшно было представить, в каком виде он её застал: растрепавшаяся гулька на затылке, пыльная кофта и джинсы, грязные руки и раскрасневшееся от работы лицо. — Двадцать минут, и я соберусь. Подождёшь?

— Запросто, — Адриан махнул рукой и прошёл к креслам, сел на одно из них, сложив ногу на ногу, и стал рассматривать обновлённый интерьер.

Муза в очередной раз отметила отсутствие эмоций на его лице, снова хотела спросить про маску, но, вспомнив его вчерашнюю реакцию, передумала, и скрылась в ванной. Как бы там ни было, пока это не должно было её касаться, и ей не стоило лезть со своей помощью, покуда о ней не просили.

В зеркале ванной мелькнул Арлекин, всем своим видом показывая, что хочет поговорить — Муза притворилась, что не замечает, завесила зеркало полотенцем и включила воду. Что может быть хуже знакомства с опасным преступником? Разве что предательство того, кому доверяешь всем сердцем… Вода вырвалась из крана и, коснувшись дна ванны, выпустила вверх облако пара. Музе осталось только настроить температуру и, наконец, принять душ.

Вода смыла усталость, и пришло время, наконец, раскрыть хотя бы пару пакетов одежды, купленных вместе со всем остальным. Муза с упоением разорвала упаковки и в порыве вдохновения решилась надеть платье, сменить, наконец, привычные кроссовки на туфли на среднем каблуке и распустить волосы. Муза никогда не считала себя женственной или слишком красивой, но в платье под взглядом Адриана вдруг ощутила себя желанной, возвышенной и привлекательной… Славик никогда ей этих ощущений не давал, ни взглядом, ни словом, и это будто бы выделяло Адриана среди остальных. Сам Адриан снова был в чёрном, правда, на этот раз надетый поверх футболки пиджак, вместо пресловутой толстовки, делал его образ почти парадным или, как минимум, деловым.

— Куда мы идём? — спросила Муза.

— Увидишь, — он неопределённо качнул головой. — Ничего опасного, если ты об этом.

Они вышли из театра, прогулялись пешком до метро, спустились на станцию, добрались до Китай-города и снова немного прошлись по вечерней Москве. Они ничего по сути не обсуждали, лишь изредка обращали внимание на погоду или интересную архитектуру зданий, но Муза чувствовала, что это не просто бесцельная ходьба, у Адриана есть план.

Адриан же никуда не спешил. Он осторожно направлял Музу, придерживая под руку, поворачивал то там, то тут, будто бы спонтанно, хотя на самом деле ходил кругами, но в какой-то момент резко свернул во двор, который, как Музе показалось, они прошли уже по крайней мере трижды, и повёл её в незнакомый ресторан под названием «Tonnel» — ресторан находился на цокольном этаже, внизу длинной красивой лестницы, и представлял из себя имитацию настоящего тоннеля с огороженными столиками, одной танцплощадкой, небольшой сценой и баром. Адриан и Муза заняли один из огороженных столиков с мягкими диванами и взяли меню. Приятный синий свет падал на приборы переливающимися бликами, пахло свежеспиленным деревом и воском.

— Снова скажешь — не свидание? — будто бы между прочим спросила Муза, не поднимая на него взгляда.

Адриан перевернул страницу меню.

— Нет. Но, если ты хочешь… да. А вообще мы здесь, чтобы посмотреть на кое-кого. Раз Бувари сделал меня твоим наставником, я решил, что не мешает тебе доказать мою теорию о магии эмоций и пользе полного сдерживания. Здесь ты увидишь, что я имею в виду, говоря, что полный контроль не мешает, а лишь возвышает воздействие нашей магии… — к ним подошёл официант, и Адриан прервался, чтобы сделать заказ, потом продолжил. — Здесь выступает один свободный деятель, он полностью контролирует свою магию… Только сначала поедим, он всё равно к полуночи приходит.

— Я заинтригована, — улыбнулась Муза, старательно отгоняя скребущую на душе тревогу. — А можно выступать без привязки к театру?

Адриан пожал плечами.

— Да. Если хочешь. Но новички скорее растрачивают себя или навлекают на себя беду в виде ограничений от властей, в чём мало приятного. В театре лучше.

Вернулся официант, расставил на столе заказ и скрылся из вида. Муза проводила его взглядом, думая об Адриане, о тревоге, связанной с ним, и о театре. Она многого не понимала, ещё больше не могла видеть, но одно знала точно: несмотря на зародившееся в её сердце чувство, ей нельзя начинать отношения с Адрианом, пока она не поймёт, что действительно может ему доверять.

— А почему, — ковыряя вилкой в тарелке, начала Муза, — Огюстус не пробует брать артистов массовки на какие-нибудь значимые роли, хотя бы третьего плана? Почему не уделяет им внимание?

— Потому что это опасно, — честно признался Адриан. — Мы неопытны, слабы или лишены способностей к контролю. Он может сдержать чужую магию эмоций, но он не в силах бесконечно и за всеми подхватывать этот процесс, а в зале сидят люди, обычные люди. Эмоции сами по себе стихия разрушительная, даже для простых людей, в нормальном мире, а мы… наши эмоции… Я же говорил о Грее. Каждый из нас способен уничтожить мир, вселенную, само существование реальности, которая тебе известна.

— Но ведь на том тренинге, где ты присутствовал, Огюстус сказал, что актёры страхуют друг друга. Должны страховать…

Адриан печально усмехнулся.

— Я бы назвал тебя наивной, если б ты не была новичком, Муза, — он покачал головой, — у них это выходит разве что в сказках. А кстати, сказка и правда есть, — Адриан замолчал, глядя в стену, и Муза коснулась его руки.

— Что за сказка?

— А? — Адриан вздрогнул, Муза быстро убрала руку и опустила взгляд. — Сказка. Да вроде пророчество, призрачная надежда для доверчивых детишек. Что придёт маг эмоций, истинный меняющий реальность, который сможет разобраться в том, как освободить магию и при этом контролировать её воздействие, да к тому же научить этому других. Глупости, да и только, — он отодвинул тарелку от себя и встал, протягивая Музе через стол раскрытую ладонь. — Не будем об этом, давай лучше потанцуем.

Муза вложила свою ладонь в его.

— Последний вопрос. Чем я отличаюсь от других для Огюстуса? Почему я?

Адриан загадочно улыбнулся.

— Если б я только знал.

Они вышли на танцпол, держась за руки, и встали перед сценой. Там что-то происходило: ставили микрофон, зачем-то двигали фортепиано, меняли декорации.

— Скоро начнётся, — шепнул Адриан, вставая за спиной Музы так близко к ней, что она снова ощутила тепло его кожи, как тогда, на крыше. От этого вдоль позвоночника пробежали мурашки, и она передёрнула плечами, невольно выдавая себя. Однако, Адриан понял всё иначе. — Ты замёрзла? — прошептал он ей на ухо и вдруг обнял, притягивая к себе и прижимая так, что перехватило дыхание.

В этот момент на сцену вышел мужчина среднего роста, с залысиной и лицом типичного «Пьеро», поклонился, настроил высоту микрофона и сел за фортепиано. В нём не было ничего особенного, но он каким-то невообразимым образом сразу привлёк к себе взгляды, и Муза забыла не только об Адриане, но даже о том, где находится: руки музыканта взлетели над бело-чёрными клавишами и плавно опустились на них, извлекая звуки, от которых у Музы закружилась голова. Он вкладывал в музыку магию эмоций, своих чувств и переживаний — не фортепиано звучало в зале, а его душа, его сердце и сама жизнь. Муза краем глаза заметила, как завороженно застыли другие люди, с каким упоением и восторгом слушают они эту музыку, и Муза была с ними согласна, согласна до тех пор, пока не почувствовала, как тревога, ещё мгновение назад казавшаяся незначительной, разрослась в ней и заполнила собой всё. Пришли воспоминания из прошлого, трагедии, боль, предательства, обманы. Муза прерывисто вздохнула, вырвалась из объятий Адриана и попросила, повернувшись к сцене спиной.

— Давай уйдём отсюда, пожалуйста.

Адриан удивлённо взглянул на неё.

— Хорошо… ладно, я только возьму счёт. Ты пока можешь выйти и подождать меня на улице.

И Муза ушла.

Она вылетела на улицу, пробежав по лестнице вверх быстрее, чем когда-либо бегала стометровку, ощущая себя так, будто была во дворце, за роскошью и красотой которого скрывались лишь невообразимые кошмары. Прохладный ночной воздух коснулся лица, дышать стало легче. Муза обняла себя руками и отошла к краю тротуара — по дороге ещё мчались автомобили, гуляли люди, центр Москвы не затихал никогда, только Музе вдруг показалось, что она раньше не замечала этого, не видела этой ночной жизни. Настоящей жизни. Не замечала, как хорошо на улице в это время, как спокойно.

Адриан вышел несколько минут спустя и, по-своему расценив поведение Музы, накинул ей на плечи свой пиджак, оставаясь в футболке и джинсах.

— Тебе не понравилось? — спросил он, сложив руки в карманы.

— Нет… — Муза качнула головой, — то есть, это очень красиво, но я… мне просто показалось, что музыка вызывает тревогу. До удушья, до… — она обхватила пальцами собственную шею, провела по ключицам вниз и, безвольно бросив руку от выреза платья, посмотрела на Адриана. — А ты так не считаешь?

Свет фонарей сверкнул в его серебристой полумаске.

— Может, так и было задумано… — он вздохнул, посмотрел куда-то вдаль, потом протянул Музе руку. — Идём обратно.

Муза вложила свою ладонь в его и, ощутив тепло его кожи, успокоилась.

— В следующий раз придумай что-нибудь получше, — в шутку сказала она.

— А он будет? — удивился Адриан. — Следующий раз…

— Не знаю, — Муза пожала плечами, — если пригласишь на настоящее свидание, а не вот это вот всё…

Адриан улыбнулся уголком губ, снова без всяких настоящих эмоций, и серьёзно сказал.

— Я бы хотел, но с завтрашнего дня начинаются репетиции, график плотный. Тебе не вырваться.

Муза кивнула.

— Значит, когда получится.

— Значит, когда получится, — повторил за ней Адриан и повёл её в сторону метро. — И тогда я подготовлюсь, можешь на меня рассчитывать.

Всю дорогу до театра Муза думала, что Адриан обиделся — таким тихим и молчаливым он был, но в коридоре между их гримёрками Адриан всё никак не мог с ней попрощаться, никак не мог отпустить её руку и смотрел, смотрел… У Музы колотилось сердце от предвкушения и волнения, и она бы уже сама поцеловала его, если бы только могла себе это позволить. Если бы только могла быть уверена в нём.

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Муза потянулась рукой к лицу Адриана, он нервно дёрнулся, но позволил ей коснуться металла маски, провести по нему кончиком пальца, потом накрыл её руку своей и медленно отвёл в сторону.

— Не надо.

— Когда ты это снимешь? — вырвалось у Музы, и она тут же прикусила язык.

Адриан ответил спокойно.

— Не знаю. Позже. Не очень скоро, — он держал Музу за обе руки, их дыхания переплетались, а губы почти касались друг друга, но ни один из них не делал этот шаг. — Пообещай мне, — вдруг произнёс Адриан.

— Что? — прошептала Муза в ответ.

— Пообещай, что подумаешь о том, что я тебе говорил про баланс и контроль. Обещаешь?

— Подумать? — Муза игриво улыбнулась. — Да. Конечно. Обещаю. И расскажу, что надумала в следующий раз.

— В следующий раз, — подмигнул Адриан, — я буду ждать, — он наклонился и, прежде чем Муза успела что-либо понять, поцеловал её в щёку и скрылся за собственной дверью. Он повернул ключ в замке, достал кнопочный телефон и быстро набрал сообщение.

«Это она, Эль. Пока получается по-моему, не вмешивайся. Если что-то пойдёт не так, тогда будешь действовать ты, а пока, прошу тебя…»

Адриан нажал кнопку, и сообщение отправилось, почти сразу отражаясь ответным сигналом.

«Буду ждать».

Муза этого, конечно, не видела, она долго смотрела Адриану вслед, не в силах сдвинуться с места. Первым её желанием было догнать его, постучать, обнять и плюнуть на все свои ограничения, но после она передумала, развернулась и ушла к себе.

— Ну что он за человек⁈ — проворчала она, переступая порог собственной гримёрки.

Ключ повернулся в замке, щёлкнул выключатель, и свет залил всё вокруг призрачно-жёлтым маревом. Муза закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, прикрыв глаза, мечтательно улыбнулась.

— Муза! Муза, нам надо поговорить! — услышала она голос Зеркала и с досадой невесомо стукнула ладонью по двери. — Муза! — повторило Зеркало.

— Не ори! — Муза пошла в спальню и схватила с кровати плед. Она понятия не имела, что собирается делать, но Зеркало продолжало надрываться.

— Что на тебя нашло! Нам надо поговорить! Ты в опасности, Муза, прошу тебя…

— Я не хочу, — устало сказала Муза, возвращаясь, — я не хочу с тобой говорить. И если будешь приставать, я тебя разобью.

Зеркало резко замолчало, что-то обдумывая, потом испуганно произнесло.

— Ты не посмеешь…

— Ещё как посмею, — Муза встала напротив, не поднимая глаз, чтобы не видеть собственное отражение, живущее чужой жизнью, и накинула на зеркало плед. — Я не хочу с тобой разговаривать, и ты больше не ищи со мной ни встреч, ни разговоров. Может, разбивать я тебя и не стану, но сдам твоё местоположение Огюстусу, и тебя перенесут.

— Муза… — прошептало Зеркало.

— Разобью! — повторила она и для убедительности взяла томик Станиславского. — Не пожалею, понял?

Зеркало не ответило. Муза постояла ещё какое-то время с книгой наперевес, прислушиваясь к оскорблённому прерывистому поскрипыванию, потом бросила книгу на столик и вдруг осознала, что забыла отдать Адриану пиджак. Теперь у неё был лишний повод встретиться с ним ещё раз.