Глава 29. Вика

Я вбежала по лестнице. Ноги были ватными, ступени — как зыбкий песок. Кажется, я нажала на кнопку домофона, но в ушах стоял только шум крови.

Отец стоял на площадке. Тронутые сединой волосы взъерошены, рубашка небрежно застёгнута, куртка у двери на небольшой дорожной сумке, в глазах тревога.

— Вика, — выдохнул он, делая шаг ко мне. — Господи, ты… ты в порядке?

Я кивнула. Губы были сухими. Всё тело словно не моё.

Он хотел меня обнять, но я отступила в сторону.

— Где ты был? — прошептала я, ища в кармане ключи. Одежду, что дал мне Альфа, я оставила в машине. — Я искала тебя.

Пауза. Отец медленно опустил руки.

— Мне нужно было уехать.

— И ты не мог сообщить о том, что с тобой все в порядке? Я волновалась!

— Если я не выходил на связь, значит так было нужно, — сказал он приглушенно, посмотрев в сторону лестницы. — Зачем ты сменила замки? — спросил он.

Не знаю, что двигало в этот момент, но я соврала. Наверное, на меня повлияли слова Альфы, и то, что он открылся. Ведь оборотни живут обособленно. Скрывают свое существование. Не впускают в свой доверенный круг людей. Обо всем этом я читала в записях отца.

— Сломала ключ.

Отец посмотрел на меня с недоверием, но не стал комментировать, помог открыть дверь, пропустил вперед и сразу же зашел следом, не забыв прихватить сумку. В сумке что-то громыхнуло. Судя по звуку — металл о металл. Мой взгляд метнулся к полу.

У него там оружие?..

Отец повесил куртку, выдохнул шумно, зашел в ванную и включил воду.

— Поставь кофе, — попросил он.

Я несколько секунд наблюдала за ним. Выглядел он откровенно плохо. Несвежая одежда, грязная голова, да и сам он пах так, словно пробежал пару километров.

— Поставь кофе, — попросил он, поймав мой взгляд в зеркале.

Я прошла в кухню, включила чайник и смотрела в коридор. Если отец сразу пройдет в свою комнату, он увидит развороченный сейф и беспорядок, что оставили после себя оборотни. А мне хотелось услышать от него правду. Правду, которую он придумал для меня. Я прекрасно понимала его мотив, почему он не стал рассказывать о другом мире и существах, которые живут рядом с нами, но Альфа сумел поселить во моей душе зерно сомнения.

— Почему ты не поехала со Стрельцовым? — спросил он сразу же, как только переступил порог кухни. — Ты понимаешь, что подставила меня?

— Нет, не понимаю, — ответила я. — Пап, он вел себя неадекватно.

— И в чем же заключалась его неадекватность?

— В том, что он, ничего не объяснив, тащил меня. Пропала Катя, пропал ты. Я обращалась к нему за помощью. Он только кормил меня обещаниями, по факту ничего не сделав. Запретил подавать заявление на твою пропажу.

— И ты поверила бандиту? — спросил он зло, с грохотом доставая кружку и насыпая в нее растворимый кофе.

— В какой-то момент он выглядел адекватней полиции.

— Да что ты несешь? — рыкнул на меня отец, бросив злой взгляд.

— Я говорю тебе правду. А ты злишься на меня.

Отец стоял спиной. По движениям и звукам я могла понять, что он насыпает сахар, размешивает его.

— Тебе денег хватило? — спросил он, сменив тему разговора. — Не голодала?

— Нет, — ответила я, не став упоминать, что позаимствовала из тех, что он хранил у себя в сейфе.

— Хорошо. Капитан сказал, тебя забрали ребята Альфы.

— Да.

— И куда они тебя отвезли? — спросил отец, добавляя в напиток коньяка.

По спине пробежал холодок.

— В дом Альфы.

Отец с удивлением посмотрел на меня.

— Серьезно?

— Да.

— Ты видела его семью?

— Да.

Он вернул бутылку на полку и суетливо стал искать что-то в телефоне.

— Ты видела эту девушку? — показывал мне фотографию. На ней было двое. Альфа и его мать. Женя.

— Видела.

— А что он от тебя хотел? — спросил спустя несколько секунд раздумий. — Странно, когда мужик везет тебя в дом, где его жена.

— Женя не его девушка, — произнесла я и прикусила губу. Я же не хотела выдавать своей осведомленности и узнать как можно больше от отца.

— А кто она?

— Я… я не знаю. Но она точно не его девушка и не жена.

— Садись, — отец указал мне на стул и сам сел. Он молчал некоторое время. Набирал что-то в телефоне, отправлял сообщения, отвечал на них, хмурился, косился на меня и продолжал переписку.

— Пап, все же, где ты был?

— Работал, дочь, — он утвердительно кивнул своему собеседнику и отложил телефон, сложив руки в замок перед собой. — Давай серьезно поговорим. Как взрослые люди.

— Давай, — согласилась я, готовая услышать правду.

— Только ты отнесись адекватно к моим словам.

— Я постараюсь, — произнесла я, набрав в грудь побольше воздуха.

— Тебе нужно кое-что сделать для нас. Для нашей семьи. Для Кати. Стрельцов обещает вернуть ее.

Я нахмурилась, вслушиваясь в слова.

— Ты сказал, что она мертва, — прошептала я, боясь произнести слова, словно они могут как-то навредить. — И что Альфа ее убил.

— Я соврал. Хотел, чтобы ты быстрей вернулась и не доверяла ему.

— Таким не шутят, — покачала головой, глядя на отца трезвым взглядом. Или, наоборот. Я смотрела на него предвзято после откровенности оборотня.

— На войне все средства хороши.

— А ты знал, что Стрельцов что-то подсыпал мне в алкоголь в клубе?

— Он не мог ничего подсыпать. Это не его методы, — тут же ответил отец, сделав первый глоток кофе и отводя взгляд. Как бы я хотела верить, что он не врет. Или хотя бы искренне верит в то, что сказал.

Я смотрела на него. Каждой клеткой тела чувствовала, что он врёт. Или что-то недоговаривает. Может, и правда верит, что всё под контролем, что делает правильные вещи. Только почему мне от этого так жутко?

— Значит, ты соврал, чтобы я вернулась, — повторила я, не узнавая собственный голос. Он звучал глухо. — Ты сказал, что моя сестра мертва, что её убили.

— Я уже объяснил свой мотивы. Ты что ведешь себя как ребенок? — огрызнулся он.

— Я пытаюсь понять, — ответила я. — Если Стрельцов знает, где Катя, почему он сразу не хочет ее вернуть, без всяких условий.

Отец свел брови, смотрел в кружку.

— У меня складывается впечатление, что ты хочешь меня на чем-то поймать? Что он успел тебе наговорить?

— Ничего.

— Ничего, — повторил за мной, кривя лицо. — Что-то непохоже. Ты не знаешь, с кем мы имеем дело. Эти… твои новые друзья… Они не те, за кого себя выдают. Альфа и его семья — хозяева города. Через них проходит весь теневой бизнес. Они поставляют нашим детям наркотики и прочую психотропную дрянь.

Меня тряхнуло. В груди похолодело. Оборотень говорил противоположные вещи.

— Пусть так. Но ты так и не ответил на вопрос. Почему Стрельцов не может вернуть Катю без каких-либо условий? В чем сложность?

— В том, что и нам нужно быть благодарными! Они — наши враги, — он со злостью ткнул в сторону окна, встал, вылил остатки кофе в раковину и тут же налил в кружку коньяк. — Как ты не понимаешь?

— Я не понимаю, — честно призналась я. — А ты кто, папа? — спросила я тихо, надеясь, что хотя бы сейчас он скажет правду.

— Я делаю, что должен, — резко бросил он. — Если бы ты меня слушалась с самого начала…

— Я слушалась! — воскликнула я. — Всё время! До тех пор, пока ты не исчез, а потом вернулся и не можешь ничего сказать адекватного.

Он повернулся ко мне.

— Вика… если ты не поможешь, мы потеряем Катю. Я тебя умоляю — сделай то, что просит Стрельцов. Это всего лишь одна встреча. Один разговор. Всё остальное потом.

— Что за встреча? — спросила я, сжав руки в кулаки.

— Важная.

Он манипулировал мной. Каждым словом, каждым действием. Давил на болевые точки, вселял надежду и делал так, чтобы от меня зависела судьба сестры. Чтобы я не могла отказаться.

— Мне нужно подумать, — сказала я наконец.

— Подумай. Только не слишком долго.

Он швырнул кружку в раковину, прошел мимо меня, даже не взглянув, вселяя еще более осязаемое чувство вины. Я слышала, как его шаги затихли, когда он подошел к своей комнате.

Вот он — момент истины.

Голова гудела, в ней пульсировали сразу сотни мыслей — тяжёлых, страшных, противоречивых. Но сквозь них прорывался один вопрос: “Где правда?”.

Из коридора донёсся глухой звук. Не просто скрип двери — резкое движение. Секунда тишины. Затем тяжёлый удар кулаком о стену. И ещё один. Я вскочила.

— Чёрт! — раздалось из комнаты отца.

Я бросилась в коридор. Дверь в его комнату была распахнута. Он стоял внутри, посреди беспорядка: комод выдвинут, ящики открыты, книги валяются на полу. Дверца сейфа открыта и покорёжена.

— Ты… ты впустила их сюда? — голос отца был хриплым, почти неузнаваемым. — Кто это сделал?!

— Я… — растерянно пробормотала я, не зная, как объяснить. — Они уже были здесь… Я не звала их.

Он подошёл ко мне вплотную. Его лицо перекошено от ярости. Глаза налились кровью.

— Ты привела этих тварей в наш дом!

— Я никого не приводила! — крикнула я, отступая назад. — Они сами пришли, когда тебя не было! Я не могла их остановить!

— Ты могла держать язык за зубами, не говорить им, где ты живёшь! — он схватился за волосы, прошёлся туда-сюда. — Господи, что они искали?.. Что нашли?! Где флешка?!

Флешка? Какая ещё флешка?

— Я не понимаю, о чём ты, — прошептала я.

Он снова посмотрел на меня, теперь по-другому. Отец пытался угадать, лгу ли я.

— Конечно, ты не понимаешь, — пробормотал он. — Конечно. Ты понятия не имеешь, что натворила.

— Тогда объясни, — с трудом сказала я. — Просто объясни. Что ты хранил в этом сейфе? Почему они пришли?

— Потому что они знают, что я знаю, — он проговорил это медленно, будто самому себе. Потом шумно выдохнул и отвернулся. — Поздно. Всё уже поздно.

— Папа… — я сделала шаг к нему. — Если Катя жива, мы найдём её. Вместе. Только скажи правду.

— Вика, если ты им хоть слово скажешь про флешку… про те записи… ты погубишь не только себя. Ты погубишь нас всех.

Я замерла. Записи? Какие записи?

Он взял меня за плечи. Крепко.

— Ни слова Альфе. Никому ни слова Обещай.

— Обещаю.

Обещать было просто. Ведь я не понимала в чем именно сейчас клялась.

— Ты думаешь, Альфа — герой? Думаешь, он тебя защитит? Он — оборотень. Убийца по природе. Он может быть милым, заботливым, пока это ему выгодно. А потом… потом он перегрызёт тебе горло, даже не моргнув! — выплюнул отец и с силой захлопнул дверцу комода, которая с треском отлетела обратно. — У тебя нет ни малейшего понятия, с кем ты связалась.

Я стояла в проёме, вцепившись пальцами в дверную раму. Слова резали, как осколки стекла. То ли от страха, то ли от отчаяния, но мне казалось, что земля уходит из-под ног.

— Они не такие… — прошептала я.

Отец резко обернулся.

— Что ты сказала?

— Я видела… — я сглотнула. Сердце застучало в висках. — В ту ночь. В саду. Я проснулась и увидела волка. Огромного. Он был рядом. Не напал. Просто... смотрел.

Лицо отца побледнело. Он застыл на месте с пачкой бумаг в руке. Комната на секунду погрузилась в вакуум. Только моё учащённое дыхание сипом вырывалось из груди.

— Он… показал тебе зверя? — медленно, почти шёпотом спросил отец.

Я кивнула.

Отец шумно выдохнул, покачал головой и, потерев лицо ладонью, пробормотал:

— Вот дерьмо…

Он сел на край стола.

— Ты не должна была это видеть, — произнёс он, глядя в пол. — Ни в коем случае. Если он тебе показался… если допустил это… — он замолчал, затем резко поднял глаза. — Это значит, что он не собирается тебя отпускать.

— Что в этом плохого? Я никому не скажу.

— Всё, Вика! — рявкнул он, ударив кулаком по столешнице. — Потому что это значит, что ты теперь не просто его игрушка. Он привязался. А если оборотень привязывается… он перестаёт быть сдержанным.

— Я не верю, что он может меня убить.

— Конечно, не веришь! Они умеют очаровывать. Они втираются в доверие, делают из тебя часть стаи… А потом?.. Ты не знаешь, сколько крови у них на руках. Альфа один из самых опасных. Его отец псих. Мать чудовище в шелке. А он… он просто зверь. И ты девочка, которая не понимает, во что вляпалась.

— Он спас меня. И его мать, она просто человек, — тихо сказала я.

Отец резко встал, будто я плеснула в него кипятком.

— Он тебя спас? Думаешь, просто так? Нет, он охотится на тебя, Вика.

Он подошёл ко мне вплотную. От него пахло коньяком и потом.

— Мне тебя не спасти.

— Что ты имеешь в виду?

Отец отвернулся. Напряжённые плечи, скрещённые на груди руки.

— На флешке… записи. Камеры наблюдения, перехваченные переговоры, фрагменты вскрытых дел. Всё, что доказывает, кто они такие на самом деле, — он повернулся ко мне. — Они убивали людей, Вика. Убивали, чтобы сохранить тайну. Чтобы остаться на вершине. Ты думаешь, он тебе искренне улыбается? Нет.

Я хотела возразить, только слова застряли в горле.

— Ты должна выбрать. Пока ещё можешь, — добавил он, подходя к окну и задергивая шторы. — Потому что очень скоро выбор сделают за тебя.

Я не могла уснуть, меня не покидало чувство неправильности. Я словно находилась в чужом доме, в чужой постели и с чужим мне человеком рядом.

Я лежала на боку, вглядываясь в рисунок штор на потолке и прислушивалась. За дверью слышались шаги. Отец всё ещё не ложился. Ходил из комнаты в комнату, глухо отодвигал мебель, говорил вполголоса. Не сразу я поняла, что он искал флешку, на которой была информация об оборотнях.

Иногда замолкал. И тогда я замирала, стараясь разобрать слова. Но спустя минуту-две вновь доносился его голос. Тихий, хриплый, несдержанный — он с кем-то говорил по телефону.

— ...да, я в курсе. Нет, она пока не знает... — приглушённо, почти шёпотом.

Я подкралась ближе к двери и затаила дыхание. Голос отца стал громче:

— Нет! Никаких резких движений. Я сказал, она должна думать, что у неё есть выбор.

У меня перехватило дыхание. Сердце застучало в ушах. Я прижалась лбом к прохладному дереву дверного косяка, стараясь не дышать слишком шумно.

— Я не могу сейчас потерять её доверие.

Пауза.

— Да. Флешка исчезла. Нет, Вика не при делах. Или хорошо играет. Я проверю. Да…

Я сжала руками виски. Мир, который и так трещал по швам, теперь начинал осыпаться изнутри. Я не знала, кому верить. Что страшнее: Альфа, которого я видела в облике волка, или собственный отец, который разговаривает с кем-то, словно я ему чужая?

Я вернулась к кровати и свернулась под одеялом, словно под ним могла спрятаться от всего мира. Голос отца всё ещё звучал за дверью. Холодный. Чужой.

Я уткнулась лицом в подушку.

«Она должна думать, что у неё есть выбор… Я проверю…»

Отец говорил обо мне. Как о пешке.

Я вспомнила, как он раньше читал мне перед сном, как крепко держал за руку, когда мы переходили дорогу, как обнимал и говорил, что я его девочка.

Теперь он прятал от меня глаза. Уходил от прямых вопросов. Манипулировал. И врал.

Я потянулась за телефоном. Глянула на экран. Никаких новых сообщений.

Найдя в списке номер Альфы, задержала палец над кнопкой вызова.

И тут же отдёрнула руку.

Что я ему скажу? Что я боюсь? Что я не знаю, кому верить — ему или собственному отцу? Или я скажу, что скучаю? Что хочу быть рядом. Что, несмотря ни на что, чувствую себя в его комнате безопаснее, чем здесь, где стены будто сжимают меня.

Я выключила экран, сжала телефон в ладонях и спрятала под подушку. Старалась дышать медленно, глубоко, стараясь расслабиться.

Шаги.

Прямо к двери.

Я резко перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку и зажмурилась, делая вид, что сплю.

Щелчок дверной ручки. Отец вошёл. Я почувствовала, как воздух в комнате изменился. Пахло его одеколоном.

— Виктория, — голос был негромким. — Не притворяйся. Я вижу, что ты не спишь.

Я не шевельнулась.

— Ты сказала… — он подошёл ближе, скрипнул пол под его ногами. — …что мать Альфы человек. Я не ослышался?

Я медленно приоткрыла глаза, потом села, натянула на себя одеяло, как броню.

— Почему это так важно?

Он присел на край кровати.

— Я просто этого не знал, — сказал он. — А почему ты решила, что она человек?

— Из разговора. И ее опекают.

Я чуть не добавила, как Альфа опекает меня. Я этого осознала, лежа в кровати и прокручивая в голове день в доме оборотней минуту за минутой. Тот, кого я считала бандитом и убийцей своей сестры не стеснялся спрашивать меня, как я себя чувствую. Холодно мне или жарко. Хочу ли я есть, пить, спать, да что угодно. Он интересовался моими желаниями и состоянием.

— А что ты еще узнала?

Я пожала плечами, отводя взгляд.

— У них большая семья.

— Еще?

— Да ничего шокирующего. Они едят, спят, разговаривают друг с другом. Ведут себя как обычные люди.

— Ну да, — усмехнулся отец. Он подался вперед, и я смогла рассмотреть его кривую усмешку. — Именно так эти твари маскируются. Они притворяются людьми, Вика.

— Они ничем не хуже людей.

Отец замер. Его глаза прищурились.

— Ты защищаешь его?

— Я просто говорю, что видела, — я тоже подалась вперёд, одеяло сползло с плеч. — Альфа… Теодор… он не сделал мне ничего плохого. Напротив.

— Он зверь, Вика, — с сожалением сказал отец. — А у зверя не может быть имени.

— Зачем ты меня разбудил? — спросила я, подтягивая одеяло к груди. — Ты узнал все что хотел?

Отец отвернулся, провёл рукой по лицу.

— Нет, — наконец произнёс он и встал, медленно выпрямляясь. — Я разбудил тебя не за этим. Но раз уж ты не спишь… мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Пустяковая просьба.

Я молчала. Смотрела на его ссутулившуюся спину.

— Что? — спросила я.

Отец обернулся и заговорил с подчеркнутой мягкостью:

— Ты должна вернуться в дом Альфы. Ненадолго. Всего на пару часов.

Я напряглась, прижалась к спинке кровати.

— Зачем?

— Просто… — он сделал шаг ко мне, остановился, заглянул в глаза. — Передай его матери кое-что.

Он вышел из комнаты, вернулся и сунул мне небольшую плоскую коробку, завернутую в тонкую бумагу. Я отогнула край, внутри была коробка конфет. Обычные, магазинные, с золотистой ленточкой.

— Конфеты? Серьёзно?

— Это жест вежливости. Благодарность за то, что тебе помогли.

— Зачем? Минуту назад, ты говорил, оборотни враги, — я сжала коробку в руках. — Чтобы она… что? Рассказала секреты?

Отец тяжело выдохнул.

— Хватит. Я прошу тебя не спорить. Просто сделай. Не надо ничего лишнего. Не задавай вопросов. Передашь конфеты и вернёшься домой.

Я смотрела на него, ощущая, как всё внутри протестует. Внешне ведь ерунда. Просто подарок.

— Если это такой пустяк… почему я должна дарить что-то?

Он посмотрел мимо меня.

— Потому что тебе поверят.

Я медленно положила коробку на тумбочку.

— И, если не отнесу?

— Возможно, важные люди подумают, что ты на их стороне. И мы оба окажемся в опасности.