Глава 5

- Твоего деда? Он знал Анну?

Неужели, его дед - тот самый любовник моей прабабки? Но он вроде так и не женился и вскоре умер. Прижил ребёнка на стороне? Прабабка была не единственной его любовницей?

Все эти мысли вихрем проносились у меня в голове. Я прекрасно знала, что Алексей - Сыромятин, что он вышел из этой семьи, но всегда думала: это другая ветвь, дяди-тёти, братья-сёстры, кто там ещё может быть? Я никогда не ассоциировала его с тем человеком.

Возможно, Анна его как-то признала… с тех пор как Алексей поселился в нашем доме, мы с ней почти не общались, особенно последние дни. Обида, глупая ревность, застила мне глаза. Как глупа я была!

- Это давняя история, - Алексей запустил пятерню в свои волосы, изрядно взлохматив слишком отросшие пряди.

- Надо бы сводить его к цирюльнику, - отвлечённо подумала я.

- Впрочем, - он горько усмехнулся, - ты и так, верно, это знаешь. Тот случай дорого обошёлся нашей семье. Потеря чести и репутации в те времена были не пустым звуком.

Я смотрена на рассыпанные веером рисунки, отмечая, что бумага слегка пожелтела от времени, краски поблекли. Неужто, им и в самом деле сотня лет?

Подняв голову, я посмотрела прямо в глаза Алексея и попросила:

- Расскажешь?

Он некоторое время молча смотрел на меня, затем рука снова взлетела, пальцы запутались в волосах, лишь этот жест выдавал, насколько он нервничает.

- Тогда тебе лучше присесть, - наконец решился он.

Смахнув со старого кресла разный хлам, он пододвинул его к столу, а сам устроился на обшарпанном табурете.

- У нас в семье не любят вспоминать о той давней истории, я знаю всё по рассказам прабабушки. К концу жизни она начала заговариваться, частенько проклиная Белую ведьму, сгубившую жизнь её сыновьям. Но бывали у неё и минуты просветления, и тогда она рассказывала мне ту историю. В детстве мне всё казалось страшной сказкой, но потом я поднял старые газеты, архивные материалы…

Это случилось около ста лет назад. Красавец офицер делал блестящую карьеру в столице, пока родители не решили, что пора ему остепениться, подобрав невесту – бойкую девицу из хорошего рода, с родителями которой они были дружны.

Офицер был не против женитьбы, он отлично понимал, что рано или поздно это должно случиться, да и за девицей давали солидное приданное. Вернувшись в родной городок, он угодил прямо на сезон балов. Молодой, симпатичный, со сверкающими пуговицами на военном мундире – от приглашений на светские рауты не было отбоя.

На одном из них он и встретил прелестную незнакомку в белых одеждах. Красавица со скучающим видом выслушала его комплименты и тут же о нём позабыла. Это раззадорило его не на шутку, забыв о невесте, офицер принялся искать встреч с дамой в белом.

Узнав, где та живёт, подговорил младшего брата взять мольберты и отправиться на природу, писать пейзажи. Именно там, словно невзначай, случилась следующая встреча. А затем ещё одна и ещё. Закрутился роман, свидетелем которого и стал мой дед. Именно он был младшим братом того офицера и сделал все эти наброски.

Он, как и его старший брат, без памяти полюбил даму в белом, но был слишком юн и его никто не воспринимал всерьёз. Хотя, Анна была к нему очень добра, всегда угощала сладостями, но относилась к нему как к ребёнку.

Дед безумно ревновал брата к Анне. Это он сообщил его невесте, где его искать. Тогда всё и случилось. Анна была убита, постыдная связь офицера выплыла наружу. Был суд, о случившемся не говорил разве что ленивый. Невеста офицера потеряла рассудок и потому была оправдана, после чего очень быстро угасла и умерла.

Сам офицер ненадолго пережил свою невесту, с того дня его стали преследовать неудачи, он стал выпивать, его освободили от службы. Вследствие всего, здоровье его пошатнулось, зиму он не пережил.

Нашей семье было отказано от выхода в свет, общество не простило распутного сына. А тут ещё и младшенький стал запираться в художественной мастерской, буквально превратив её в склеп, окружив себя изображениями дамы в белом. Семья даже подумывала переехать в другое место, но затем ограничились лечениями на водах и путешествиями.

Вернулись аж через три года. К этому времени в городе всё улеглось, позабылось, да и дед повзрослел. Хотя, думаю, он через всю жизнь пронёс любовь к своей даме в белом. Он поздно женился, по умыслу или стечению обстоятельств, жену его тоже звали Анной. У них родился единственный сын, мой отец.

Все изображения Анны были уничтожены, осталась только эта папка, которая случайно завалилась за шкаф, где я её и нашёл. Тогда, в тот день, я хотел показать её тебе, но ты так стремительно скрылась, а после не захотела меня видеть. До сих пор не понимаю, чем мог тебя обидеть…

- Ты скрыл от меня, кто ты. Представляешь, какой шок я испытала, когда Воронин назвал твою фамилию.

- Признаю, виноват… увидев тебя там, в парке, словно сошедшую с тех старинных рисунков, я сначала даже не поверил своим глазам. А когда ты назвала своё имя, я побоялся назвать своё. Не хотел тебя потерять. Такая яркая, дерзкая, словно чудесная роза среди чертополоха, глоток свежего воздуха…

Ты простишь меня?

В комнате повисла звенящая тишина. Он смотрел на меня грустными глазами бездомного щенка. Я поднялась с кресла и подошла к столу, взяла в руки один рисунок, другой, перебирая их, всматриваясь в плавные линии, изгибы женской фигуры, которые рассказывали о старой, давно ушедшей любви.

Аккуратно сложив их в папку, закрыла её, словно ставя точку, и подошла к своему портрету. Сделала шаг назад, склонила голову к плечу и с улыбкой произнесла:

- Это изображение мне нравиться больше!

*

- Мне тоже, - по мужским губам скользнула робкая улыбка. Он словно не верил в то, всё разрешилось. Недомолвки с одной стороны, недопонимание с другой… всё это позади.

- Я здесь такая красивая… Можно я его заберу?

Портрет словно внушал мне уверенность в своих силах. Пусть он послужит напоминанием, какая я на самом деле.

- Он твой, - в это раз улыбка Алексея была уже шире, он снова становился тем парнем, с которым я столкнулась тогда, в парке. Который помогал мне спасти Ваню, а потом на лугу рисовал мой портрет.

В усадьбу мы возвращались в отличном настроении. В ногах у нас стояли многочисленные саквояжи, а в руках Алексей держал завёрнутую в обёрточную бумагу картину.

С того дня я словно летала на крыльях, любое дело, за которое бы я ни бралась, получалось с отличным результатом. Ветерок шёл на поправку. Лапушка вроде совсем оправилась и уже не ползала сонной мухой, возможно, это на неё так повлияло моё настроение, всё же наша связь день ото дня только крепла.

Бутоны на её макушки росли, но не так быстро, как тот, первый. Мандрагора всё больше времени проводила в саду, то позируя Алексею, у которого уже набралась целая папка с её изображением, то с Гаврилой, который просто боготворил наше чудо-юдо.

Сад благоухал, радуя глаз пышным цветением. Клумбы просто полыхали яркими красками. В теплице потихоньку росли самые нежные и экзотические растения. Многие из них были ещё не знакомы этому миру и в будущем, я рассчитывала неплохо на них заработать.

Вишни в саду поспевало так много, что мы замариновали уже несколько кадушек. На очереди была ранняя слива, а там и яблоки. Сливу мы вялили и делили конфеты - чернослив в шоколаде. Эта новинка всем сразу пришлась по вкусу.

Но всё моё основное время занимали засахаренные лепестки. Их было так много, что Гаврила переделал одну из комнат под склад, соорудив там многочисленные стеллажи и полки.

Комнату я выбрала не абы какую, а ту, что находилась сразу над печью. Ведь в хранилище должна поддерживаться высокая температура и минимум влажности.

Дни летели за днями, подошло время отправляться на очередной светский раут. Отложив на время работу, я занялась своим внешним видом. Платье Алёнка уже повесила на манекен, чтобы расправились даже самые мелкие складочки. Я выдвинула ящик комода, чтобы выбрать шпильки для будущей причёски и наткнулась на бархатный мешочек. Нахмурилась, вспоминая, что это такое.

Потянула за шнурок, мне на ладонь выпало ожерелье. То самое, что давал мне Воронин. Ох, как же я могла про него позабыть? Неудобно-то как! Нужно вернуть!

Я положила мешочек на комод, на самое видное место и продолжила сборы. Ожерелье напомнило мне, что к моему наряду требуется какое-нибудь украшение.

Немного подумав, я отправилась в сад. Срезала несколько розовых бутонов и соорудила из них бутоньерку. Ещё несколько цветков я решила вставить в причёску, предварительно воздействовав на них магией, отчего лепестки роз стали искриться, словно их посыпали алмазной крошкой. Такого украшения точно ни у кого не будет!

Алёнка потратила немало времени, чтобы превратить мои рыжие локоны в элегантную причёску. Платье село на меня, как влитое. Ещё накануне я проглотила несколько лепестков собственного изготовления, и теперь моя кожа была нежная и гладкая, без единого изъяна.

Пахло от меня розами. Последнего я добилась с помощью смеси нескольких сортов лепестков и в продажу я их пока не пускала. Этот аромат мой эксклюзив и стоить он будет очень, очень дорого!

Алёна как раз завязывала последнюю ленту на моём корсаже, когда в дверь постучали.

- Ваня, входи, - крикнула я.

Иван степенно вошёл в комнату, за эти несколько месяцев он как-то быстро подрос и словно повзрослел.

- К вам господин Ворони! – доложил он.

- Где он? У ворот?

- Нет, ожидает вас в гостиной.

Тимофей по-прежнему единственный, кто мог заявиться в усадьбу без приглашения, и охрана ограды его так и не видела. Мне это не очень нравилось, но обижать соседа и ставить на калитку запрет на его посещения тоже не хотелось.

Взгляд скользнул по поверхности комода, находя бархатный мешочек. Как раз верну ему украшение.

Воронин стоял у камина, рассматривая мой портрет. Одет он был в парадный фрак, в руках держал цилиндр и трость. Услышав шаги, он обернулся.

- Ты как всегда прелестна!

И это был не дежурный комплимент, я видела это по его глазам.

- Тимофей…

- Я прибыл сопроводить тебя на праздничный вечер.

- Но, мы же не договаривались… - я даже растерялась.

Получалось, что теперь у меня сразу два кавалера. Неудобная ситуация. И ведь не объяснишь ему, что теперь меня всюду будет сопровождать Алексей. Никто в городе, кроме его друга полицейского, не знал о нашей болезненной привязке.

- Ты опоздал, Воронин! У Анастасии уже есть кавалер!

Вниз по лестнице спускался Алексей, после выздоровления, он занял одну из комнат на гостевом этаже, переехав туда из хозяйской спальни. Оставаться там и дальше было слишком неприличным. Достаточно того, что он просто живёт в моём доме.

- Ты! Оклемался? – зло выплюнул Воронин.

Взгляды мужчин скрестились. Не хватало ещё, чтобы они мне тут драку устроили.

- Господа! Господа! Это же замечательно! Давайте отправимся на праздник все вместе!

Мужчинам пришлось уступить.

Я тихонько положила мешочек с ожерельем в шёлковую сумочку. Почему-то мне не хотелось возвращать его на глазах Алексея. Сделаю это потом, в удобный момент.

Вместе мы вышли из дома. У ворот нас ожидало сразу два экипажа, один тот, что мы заранее вызвали из города, на втором приехал Тимофей.

Тут произошла заминка – кто куда сядет. В результате пришлось нам всем вместе ехать в наёмном фаэтоне, благо он был больше, и я уместилась там со своими пышными юбками. Надеюсь, они не сильно помнутся.

Ехать пришлось почти через весь город. Иногда я ловила на себе взгляды горожан, они провожали глазами празднично наряженную троицу. Думаю, смотрелись мы неплохо, я уже не сомневалась в своей неотразимости, да и мои спутники были хороши.

Наше появление произвело фурор не только на улицах города, когда мы прибыли в назначенное место, все смотрели только на нас. Возможно, виной тому был Алексей, ведь многие его уже похоронили, а он вот – живой и здоровый и, не смотря на излишнюю худобу, даже неплохо выглядит.

Тут же за нашими спинами послышались шепотки, а нам навстречу поспешили хозяева дома. Судя по их довольному виду, они были рады произведённому нами фурору. Ещё бы, наше появление ещё не один вечер будут обсуждать в кулуарах.

Уже по старой традиции я вручила хозяевам дома корзинку с фруктами из своего сада. Были там и пакетики с лепестками. Я видела, как хищно блеснули глаза хозяйки, когда она заметила уже знакомый всему городу логотип розы.

Но больше всего меня порадовало, что на празднике присутствовали дамы из столицы. Кажется, родственники хозяйки или хозяина. Я тут же достала из сумочки дежурные подарочные пакетики, вручив их столичным гостям. Если повезёт, они расскажут обо мне московским подругам и клиентов у меня прибавится.

Алексей пользовался не меньшим успехом. Его тут же обступили юные барышни и дамы, расспрашивая о службе в армии и смертельном ранении. Воспользовавшись этим, Воронин не отходил от меня ни на шаг.

Улучив момент, я предложила ему выйти в сад.

- Тут слишком душно, давай немного прогуляемся.

Он с готовностью подставил мне свой локоть.

На улице уже вечерело, на самом доме и в саду зажглись многочисленные огоньки, поэтому в нашем желании погулять мы были, отнюдь, не одиноки. По дорожкам тут и там прогуливались нарядные парочки.

Я старалась не отходить далеко от дома. Мы с Алексеем до сих пор не знали, на какое расстояние нам можно разлучаться.

- Тут красиво, - я подошла к небольшому фонтану, вид журчащей воды успокаивал.

- Почему он всё ещё в твоём доме?

- Ранение слишком серьёзное, да ты и сам это знаешь, ему требуется долгое лечение.

- Пусть приезжает к тебе из города. Это слишком неприлично, жить в доме незамужней барышни.

- Не ты ли сам говорил, что репутацию ведьмы уже ничем не испортишь?

Грустно улыбнулась, вспоминая, как прямолинейно груб он порой бывал.

- Я хочу вернуть тебе кое-что, - вытащила из сумочки мешочек с колье и вложила ему в руку.

- Я надеялся, что оно когда-нибудь станет твоим, - в его глазах плескалась невысказанная грусть.

- Ты очень хороший друг, Тимофей, возможно, лучший, но только друг.

- Друг… - повторил он, словно пробуя это слово на вкус.

- Если ты конечно не против.

Мы немного помолчали. Из дома доносились приглушённые звуки музыки, журчала вода, где-то совсем рядом слышался весёлый женский смех.

- Хорошо, я буду просто другом. Буду рядом. Но если он тебя обидит…

- Спасибо!

Я положила ладонь на его руку.

- А теперь, давай вернёмся в дом.

После этого разговора на сердце стало намного легче. Я чудесно провела остаток вечера, даже немного потанцевала. Домой мы возвращались вдвоём с Алексеем. Тимофей уехал чуть раньше.

Громко цокали по мостовой лошадиные копыта. Ночь накрыла весь город бархатным покрывалом. За мостом нас и вовсе ждала уютная тишина. Лишь лягушки виртуозно выводили свои трели, да сверчки вторили им, вплетая свои голоса в серенаду ночи.