Глава 28. Альфа

Я не мог вспомнить, когда в последний раз боялся по-настоящему.

А сейчас страх скручивал жилы. Когда Виктория подняла на меня глаза полные ужаса, сомнений и той самой тихой боли, что прожигала до костей.

Я видел, как дрогнули её колени. Как она осталась сидеть на столе, цепляясь пальцами за край, словно только это удерживало её в реальности. И я стоял перед ней. Не человек — зверь. Волк. Тот, кем я был всегда. Настоящий. Без масок.

И всё, что я мог — опустить голову ей на колени. Дышать её страхом и пытаться не подавиться собственным чувством вины.

Когда она коснулась меня, волной накрыло чувство облегчения. Это была реакция, на которую я не осмелился бы надеяться. Пальцы её были холодными, дрожащими, и всё же она не отдёрнула руку, не закричала, не ударила. Она прошептала: — Это… ты…

Да, это я. Всегда был. Но как объяснить, что мне страшно больше, чем ей? Что я готов был стереть в пыль любого, кто причинит ей боль. Как объяснить, что я, привыкшей к силе и подчинению, не знаю, как быть с нахлынувшей нежностью?

Я не перекинулся сразу. Не хотел её пугать ещё раз. Просто остался рядом. Морда на коленях. Сердце — в ее руках.

Я почувствовал, как её пальцы вновь коснулись моей шерсти увереннее. Она провела рукой по голове, по загривку.

— Значит… всё это правда, да? — её голос дрогнул. — Записи отца… Они были не бредом. Не фантазиями. Он писал о вас. О таких, как ты. Зря я смеялась.

Я не пошевелился. Чуть плотнее прижал морду к её ногам.

— В книге было написано, что вы живете среди нас. Что вы не такие, как люди… — она выдохнула, запутывая пальцы в моей шерсти и замолчала.

Пауза.

В лесу шумели сосны. Где-то далеко прокричала птица.

Вика вздрогнула, задышала часто. Я чувствовал, как мелкая дрожь, сотрясавшая ее тело, забила ее сильней.

— Ты... — голос её сорвался. — Ты не человек!

Я не двинулся. Прижал уши, пытаясь показать, что не опасен. Я хотел, чтобы она говорила. Пусть даже это были слова, которые разорвут мне душу.

— Ты не человек, — повторила она уже громче, отдернула руку и резко встала. Плед соскользнул с ее плеч. — Ты… ты оборотень. Ты настоящий. Это не шутка!

Я хотел подняться, подойти, объяснить. Но не успел. Она отступила на шаг и, с отчаянным криком, толкнула меня обеими руками в грудь, когда я предстал перед ней в виде человека. Толкнула не с целью ранить — отстраниться. Чтобы убрать от себя то, чего разум отказывался принимать.

— Уйди! — выдохнула она. — Прекрати! Ты… Не трогай меня! Не надо! Господи… — она, задыхаясь, прижала ладони к лицу. — Это безумие…

Я хотел шагнуть. Сказать, что всё под контролем. Что я не причиню ей вреда. Но стоило мне поднять ступню, Вика вздрогнула, как от удара.

Я сделал шаг назад.

Медленно, не опуская головы. Ничего не говоря. И не делая лишних движений.

— Мне нужно… домой, — прошептала она, отступая, пока не упёрлась в лавку. — К отцу. Мне… надо к нему. Сейчас.

Она дышала прерывисто. Пальцы сжали край куртки, стягивая полы. Вика смотрела исподлобья, затравленно озираясь и ища помощи.

— Я отвезу тебя, — сказал я, стараясь говорить тише, мягче. Но даже мой голос вызвал в ней содрогание.

— Нет! — вскрикнула она. — Не надо… Пожалуйста… Не подходи!

Она покачала головой, подняла плед с пола и бросила его мне, намекая, что мне нужно прикрыться.

Я поймал ткань, обернул вокруг бедер, одной рукой удерживал плед, другой пытался достать телефон из кармана куртки, лежавшей на скамье.

— Я могу попросить охранника, — тихо произнёс я. — Он довезёт тебя.

Она стояла, будто вкопанная. Несколько секунд — и короткий, резкий кивок. Механический жест.

Я достал телефон, выбрал нужный контакт.

— Виталий, — голос тише обычного. — Спустись к беседке. Нужно отвезти Викторию домой. Аккуратно.

— Принял, — ответил он, не скрыв удивления.

Я сбросил звонок и опустил руку. Не смотрел на Вику, боялся, что даже взглядом напугаю сильнее. Она стояла в той же позе. Вжав голову в плечи и обхватив себя руками.

Через пару минут раздался мягкий рык мотора. Виталий выгнал внедорожник из гаража, припарковался его на подъездной дорожке и ждал.

— Ты можешь идти, — тихо сказал я. — Можешь идти, — повторил для себя, чтобы не сорваться и закрыть Вику в своей комнате.

Моя девочка прошла мимо. Не глядя. Не замедляя шага. Деревянно, будто еле управляла телом.

Я остался в беседке.

Стоял и смотрел, как она садится в машину. Как Виталий открывает для неё дверь, помогает пристегнуть ремень. Как она отворачивает лицо к окну, стискивая пальцами край куртки.

Машина тронулась.

Я дал им фору. Пять минут. Больше не выдержал.

Когда внедорожник скрылся за поворотом, я быстро оделся, вышел из беседки, сел в автомобиль. Мне нужно было знать, что с моей парой все в порядке. Плюс были сомнения, что дома ее ждал лишь отец.

Я ехал на расстоянии, следя за задними фарами их машины. Держался на расстоянии, чтобы не выдать себя, но и не отпускал слишком далеко — просто не мог. Даже если бы захотел, зверь бы не подчинился.

Каждая секунда, что она была вне зоны досягаемости, казалась пыткой. Пальцы сжались на руле. Я представлял, как Вика сидит на переднем сиденье рядом с Виталием, прижавшись к двери, испуганная до чертиков моим откровением.

Когда они свернули в сторону её дома, я сбросил скорость, проехал мимо, остановился за соседним домом.

Виталий припарковался. Через несколько секунд вышла она. Медленно, неуверенно. Я видел, как она обернулась, может быть, инстинктивно. Может, почувствовала мой взгляд. Я остался в машине. Наблюдал, как она заходит в подъезд и за ней закрывается дверь.