Глава 27. Вика

В доме было непривычно тихо. После громких голосов, хлопков дверей, машин на подъездной дорожке, тишина немного волновала.

Я всё ещё стояла у окна, когда за спиной послышались шаги.

— Пойдём, — сказал он просто, протягивая руку.

— Куда?

— Завтракать. Холодно? — спросил, замечая, что я обнимаю себя. Он достал из комода толстовку и протянул. — Оденься.

Мы прошли по широкому коридору. Спустились по лестнице. Было ощущение, что я попала в музей, с той лишь разницей, здесь я могла трогать экспонаты.

Свет мягко ложился на стены, воздух был насыщен ароматом дерева и кофе.

— Вы все живете тут? — поинтересовалась я, не представляя как можно существовать несколькими семьями в одном дома. Даже таком просторном и комфортном.

— Почти. Митир и Агата живут отдельно, — Альфа прошёл к плите, не спрашивая, чего я хочу, начал готовить. — Они нашли отличную причину для переезда. Его ведьме нужно быть ближе к природе.

— Почему и ты называешь ее ведьмой? Не очень красиво.

Я села на высокий табурет у острова, спрятав руки в рукавах кофты, и наблюдала.

— А суть у нее такая, — мужчины хмыкнул. — Мит только и успевает прикрывать стратегические места, когда косякнет. И дочь у них в мамочку. Мелкая зараза.

Странно, вроде бы говорил неприятные вещи про других людей, но звучало это не зло, а по-семейному.

— Сколько ей?

— Кому?

— Дочери Агаты? Пять, шесть?

Альфа рассмеялся, взглянув на меня.

— Скорее пятьдесят шесть.

Он двигался без суеты. Сковорода прогрелась за секунду, нож прошёл по зелени почти бесшумно, яйца разбились точным движением. Ни одного лишнего жеста. Ни капли масла мимо. Даже полотенце Альфа перекинул на плечо машинально, как будто вырос на кулинарном шоу.

— Ты часто готовишь? — не удержалась я.

— Когда один почти всегда, — бросил он через плечо. — Завтрак — самое простое. Тут сложно испортить.

Было в этом что-то завораживающее. Смотреть, как мужчина, которого я видела в ярости, в драке, в крови, сейчас аккуратно выкладывает ломтики авокадо на хлеб и присыпает их перцем.

— А если испортишь? — спросила я.

Он бросил на меня быстрый взгляд. Янтарный. Тёплый.

— Тогда будем пить чай.

Альфа повернулся, держа в руках тарелки, поставил одну передо мной. Хлеб, авокадо, яйца, обжаренные овощи. Всё выглядело настолько аппетитно, что я почувствовала голод почти мгновенно.

— Ешь, — коротко сказал он, присаживаясь напротив. — Тебе нужно восстановиться.

— Я не болею, — возразила я, но всё же взяла вилку.

— Не про тело. Про тебя. — Он не поднимал взгляда, сосредоточенно нарезая хлеб. — Иногда душа устаёт сильнее, чем руки или ноги.

Устает душа… Кто вообще говорит так? Кто из мужчин вообще замечает такие вещи?

Я сделала осторожный глоток чая, чтобы не отвечать.

— Ты всегда такой? — спросила я после паузы.

Он поднял взгляд. Немного насмешливый. Немного хищный.

— Такой — это какой?

— Спокойный. Сдержанный. Внимательный. Готовишь, как будто учился у шеф-повара. И кажется, ты читаешь мысли. Я представляла тебя другим.

Он усмехнулся, оперся локтями о стол и слегка наклонился вперёд.

— Ты представляла меня со слов Стрельцова. Поэтому я не удивлен. А ты всё ещё веришь, что ночью был сон?

Я замерла, держа вилку на весу.

— Я… — выдохнула. — То-есть, волк существует?.. — уточнила осторожно.

— Естественно волк существует, — сказал он, принимаясь за еду. — Завтракай.

Я уставилась в тарелку.

— Ты смеешься надо мной, — пробормотала я, ковыряя вилкой обжаренные овощи.

— Ни капли, — спокойно ответил он. — Просто ты задаёшь вопросы, на которые не готова услышать ответы.

— Это не честно, — я всё-таки попробовала овощи. — Я могу… — начала я и замялась. — Когда я смогу вернуться домой?

Он не сразу ответил. Доел кусок, тщательно вытер пальцы салфеткой, а потом посмотрел на меня.

— Сначала ты расскажешь, что хотел от тебя Стрельцов. До конца.

— Я уже рассказала, — я попыталась уйти от темы.

— Не всё, — он откинулся на спинку стула. — Он не просто подошёл к тебе на улице. Он знал, где ты. Ждал. И злился. Почему? Мит рассказывал, — пояснил свою осведомленность.

Я отвела взгляд.

— Он… сказал, что я не понимаю, во что влезла. Что меня используют, — я с трудом выговорила. — И что я должна поехать с ним, пока не стало слишком поздно.

— И ты поверила?

Я посмотрела прямо в глаза. Янтарные. Хищные.

— Я не знаю, кому верить.

— Он сказал, зачем ты ему?

— Нет. Только повторял, что «так будет лучше». А потом схватил меня за руку.

Я протянула запястье, где едва различимым пятном оставался след от его пальцев. Альфа подался вперёд, провёл по коже взглядом.

— Домой ты пока не вернёшься.

— Я останусь тут?

— Да.

— Но мне нужно на учебу.

— У тебя будет больничный. Прогуляемся?

— Сейчас? — удивилась я, взглянув в окно. — Почему нет? — повторил он и встал, словно всё уже решено. — У тебя будет теплое пальто. Обещаю, не замёрзнешь.

Я колебалась ещё пару секунд, но, увидев, как он быстро убирает со стола, поднялась на ноги. Перспектива быть одной в этом странном, почти сказочном доме пугала больше, чем выйти на улицу с человеком, от которого всё внутри замирало…

Он помог мне надеть тёплую куртку, которая пахла дымом и лесом. Мы вышли на крыльцо. Воздух был чистым, прохладным, с запахом хвои и мокрой земли.

Двор перед особняком казался безграничным. Просторная лужайка, вымощенные дорожки, высокие сосны по периметру, озеро и почти незаметный шум реки вдалеке. Где-то ближе к лесу виднелась площадка с деревянной беседкой, рядом старая скамья.

— Это всё ваша территория? — спросила я, идя рядом с ним.

— Угу. Здесь безопасно.

Он шёл медленно, подстраиваясь под мой шаг. Иногда его взгляд скользил по деревьям, по небу, по дороге, но возвращался ко мне.

— У вас отличный дом.

— Спасибо. Но я хотел бы свой. Пойдём, — сказал он. — Покажу тебе одно место.

И мы пошли дальше по дорожке, в сторону леса, к укрытому от посторонних беседке уголку.

Мы свернули с основной дорожки, углубляясь в тень высоких сосен. Под ногами мягко хрустела хвоя, где-то в кронах перекликались птицы. Беседка оказалась старой, но ухоженной. Тёмное дерево, простая резьба, чуть вытертые ступени. Внутри деревянная скамья и стол, на котором кто-то оставил плед. Альфа молча взял его, встряхнул и набросил мне на плечи.

— Здесь никто не найдёт, — сказал он тихо, садясь рядом. — Хотя сейчас и некому.

Я присела, стараясь держать спину прямо, чтобы не показать, как взволнована. Альфа был слишком близко. Тепло его плеча ощущалось сквозь ткань. Я сделала вид, что рассматриваю деревья, но на самом деле ловила каждый его вдох.

— Почему ты мне всё это показываешь? — вырвалось у меня.

— Наверное, потому что я убийца, бандит и наркоторговец.

Я повернулась к нему. Медленно. Наши взгляды встретились.

— Мне говорили, что ты работорговец, — поправила я, подавляя неуместную улыбку.

— Ну, одно другому не мешает. Оттуда и деньги. Все же логично. Если что, это шутка. Наша семья ничем подобным не занимается и не разрешает развиваться нелегальному бизнесу в городе. Нам важно место, где мы живем. Ты всё ещё боишься? — спросил он.

Я кивнула. Честно. Он не убрал руки.

— Я тоже, — признался он. — Потому что, если хоть раз отпущу тебя, — его голос стал ниже, — ты исчезнешь. Растворишься, как сон.

— Это ты мне снился, — прошептала я.

Он улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Тогда дай мне стать реальностью, Виктор-р-рия, — сказал он и, не дожидаясь ответа, медленно наклонился.

Я не отстранилась.

Его губы коснулись моей щеки, потом уголка губ. Осторожно, спрашивая разрешения. И я ответила — подалась навстречу. И он поцеловал меня по-настоящему — глубоко, медленно, с той самой сдержанной нежностью, в которой пряталась дикая сила.

Альфа целовал меня. Запоминал. Каждое касание было похоже на обещание. А я забывала, как дышать. Мир вокруг смазался. Четкими был поцелуй. Его ладони, обнимающие мою спину, наше дыхание, прикосновение и тепло тел.

Он оторвался на мгновение, чтобы вдохнуть, мягко коснувшись своим лбом моего.

В янтарных глазах огонь.

— Тебе нужно остановить меня сейчас, — прошептал он. — Вряд ли я смогу это сделать сам.

Я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи. Лёгкое, тёплое…. Его губы были мягкими, движения бережными, но в них таилась опасная сила. Словно он не просто сдерживал себя. Его тело била крупная дрожь, а взгляд с каждым мгновением пугал больше и больше. Внутри него настоящий ураган из эмоций, и лишь тонкая нить самоконтроля не даёт ему разрушить всё вокруг.

Я должна была бы бояться. Может, я и боялась. Только не его рук. Не его губ. Не его поцелуя. Я боялась себя.

Боялась того, как легко и естественно всё это происходило. Боялась собственной реакции. Своего желания — остаться, ответить, раствориться в чужом опасном мужчине, которого я почти не знала.

— Тебе нужно остановить меня сейчас… — прошептал он, не отводя взгляда.

Я не знала, что ответить. Потому что в этот момент не понимала, чего хочу сама. Не знала, кто он на самом деле. Не знала, почему в его голосе иногда звучит глухая угроза и звериный рык, почему он говорит загадками, почему рядом с ним тишина становится пугающе звенящей, а воздух плотнее.

Но знала одно: если я сейчас не отступлю, всё изменится. И не была уверена, готова ли к этому.

Я провела пальцами по его щеке, по линии скул, вниз к губам. И Альфа резко притянул меня к себе. Его губы нашли мои. Уже не осторожно, а с жадностью, с тоской, с каким-то странным отчаянием.

Я почувствовала, как его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе, сжимая. Я обняла его за шею, вплела пальцы в волосы короткие, ощущая, как все внутри дрожит от желания и от страха.

Альфа дышал тяжело, перебирая пальцами по позвонкам. Его губы скользили к виску, щеке, к шее. И я задыхалась от ощущений, от жара, пронзающего всё тело.

Он снова посмотрел на меня — и этот взгляд был опаснее поцелуев.

— Я не смогу остановиться.

Я хотела ответить, но язык не слушался. Мысли путались и, казалось, я сама себе больше не принадлежала.

— Не останавливайся, — прошептала я.

Он зарычал. Утробно, хищно. И в следующее мгновение мы уже лежали на скамье, плед под нами, его тело над моим. Горячее и тяжёлое.

Происходящее было похоже на безумие. Альфа нависал надо мной, крепко прижимаясь. Мои пальцы скользнули по его спине, чувствуя, как под тонкой тканью футболки напряглись мускулы.

— Виктор-р-рия… — выдохнул он, и в этом шёпоте было всё: желание, нежность, мольба, безумие.

Я чувствовала, как дрожит его рука на моей талии. И я по-настоящему осознала — он действительно сдерживает себя. Боится того, что может случиться, если отпустит тормоза.

Я провела рукой по его щеке, заставив мужчину посмотреть на меня. Янтарные глаза полыхнули.

Он закрыл их, скрипнув зубами и поцеловал меня снова. Уже без сдержанности. С такой силой, с такой потребностью, будто за этим поцелуем скрывалась вся его жизнь.

Мои руки сами нашли путь под его футболку. Горячая кожа, едва заметные шрамы. Каждая мышца отзывалась на мое прикосновение. Альфа был неестественно горячим. Обжигал. Запускал тысячи мурашек прикосновениями.

Неожиданный звонок заставил вынырнуть из дурмана.

Мы вздрогнули оба. Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Альфа не отпрянул, не сразу осознав, что происходит. Тяжело откинулся назад, зарычав сквозь зубы, и потянулся к куртке, но экран его телефона был тёмным.

— Это не мой, — выдохнул он.

Я моргнула, осознав, что вибрация идёт от моего кармана. Я достала его, не веря глазам.

На экране высвечивалось: «Папа».

— Что?.. — прошептала я. Сердце замерло. Я приняла вызов. — Алло?!

— Вика? — голос отца был глухим, как издалека. Но это был он. Живой. — Ты меня слышишь?..

— Папа?! Где ты?! Где ты был?! Что с тобой?! — слова вылетали сами, голос дрожал.

— Не сейчас. Я... не могу говорить долго. Скажи, где ты. Ты должна немедленно вернуться домой. Это важно. Очень важно.

— Подожди! Что случилось?! Где ты был?! — я уже почти кричала. Альфа смотрел на меня, хмыря густые брови. Я толкнула его в грудь, прося подняться.

— Я всё расскажу. Позже. Просто... вернись. Немедленно.

— Я не в городе…

— Скажи, с кем ты. Где ты. Я найду тебя.

— Я скоро буду, — пообещала я, поправляя волосы и стирая в лица следы поцелуев.

— Ты с ним? — спросил он обвинительно. И главное, я поняла о ком отец говорил. — Вика, только не говори, что ты с ним. Почему ты не послушала Стрельцова. Ты разве не знаешь, кто он? — я смотрела в глаза Альфе, крепче прижимая телефон к уху, и надеясь, что он не услышит слова отца. — Это он виноват в смерти Кати.

— Ты уверен? — спросила я, отодвигаясь от мужчины.

— Ты вообще слышишь себя? Кому ты веришь, родному отцу или человеку, который жонглирует чужими жизнями.

— Она точно мертва? — уточнила я, наблюдая за Альфой. Его лицо стало похоже на пугающую маску. Жуткую и злобную. Он приподнял верхнюю губу, открывая зубы и натурально зарычал.

— Я не хочу больше ничего от тебя слышать! Ты должна вернуться домой или сказать, где ты находишься, я приеду за тобой.

— Не нужно, я приеду сама.

Я отключила звонок и уставилась на потухший экран. Папа жив. Он говорил со мной. Его голос… Что-то было не так. Он звучал отстранённо. Словно отец говорил по чьей-то указке.

— Виктория, — Альфа всё ещё смотрел на меня. — Что сказал твой отец?

Я качнула головой, крепко сжимая телефон в ладони.

— Он... велел мне вернуться домой. Немедленно. Не объяснил ничего. Просто... просил.

Альфа молчал. Его взгляд темнел с каждой секундой. Он плотно сжал челюсти, по горлу прошёл нервный глоток.

— Он упомянул Стрельцова, — продолжила я, чувствуя, как губы дрожат. — Сказал, что... ты виноват в смерти Кати.

Альфа резко встал. Бесшумно, как зверь, готовящийся к прыжку. Его спина напряглась, мышцы под футболкой словно закаменели. Я тоже поднялась на ноги, кутаясь в плед.

— И ты поверила? — мужской голос звучал пугающе тихо. Не так должен реагировать человек, которого обвиняют в убийстве.

— Я не знаю, во что верить! Папа пропал. Его телефон был выключен, полиция искала… А теперь он звонит, будто ничего не произошло.

Альфа шагнул ко мне.

— Посмотри на меня.

Я подняла взгляд.

— Я не убивал твою сестру. И не позволю никому тронуть тебя. Ни твоему отцу. Ни Стрельцову.

Колени подкашивались, хотелось спрятаться, накрыться пледом и исчезнуть.

— Мне нужно поехать домой, — выдохнула я. — У отца нет ключей.

— Я отвезу. Только хочу кое-что рассказать о себе.

— Не нужно, — я отрицательно покачала головой, сгорая от стыда. Я ведь прекратила поиски. Сделала вид, что все в порядке. Получается, я смирилась с пропажей отца. Никогда еще я не чувствовала так ужасно. Я предала самых близких мне людей.

— Нужно. Иначе ты ничего не поймешь. Я лишь расскажу и покажу, а ты сравнишь информацию с той, которую подготовил для тебя отец и Стрельцов. Уверен, он стоит за его исчезновением.

— Пожалуйста, я не хочу разочаровываться еще больше.

— Во мне?

— В себе.

Альфа болезненно улыбнулся и заговорил.

— Меня зовут Рокотов Теодор. Люди знают меня как Альфу. Мне действительно пятьдесят два года. Да, я выгляжу младше своего возраста. Считай, это отличной генетикой. Наш рост и процесс старения останавливается в двадцать пять лет. К концу жизни мы выглядим примерно так же. Достаточно посмотреть на моего отца. Ему больше четырех сотен.

— Что за глупость…

— Это не глупость. Это такая хитрость, дарованная богами. Наша раса не может размножаться так же просто, как и люди, поэтому срок жизни… оборотней…

— Оборотней, — я повторила за мужчиной, чувствуя, как перед глазами смазывается картинка.

— Если мы не погибаем, мы можем жить столетиями. Тысячелетиями, если повезет. Со способами убийства оборотней ты уже могла ознакомиться в книге отца. Судя по его заметкам, он мастер своего дела. Ну или ему передал записи тот, кто был настоящим охотником. Мы живем группами, общинами. На нашем языке — стаями. Оборотень не может существовать один. Одиночки или изгнанные погибают за несколько десятилетий. Теряют свою звериную сущность и умирают как простые люди. У нас отличная регенерация, слух, — тут он усмехнулся, давая понять, что полностью слышал мой разговор с отцом, — зрение, обоняние. А теперь вернемся к продолжению рода, — казалось, Альфа читал какую-то выдержку из фантастики. Я не могла поверить ни единому слову. — Отец встретил мою мать на четырехсотом году жизни. А теперь представь, что он испытал. Какие эмоции он прожил. Мне повезло больше. Мы защищаем своих женщин до последней капли крови. Мы защищаем своих детей до последней капли крови. Потеряв пару, оборотень почти всегда погибает. Медленно и верно сгорает от тоски. Не ест, не пьет. Кто-то сходит с ума. Так было с братом отца. Он устроил настоящую охоту на вампиров. Город утопал в их крови.

— Вампиров?.. — ахнула я.

— Да, он выжил, но стае это стоило больших трудов. Нам нельзя терять того, кто предназначен высшими силами. Ты предназначена мне. Я это почувствовал в клубе. Мой зверь узнал в тебе мою пару. Абсурдность ситуации состоит в том, что для тебя я враг, убийца, похититель, работорговец. Это не так. Мы заботимся о месте, в котором живем. Нас учат сдерживать силу, не применять ее к людям, тем более к женщинам и детям. Так же мы не позволяем распространяться нелегальному бизнесу. Не позволяем привозить в город новые наркотики. Именно по этой причине Головин и Салиев с помощью Стрельцова пытаются уничтожить меня. Судя по всему, они не знали, кто я на самом деле. А с появлением твоего отца, боюсь, мое происхождение не будет больше тайной.

— Мне нужно домой, — произнесла я, не позволяя Альфе приблизиться ко мне.

— Еще минуту. Присядь, — он указал на скамью, а когда я отрицательно покачала головой, рыкнул: — Сядь, Виктор-р-рия.

Ноги подкосились. Я сделала шаг назад, колени предательски дрогнули. Внутри все гудело от напряжения, словно я стояла на краю пропасти.

— Сядь, Виктор-р-рия, — рыкнул он вновь. И голос прошёлся по коже, как разряд тока.

Я не дошла до скамьи, опустилась на край деревянного стола. Доски подо мной скрипнули, плед съехал с плеч. Дышать стало трудно. Грудь сдавило, руки дрожали.

Альфа молча расстегнул куртку. Скинул её на скамью. Потом — футболку. Движения спокойные, размеренные, как у человека, который тысячу раз делал одно и то же. Под его смуглой кожей ходили мускулы, и мне вдруг стало холодно. До костей.

— Смотри, — сказал он, не приближаясь, и начал меняться.

Это происходило почти бесшумно. Ни крика, ни боли. Только шелест плоти, хруст суставов, приглушённый, едва слышный. Его кожа стала темнеть, растягиваться. Пальцы вытянулись, когти прорезались из подушечек. По спине пробежала дрожь. Я видела, как ломаются кости, как удлиняются конечности, как спина выгибается, обрастая густой серо-черной шерстью.

Это было ужасающе.

Завораживающе.

Всё происходило на моих глазах — и всё во мне кричало: «Беги!». Но я не могла. Наблюдала, забыв дышать.

Когда он полностью преобразился, передо мной стоял огромный зверь, с янтарными глазами, сверкающими из-под чёрной шерсти. Волк. Чудовищный. Красивый.

Он дышал тяжело, пар вырывался из пасти. Его когти царапали пол.

И эти глаза…

Я узнала их.

Альфа или то, кем он стал, подошел ближе и положил морду мне на колени. Осторожно. Почти нежно. Я провела дрожащей рукой по его голове.

— Это… ты… — прошептала я.