Глава 3

- Настасья Павловна! Ему совсем плохо!

Я удивилась, откуда Ваня знает про больного коня. Он хоть и ведьмак, но мысли на расстоянии вроде читать не умеет.

- Не переживай Ваня, мы его сейчас в конюшню свезёт, там и полечим.

- В какую конюшню? Кого? – опешил парнишка.

- Коня, конечно, - ты же про него говоришь? Видишь, ногу повредил. Зови мужиков, сгружать будем.

Я к тому времени уже выбралась из телеги, доставая мелкие монетки, чтобы расплатиться с возницей.

- Какой конь! Настасья Павловна, Алексею Николаевичу плохо! Он с утреца со своим блокнотиком всё по саду ходил, картинки свои малевал, а как вы уехали, вдруг побледнел весь, потом хрясь назем и давай ногами сучить! Насилу успокоили и то связать пришлось. До полудня всё в припадках бился, а сейчас затих. Как бы совсем не помер!

Мне самой чуть не поплохело. Со своими обидами я совершенно забыла о том, что наши души теперь связаны, но не думала, что настолько! Ни минуты не сомневаюсь, что причина припадка - мой внезапный отъезд. А ведь когда я варила зелье, рассчитывала на то, что нам достаточно будет проживать в одном городе и изредка видеться.

Что, если связь ограничена несколькими метрами? Я тогда с ума сойду! Быть всё время рядом с мужчиной, который влюблён в другую… Будь он мне совсем безразличен, но стоит признаться хотя бы самой себе – Алексей мне нравиться. Нравиться, не смотря ни на что, от того такие перепады в моём настроении!

- Ну вот, дорогая, ты сама себе поставила диагноз, - усмехнулась я про себя, а вслух велела:

- Коня везите в конюшню, да аккуратнее там! Воды ему дайте и покормите. Я позже подойду!

Стряхнув с юбки налипшие соломинки, я пошла в дом. Алексей лежал на кровати у себя в комнате, рядом сидела Полина – младшая дочка Гаврилы. Увидев меня, девочка тут же вскочила на ноги.

- Госпожа Анастасия, - девушка присела в поклоне.

Подойдя ближе, я поняла, что слуги спеленали мужчину, обернув его в простыни, и привязав верёвкой к спинке кровати.

- Позови отца, путь его развяжут! - велела Полине.

Девочка тут же сорвалась с места, скрываясь за дверью.

Склонившись над кроватью, я положила ладонь на лоб Алексея, отмечая про себя, какой он холодный. Да и дыхание едва угадывалось. Когда я решилась на эту авантюру, даже не предполагала, что у зелья такой побочный эффект. Ладно я, но Алексей! Он ведь отлично понимал, на что идёт, выпив то зелье!

- Эх, Лёша, Лёша! Что же мы наделали! – покачала я головой.

В комнату заглянула Алёна.

- Барышня, вам бы переодеться! Да и отобедать надо бы, - горничная сняла с моего платья приставшую соломинку.

Я вздохнула: у меня тут с одной стороны больной дворянин, с другой – раненый конь, а Алёнушка всё обо мне печётся, не голодна ли!

- Вели мне обед прямо сюда подать и пусть ширму принесут – тут переоденусь. Ещё книгу мою принеси, ту, что я у кровати держу, да позови Ивана.

Я уже поняла: чтобы вновь поставить Алексея на ноги, мне нужно быть рядом с ним. Чем ближе, тем он быстрее придёт в себя и я смогу вернуться к своим делам.

Алёна ворчала, что не дело незамужней барышне в мужской спальне платье менять, но домашний наряд принесла и переодеться помогла. Вычесала волосы от мусора и заплела в обычную свободную косу.

Тут и Ваня подоспел. Мы с ним обговорили планы на счёт лечения коня.

- Сначала рану следует хорошенько промыть и наложить повязку, чтобы мухи снова не сели. И возьми заживляющую мазь, ту, что мы с тобой две недели назад готовили! Только ноги коню сначала свяжи - неровён час лягнёт, да позови с собой кого-нибудь, чтобы приглядывали. А я пока зелье какое подберу, - кивнула я на справочник магических заговоров.

Если уж я должна безвылазно сидеть в спальне Алексея, то бездельничать точно не стану, буду изучать рецепты новых снадобий.

Пришёл Герасим с зятем, они развязали Алексея и уложили его поверх накинутого на кровать покрывала.

- Вы, Настасья Павловна, если он снова брыкаться начнёт, сразу нас зовите. Да сами к нему не лезьте – зашибёт ненароком, мужик всё же.

Только сейчас я заметила наливающийся под его глазом синяк. Неужто, Алексей так приложил?

Пообещав, что не буду лесть на рожон, я села в кресло и взяла руку Сыромятина в свою ладонь. Она уже не была такой ледяной, как недавно, да и на бескровном лице мужчины появились первые признаки жизни.

Принесли обед. Алёна расставила миски на прикроватном столике.

- Сами-то поели?

- Успеется, - отмахнулась горничная.

- А где Лапушка? Что-то её не видно?

Я всерьёз переживала за состояние моей любимицы. К тому же подарочек – мне не терпелось вручить его мандрагоре.

- Спит она.

- Всё ещё спит? – удивилась я.

Хотелось сорваться с места и тут же идти к ней, но я отлично понимала, что не могу бросить Алексея, а Лапушке, видимо, пока покой нужен.

Пообедав, я пододвинула кресло ближе к кровати, одной рукой держала руку Алексея, а другой переворачивала страницы магического справочника. Увлеклась настолько, что даже не заметила, как он пришёл в себя.

Ресницы мужчины дрогнули, по губам скользнула довольная улыбка, и он снова закрыл глаза, притворяясь, что спит.

*

Найдя рецепт подходящего зелья, отложила книгу и посмотрела на Алексея. Мертвенная бледность сошла с его лица, уступив место краскам жизни: губы порозовели, щёки налились румянцем, длинные ресницы отбрасывали глубокие тени и, кажется, слегка подрагивали. Дыхание выровнялось и стало более глубоким. Ему явно стало лучше.

Думаю, теперь я могу оставить его на некоторое время и заняться здоровьем купленного на рынке коня.

Меня сменила Полина, девчушка с важным видом уселось в кресло возле кровати больного, гордясь доверенной ей важной миссией.

- Как придёт в себя, позови кого-нибудь из взрослых, - велела я ей,- нужно будет его покормить. Вон, худющий какой!

Алексей и раньше не отличался слишком крепким телосложением, а во время болезни и вовсе исхудал до полупрозрачного состояния. Надо бы и для него витаминное снадобье сготовить.

Глядя на беззащитного мужчину, мне хотелось его пожалеть и защитить, все обиды сами собой уходили на второй план.

Прихватив с собой магический справочник, я отправилась в лабораторию, устроенную тут же, неподалёку от моей комнаты. Зелье было не слишком сложное, к тому же мы с Ваней собрали приличную коллекцию трав и других, нужных для колдовства ингредиентов, так что управилась за полчаса.

Перелив мутную зеленоватую субстанцию в бутылочку с длинным горлышком, заткнула её пробкой и отправилась в конюшню.

Ещё издалека я услышала приглушённые мужские голоса. Ожидаемо, вся мужская часть населения дома была тут. Старые стойла были вычищены и отремонтированы. На полу одного из загонов были густо насыпаны охапки сухого сена, поверх них и лежал Ветерок.

- Как он? – спросила я, подойдя ближе.

- Рану я промыл, мазь наложил, - отчитался Иван.

Я и сама видела, что нога коня была обёрнута чистой тряпицей. Опустившись на колени, погладила Ветерка по спутанной гриве, приговаривая:

- Ну, вот, видишь, всё будет хорошо! Ты у меня ещё побегаешь! А теперь, давай выпьем лекарство. Оно не горькое, правда-правда!

Влажный раскосый глаз внимательно смотрел на меня, бархатное лошадиное ухо чуть подрагивало.

- А теперь открой-ка рот, вот так. Молодец!

Конь явно понимал всё, что я ему говорила. Он безропотно сглотнул вылитое ему на язык зелье и потёрся об меня своим носом. Я тихонько засмеялась, погладив рукой по шелковистой лошадиной шее.

- Ты давай, слушайся Ваню и выздоравливай!

Поднявшись на ноги, я отряхнула налипшие на юбку соломинки. Алёна увидит, снова будет ругаться!

- Ваня, - я отдала бутылочку с зельем парнишке, - будешь давать ему три раза в день. На следующую перевязку позовёшь меня, хочу сама взглянуть на рану. А теперь, мне пора возвращаться, нужно проверить, как там Лапушка, я её с утра не видела. Да ещё и Сыромятин… не дом, а прямо лазарет!

Лапушка выспалась и выглядела уже намного лучше. Кушать червячков она уже перестала – мы и так перестарались и вместо одного цветка у неё будет сразу три. Поэтому, полив её специальной подкормкой собственного приготовления, я торжественно вручила мандрагоре подвеску в виде цветка лилии.

Сколько было восторгов, воплей и довольных повизгиваний! Некоторое время она забавлялась, подставляя подвеску под солнечные лучи. Проходя сквозь хрусталь, они рассыпались сотнями серебристых искорок по стенам комнаты, переливаясь всеми цветами радуги.

Наигравшись, Лапушка перебралась ко мне на колени, крепко обняла всеми своими веточками и затихла. И тут, совершенно отчётливо, в моей голове прозвучало одно только слово: - спасибо!

Наша связь стала ещё крепче, теперь я могла слышать мандрагору даже на расстоянии, правда, пока только в пределах усадьбы, но и это очень здорово!

Оставив Лапушку и дальше забавляться с новой игрушкой, я пошла проведать Алексея. Меня беспокоило, что он так и не пришёл в себя. Придётся снова сидеть рядом, надеясь, что так он скорее очнётся.

Ужин мне снова принесли в его комнату. Оксана оказалась отличной поварихой, сегодня она приготовила мясо на косточке. Перепачкав руки, я направилась в ванную. Когда вернулась, хотела доесть булочку, но той на столе не оказалось. Странно, я же помню, что булочка была!

Мышей в доме вроде нет, как и других животных. Может, я задумалась и сама её съела? И весь чай выпила…

Смеркалось, Алёна принесла мне свечу забрала поднос с посудой. Вставал вопрос – где ложиться спать? Я, было, хотела просить, чтобы сюда принесли одну из кушеток, но горничная замахала руками, причитая:

- Где это видано, проводить ночь в мужской спальне?! Что потом люди скажут?

- Да никто же не узнает!

- Нет! Никак не можно!

Девушка настояла на своём, обещая по очереди дежурить у кровати больного, она отправила меня спать.