Глава 30. Альфа

Девять часов прошло, как я показал своей истинной паре мою звериную сущность.

Девять часов сомнений и страха.

Девять часов мучений.

Не зря говорят, что ад для каждого свой. Мой представлял собой мучительное ожидание.

Дикий хищник, которым я всегда являлся, превратился в домашнего пса. Преданного добряка, ожидавшего хоть крохотный знак внимания от своей хозяйки.

Я не смог уехать. Стал верным стражем Виктории. Вглядывался в темноту ее окон, когда свет наконец погас. Мне больше ничего не оставалось, как быть в тени, дать ей возможность принять увиденное. И ждать.

Ждать час за часом.

Минута за минутой, которые, издеваясь тянулись медленнее обычного.

Иногда я ловил себя на мысли, что боюсь моргнуть и пропустить появление рыжей на улице, вопреки всякой логике. Сейчас она должна спать. Лежа в своей постели и уютно завернувшись в одеяло.

На улице становится безлюдно, а я продолжал смотреть в темные прямоугольники окон.

Истинность — странное чувство. Ты больше не принадлежишь себе. Мир сужается до одного существа, за счастье которого ты готов умереть, даже если вы знакомы несколько часов. Оборотни верят, что боги награждают тебя парой. Странно. За что они наградили меня?..

Ближе к рассвету, когда город еще крепко спал, я скорее почувствовал, чем заметил приближение отца. Он вышел из арки дома и быстрым шагом подошел к автомобилю, показав жестом разблокировать двери.

— Что-то случилось? — спросил я, взглянув на экран телефона. Возможно, он мне звонил, но я пропустил вызов или случайно отключил звук. — С матерью?

— С ней все хорошо, — заверил меня, занимая пассажирское сиденье и склоняясь к лобовому стеклу. — И я так проводил время, — сообщил он, не скрывая ностальгию в голосе. — Ночевал под ее окнами. Старший Коваль изредка меня сменял. У нас как раз были проблемы со стаей Платова.

Я бросил на него хмурый взгляд, не понимая к чему этот рассказ.

— Виталий сказал, ты показал Виктории зверя.

— В нашем доме ничего не может остаться тайной.

— Твоя правда. Если ты думаешь, что совершил ошибку, то знай, нет идеального момента, чтобы признаться в том, что воешь на луну и по ночам бегаешь по лесу.

— Я это понимаю. Ты за этим пришел, рассказать о том, как мама приняла тебя? Если да, то я уже слышал.

С недовольным лицом отец взял с панели пачку сигарет, заглянул внутрь.

— Да, я помню, — бросил пачку на место. — Я хотел кое-что спросить.

— Ну?

— Кулон, что был на девочке, защитный? Она часто за него бралась, когда сидела за столом.

— Да.

— Как ты узнал о его свойстве?

— Я попытался применить Право волка.

В шумном выдохе слышалось неприкрытое осуждение.

— Прости, что разочаровал, — огрызнулся я.

— Разговор не об этом. Да и ты не том возрасте, чтобы я тебя отчитывал. Но я рад, что ты получил жизненный урок.

— Так что с кулоном? — я прервал родительские наставления. Быть оборотнем и жить в стае — означает, что тебя будут считать ребенком в любом возрасте, даже когда ты прожил полноценную человеческую жизнь.

— Я видел такой же на столе Темного князя.

— Ты уверен?

— Да.

— Второй кулон был у сестры Виктории.

— Это одновременно и хорошо, и плохо, — сказал отец.