Глава 19. Вика

Я сидела на полу в прихожей, обняв колени и уткнувшись лбом в собственные руки. Дыхание было рваным, будто после бега, хотя я даже не пошевелилась с тех пор, как закрыла за собой дверь. Тишина в квартире гудела в ушах, заполняла собой все вокруг, вытесняя остатки чужого присутствия. Его.

Он ушел. Я видела, как машина разворачивается у подъезда. Видела, как мигнул поворотник и красные фары исчезли в темноте. И все равно не могла поверить, что Альфа действительно уехал.

И я позволила себе отпустить эмоции, которые сдерживала весь вечер. Плечи начали мелко дрожать. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Я не знала, что именно болело сильнее — сердце или душа. Может, все вместе.

Он коснулся меня — так бережно, как будто я была хрупким стеклом. А я…, я не оттолкнула. Не смогла. Не захотела. И в этом была моя вина. Я запуталась в собственных чувствах, как в нитях, натянутых между страхом, долгом и тягой к нему. Мне казалось, что еще чуть-чуть — и он проникнет глубже, туда, куда я никого не пускала. Туда, где ему не место.

Но если он прав? Если все, что мне говорили, и я надумала, было ложью?

Я выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Завтра — новый день. Завтра мне нужно попытаться снова стать сильной. Сделать вид, что все под контролем. Но сейчас… сейчас я позволяла себе быть собой. Сидеть на полу и чувствовать, как горит щека от прикосновения.

Я не сразу поднялась с пола. Сначала просто сидела, прислушиваясь к тишине, как будто ждала — вдруг он вернется. Вдруг не выдержит. Вдруг не сможет уехать. Постучит в дверь. Зачем я об этом мечтала, если была уверена, что не открою. Не позволю Альфе войти.

Я окончательно запуталась во всем происходящем в моей жизни.

Время шло. За дверью по-прежнему было тихо.

Когда, наконец, я заставила себя встать, в квартире уже царила ночь. Я на автомате сделала себе чай и поставила кружку на подоконник, так и не отпив ни глотка.

Первый раз я подошла к окну, когда стрелки часов перевалили за полночь. Тусклый свет фонаря выхватывал мокрый асфальт, пустую улицу, редкие припаркованные машины. Ничего необычного. Но сердце все равно заколотилось быстрее, стоило мне подумать, что он все еще может быть там.

Я прижалась лбом к стеклу. Глупо. Зачем ему стоять под окнами? Он же не из тех, кто встает с букетом под балконом и поет серенады. Он уехал. Я же видела.

И все же через полчаса я подошла к окну снова.

Потом еще. И еще.

Каждый раз ловила себя на том, что замираю у стекла, вглядываюсь в тени между машинами, в движения в темноте. Один раз мне даже показалось, что я увидела знакомый силуэт. Высокий. Черный куртка и капюшон. Слишком похожий.

Но, когда я моргнула — силуэт исчез.

Просто игра воображения. Я слишком устала. Слишком много всего в голове. Я пыталась убедить себя в этом, но… не верила. Сердце чувствовало по-другому. Оно помнило, каково это — быть рядом с ним. Чувствовать, как воздух между нами потрескивает от напряжения, как взгляд обжигает сильнее прикосновения.

Я вздохнула и в последний раз подошла к окну.

Никого.

Альфа и не должен был быть там. Но почему тогда внутри такая странная пустота, как будто я что-то потеряла?

Я дернула шторы и пошла в спальню. Все равно не усну. Но хотя бы не буду стоять, как безумная, и всматриваться в темноту, в надежде, что хищник не оставил свою добычу.

Упав в постель, я вырубилась от усталости — моральной, физической, эмоциональной. Сон был беспокойным: обрывки снов путались с воспоминаниями, лица сменяли друг друга, и где-то посреди этого хаоса снова возникал он — Альфа. Глаза, голос, прикосновение.

С утром пришло облегчение, я наконец смогла избавиться от калейдоскопа картинок в голове. Я с трудом поднялась с постели. Тело сопротивлялось самому факту пробуждения. Голова была тяжелой, мысли — спутанными.

Я заварила себе крепкий чай, поставила на плиту сковородку для яичницы. Все — на автомате. Треск масла, скрип табуретки, когда я села за стол. Рядом — включенный телевизор, бормочущий привычным голосом утреннего ведущего.

— …тело молодой девушки было найдено этой ночью в районе лесопарковой зоны недалеко от окраины города. По словам следствия, обстоятельства ее смерти остаются неясными, — говорил диктор. — Личность погибшей установлена. Это Ксения Соколова, двадцати лет. Девушка ранее уже привлекалась к административной ответственности…

Я замерла, не донеся вилку до рта. Сердце ухнуло вниз.

На экране появилась фотография. Фото из какого-то профиля — яркий макияж, слегка наклоненная голова, кокетливая улыбка. Но я ее узнала мгновенно.

Ксения. Та самая Ксю из клуба. Та, что называла себя содержанкой. Та, что рассказывала мне правду с равнодушием в голосе и болью в глазах. Та, чьи слова снимали обвинения с Альфы.

— Это уже не первый случай за последний месяц, — продолжал диктор. — Напомним, ранее в аналогичных обстоятельствах в этом же районе были обнаружены тела двух других молодых женщин. Во всех случаях полиция отрицает признаки насилия, но подробности остаются засекреченными. Представители следственных органов отказываются от комментариев, однако по неофициальной информации, между эпизодами может быть связь.

Звук телевизора заглушался стуком крови в ушах. Мне стало холодно до кончиков пальцев.

Она была жива. Вчера. Смеялась. Колко шутила. Не боялась.

А теперь… теперь ее больше нет.

Я уронила вилку. Та с грохотом ударилась о тарелку, и я вздрогнула.

Что, черт возьми, происходит?