Глава 15

Проснулась я от холода, пошарила вокруг себя, нащупывая одеяло, пока не поняла, что уснула прямо поверх него. Город настолько меня вымотал, что сил хватило стянуть с себя плащ, платье и завалиться на кровать прямо в нижней рубашке.

Надо сказать, за день спальня отлично прогрелась на солнышке, и там было довольно тепло, а вот ночью значительно похолодало.

Надо разжечь камин, вот только дров я не приготовила, да и единственный мой коробок спичек лежит на кухне. Хочется мне или нет, придётся шагать туда.

Я села на край кровати, спустив ноги на пол, и сразу же поджала пальцы, что же так холодно-то? Стоп! Я же купила отличные тёплые тапочки!

Луна светила так ярко, что было отлично всё видно, шторы-то я так и не повесила. Свёрток с ботинками лежал в кресле у кровати, а корзина стояла тут же прямо на полу. В два прыжка, почти не касаясь пола босыми ногами, я добралась до кресла, достала тапочки, которые торговка назвала чунями и натянула их на ноги.

Благодать-то какая! Тепло, мягко, уютно! Вот теперь можно смело шагать на кухню. Кстати, там у меня огрызок коврижки был. Помнится лоточница хвалилась, что это фирменная Зарайская сладость, а я признаться её даже толком и не распробовала.

Я заглянула в корзину, вытаскивая не то пряник, не то кекс – я так и не поняла, на что больше похожа эта самая коврижка. Может чаю попить? Спать уже совсем не хочется, интересно, сколько я так продрыхла?

Оставив коврижку на столе, я направилась на кухню. Тут было намного темнее, чем в спальне, уж больно маленькими были окна и я не рассчитав налетела на угол стала. Зашипев от боли, потёрла рукой бедро, теперь точно синяк будет.

Нужно что-то решать с освещением, свечи это как-то ненадёжно. Помниться в гостинице портье как-то включал висящее на стене бра, правда я тогда так и не поняла, как это работает. Может и тут есть что-то подобное?

Нужно осмотреть дом как следует – комнату за комнатой, может ещё что полезное найду.

Печь за день конечно прогорела и полностью остыла. Нащупав коробок спичек я зажгла стоящую на столе свечу. Стало немного светлее. Теперь можно растопить печь и заварить чай, а заодно и кашу себе сварить.

Пока возилась с крупой, пока ждала, когда она закипит, чай как раз заварился. Поставив кастрюлю с кашей на край плиты – томиться, я сунула подмышку три полена, в одну руку взяла свечу, а в другую пузатую кружку с чаем и направилась назад в спальню.

Положив поленья в камин, подожгла их с помощью свечи. Когда по поленьям побежали рыжеватые язычки пламени, принесла с подоконника Лапушку, поставив её на столик, забралась в кресло с ногами и взяла в руки кружку с чаем.

- Представляешь – он в Москву укатил! А обещал помогать! – жаловалась я цветочку, рассказывая о своих вчерашних городских похождениях.

Лапушка за день ещё немного подросла, стебель стал ещё толще и появился пятый листочек. Теперь она напоминала небольшой продолговатый кактус, только с листьями. Очень необычно.

- А торговка не обманула – коврижка действительно вкусная! Нужно будет ещё купить, - я запихнула в рот остатки сладкого десерта, запивая его чаем.

- Слушай! Я же ботинки купила! Хочешь посмотреть?!

Мне показалось, что Лапушка согласно качнула листочками.

- Сейчас покажу!

Я поднялась с кресла за свёртком, да так и замерла. Возле окна стояла девушка в белоснежных одеждах. Всё бы ничего, вот только через неё просвечивалась часть стены.

- Мама!...

- Скорее прабабушка, - призрачная девица улыбнулась, её одежды слегка серебрились в лунном свете, казалось, что их колышет незримый ветерок.

- Белая ведьма! – выпалила, чуть покачнувшись.

А кто останется спокойным, увидев перед собой настоящего призрака!

- Надо же, столько лет прошло, а они всё не угомоняться! – девушка чуть поморщилась. – Надеюсь, тебя никто не обидел? – теперь в её голосе слышалась неподдельная забота.

- Пока ещё не успели, - я криво улыбнулась, понимая, что сейчас разговариваю с привидением, - но всё впереди. Белой ведьмой тут детей с пелёнок пугают, говорят, загубила всех своих мужей и кучу народа в придачу.

- Это всё козни родственников моего последнего супруга, а ведь я его любила! – девушка вздохнула, а потом словно лёгкое облачко поплыла по комнате, усаживаясь в соседнее кресло. – И всё совсем не так было, ну почти не так! Да ты садись, в ногах правды нет, разговор у нас предстоит долгий.

- Так вы действительно Анна Разумовская, та самая Белая ведьма, оставившая такое странное завещание?!

- И ничего оно не странное! Я хотела передать любимое поместье своей истиной преемнице. Передать свои знания. А для этого нужно полюбить этот дом и сад, как любила его я!

- А вы действительно ведьма? – задала я давно мучавший меня вопрос.

- Разве ты не чувствуешь? - она замерла и слегка нахмурилась, не сводя с меня внимательных глаз.

- Чего?

- Ты же сама ведьма, должна чувствовать себе подобных.

- Я? Ведьма? Нет, не может быть! – я помотала головой.

- Странно, что ты этого не знаешь. Я отлично вижу твою ведьмовскую сущность, да по-другому тебя завещание и не выбрало бы!

- В моём мире нет ведьм!

- Ах, да, я совсем забыла, что Джаде с моим сыном пришлось укрыться в ином мире.

- Джаде?

- Это моя нянюшка, мы вместе приехали с Ямайки, она всегда была рядом, заменяя мне мать. Джада единственная, кому я могла доверить жизнь своего сына.

- Может, расскажите, как всё было на самом деле? Я как-то не склонна верить слухам и старым легендам.

- Ты права, я должна рассказать тебе всё!

Мои родители были довольно обеспеченными людьми, отец служил на государевой службе, он был дипломатом. Ездил по странам, налаживал связи, в основном торговые. Если уезжал надолго - семью брал с собой.

Мне было десять, когда его послали на Ямайку, там мы прожили довольно долго, у нас был свой большой дом, темнокожие слуги. Это потом, когда я подросла, то узнала, что все они были рабами местного плантатора.

Однажды, когда мы были у него в гостях, плантатор подарил мне темнокожую девушку – вместо куклы. У его дочери была такая же.

Джада тогда была ещё совсем молоденькой, ей было чуть больше двадцати лет. Никто даже не догадывался, что она дочь настоящей королевы Вуду. Кстати, Джада по ямайски означает – знающая. Несущая тайные знания.

Отцу и тем более маменьке не нравилось, как плантаторы обращаются со своими рабами, их там за людей не считали, часто избивали, заставляли работать. Родители вели себя с темнокожими слугами совсем по-другому, они их жалели. А мы с Джадой быстро подружились, её назначили моей няней.

Именно Джада рассказала, что во мне есть ведьминская магия и начала обучать всему, что знала сама. Она провела особый ритуал, мы стали словно сёстры.

Мне было семнадцать, когда с плантаций принесли жёлтую лихорадку. Тогда погибло очень много людей, болезнь особенно не щадила светлокожих господ, местные переносили её намного легче.

Джада несколько дней боролась за мою жизнь, но вот моих родителей спасти не смогла. Тем временем оставаться на острове становилось слишком опасно, особенно после того как многие плантаторы погибли и рабы взбунтовались. Нам вдвоём пришлось срочно плыть на соседний остров, хорошо, что у меня была дарственная на Джаду, иначе бы её так просто не отпустили.

Там нас на время приютила семейная пара из Италии, они через дипломатическую почту помогли мне связаться с родственниками. Дядя и тётя обещали принять меня в свой дом. Это было кстати, деньги заканчивались, а продавать мамины украшения мне не хотелось.

Остатка наличности хватило купить два билета на корабль до Константинополя. Затем по железной дороге мы добрались до Москвы. Путешествие было не из лёгких и длилось несколько месяцев.

Дядюшка и тётушка приняли меня тепло, единственное - они немного побаивались Джаду, ведь до этого никогда не видели темнокожих людей. Ей даже выделили отдельную коморку, потому что другие слуги оказывались спать с ней в одном помещении.

Я готова была жить с Джадой в одной комнате, да что там - во время наших мытарст, мы нередко делили с ней одну кровать на двоих. Но она велела мне не перчить родственникам, ведь мы обе сейчас зависели от их милости.

Впрочем, мне не о чем было жаловаться, дядя и тётя были очень добры и даже стали выводить меня в свет. Там я произвела настоящий фурор –мужчины кружили вокруг, словно пчёлы у цветка. Родственники очень рассчитывали на хорошую партию, но как только потенциальные женихи узнавали, что приданного за мной почти нет, тут же переключались на кого-то другого.

Потому тётя и дядя так обрадовались, когда Николай Уваров прибыл в их дом просить моей руки. Да, он был совсем не молод – семьдесят два года, но состоял в дворянском сословье, имел большой дом и приличный капитал. К тому же у Уварова не было детей, а значит, не будет других претендентов на наследство.

Свадьбу справили в Москве, после чего супруг повёз меня в свой дом, как оказалось, у него была большая усадьба в Зарайске. Роуз Холл – дом строился для его горячо любимой первой супруги, правда пожить в нём она почти не успела – скончалась родами вместе с ребёнком.

Половину своей жизни Уваров прожил один, я поначалу не понимала, что подвигло его сделать мне предложение, пока Джада не проговорилась. Она провела особый обряд и подобрала мне старого и богатого мужа.

Мы ни разу не делили с мужем постель, Николай обращался со мной как со своей дочерью. Человеком он был неплохим, очень любил сад и розы, которые посадил в честь своей первой любимой жены.

Мы с ним неплохо сосуществовали в одном доме – ведь он очень большой и при желании можно почти не пересекаться. Встречались мы разве что за обедом и ужином. Жаль прожил недолго – однажды Николай просто не пришёл к завтраку, он умер во сне с улыбкой на губах. Думаю, был рад, что наконец, встретился со своей любимой Розой.

Мы снова остались с Джадой вдвоём, только теперь у нас был свой дом и счёт в банке.

Анна замолчала, её губы тоже тронула мимолётная улыбка, словно она только что снова пережила то, что случилось так много лет назад.