Глава 33. Вика

Дом вынырнул из-за деревьев неожиданно. Все же он мне не показался огромным. Автомобиль остановился у входа. Я открыла дверь, втянув влажный воздух, напитанный хвоей. Весна здесь наступала медленно. Снег сошёл, но земля ещё не оттаяла до конца, в тени оставались островки льда. Тео, не торопясь обошел машину, раскладывая вещи по карманам куртки. Вот он смотрелся в этой обстановке своим, я же потеряла уверенность в правильности своего решения.

Мужчина кивнул в сторону ступеней, вбежал по ним, открыл дверь.

— Передумала? При наших первых встречах ты была более дерзкая?

— Рядом с тобой трудно быть дерзкой.

— Ну почему же, сейчас у тебя вышло.

Внутри было тепло. Мягкий свет, запах дерева, и снова ощущение, будто я переступаю границу чужого мира.

В доме было неспокойно. Где-то за дверью хлопали ящики, слышался звон посуды. В гостиной на столе лежали коробки, свёрнутые ткани, стопки бумаги и... ленточки. Повсюду — розовые и голубые.

— У вас... намечается что-то? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да, — коротко ответил Альфа, расстёгивая куртку. — Подготовка идёт.

Он не стал пояснять, и я не стала спрашивать.

— Можешь остаться здесь, если хочешь, — сказал он, бросив взгляд в сторону кухни. — Или пойдём наверх. Мне нужно переодеться.

— Я пойду с тобой, — сказала я, не поняв в какой момент кредит доверия к этому мужчины увеличился в несколько раз. Скорее всего потому, что он давал мне выбор.

Он просто оставлял его мне — как дверь, которую можно открыть самой.

Мы поднялись по лестнице. В его спальне было спокойно. Никаких ленточек, шума, суеты. Ничего лишнего. Широкая кровать, тёмное дерево, светлый плед, окно на лес. Всё как в самом хозяине: чётко, просто, уверенно.

Альфа зашёл первым и без лишних слов скинул куртку на спинку кресла, потянулся, размял плечи. Двигался свободно. В своём пространстве он будто сбрасывал остатки сдержанности, и я чувствовала это на инстинктивном уровне. Сейчас он был собой.

Я застыла у порога, сжав пальцами ремешок сумки. И вдруг с опозданием сообразила, что мы одни.

Альфа потянулся к вороту футболки, ткань мягко скользнула вверх, обнажая грудь, плечи. Я сглотнула, отвела взгляд. Горячая волна прокатилась от шеи до ушей.

«Я не это имела в виду», — хотелось сказать. Но язык прилип к небу.

— Я буквально на пять минут в душ, — спокойно сообщил он, не оборачиваясь. — Потом всё, что хочешь. Кофе, чай, объяснения. Или помолчим.

Он исчез за дверью ванной, оставив после себя только звук воды и гул мыслей в моей голове.

Я села на край кровати.

«Что ты вообще здесь делаешь, Вика?» — спросила я себя.

Я пыталась не обращать внимания на звук воды за стеной — но с каждой секундой он будто становился громче. Представить, как Альфа там, под горячими струями, вытирает запотевшее зеркало, бросает на пол мокрое полотенце… оказалось слишком легко. Я уставилась в одну точку, но воображение всё равно рисовало картинку: капли, скользящие по его плечам, тёплый пар, мускулы под влажной кожей…

С ума сошла. Просто с ума!

Я вскочила, прошлась по комнате, вернулась. Снова встала. Руки не находили покоя. То убирала прядь за ухо, то сжимала ремешок сумки, то брала подушку с кресла и перекладывала обратно.

Звук воды оборвался.

Я застыла. Всё внутри сжалось в тугой комок.

Шаги. Скрип ручки.

— Извини, — раздался немного хриплый голос.

Я подняла глаза и выдохнула. Передо мной стоял Альфа. Волосы влажные, тёмные пряди сбились на лбу. Кожа чуть розоватая от горячей воды. На нём не было ничего, кроме махрового полотенца, обмотанного вокруг бёдер. Капли стекали по ключицам, груди, исчезали у пояса.

Он провёл рукой по волосам и добавил:

— Извини. Что-то не догадался взять одежду. Пять минут, и я весь твой, — он усмехнулся уголком рта. — Не скучала?

Я отвела взгляд, чувствуя, как вспыхивают щёки.

Точно нет! Собственная фантазия не дала.

— Нет, отвечала подруге, — пробормотала я, но голос выдал лёгкую дрожь.

Он заметил? Конечно, заметил.

Альфа хмыкнул, отвернулся, открыл дверь гардеробной, достал свежую рубашку и тёмные джинсы. Я суетлива отвела взгляд, хотя уже и не знала, из вежливости или из страха, что выдам себя. За спиной слышался шелест ткани, хлопок застёжки ремня, скользящий звук молнии. Всё происходило так буднично, будто он переодевался при мне каждый день.

— Можешь куртку снять, — сказал он, застёгивая последнюю пуговицу. — Тут тепло. И если хочешь, оставь сумку в спальне. Это твоя комната. Пока ты здесь.

Я медленно повернулась к нему, не зная, что сказать. Он стоял у двери, уже полностью одетый, пряди ещё влажных волос подсохли и слегка завились. Вид у него был привычно собранный, и всё же небрежная домашняя рубашка делала его моложе и мягче.

— Моя? — переспросила я.

— Пока ты тут — твоя, — ответил он.

Я сняла куртку, аккуратно повесила на спинку кресла, рядом с курткой Альфы. Поставила сумку, не забыв положить флешку в карман джинсов.

— Пойдём. Нас все ждут. Или ты думала, что получится отсидеться в моей комнате?

— Я на это надеялась.

А еще я надеялась на то, что каким-то волшебным образом боги, вселенная, судьба — да кто угодно, укажет мне правильный путь.

— Зря, — усмехнулся он.

Внизу было оживлённо.

В гостиной звучали голоса. Женя, мать Альфы, расставляла тарелки на длинном столе, на ходу поправляя бело-голубую скатерть. На спинке одного из стульев висела розовая гирлянда. Мужчина, имени которого я не запомнила, стоял у окна и что-то негромко обсуждал с Митиром, тот кивал и одновременно пытался налить сок в высокий графин. Агата смеялась, прижимая к себе стопку свернутых салфеток. Лиля и Вела о чём-то спорили возле столика со сладостями.

Все разом обернулись, когда мы вошли.

— А вот и вы, — Женя подошла к нам, тепло улыбаясь. — Виктория, проходи, пожалуйста. Чувствуй себя как дома.

Тот взгляд, с которым она на меня смотрела, уколол сердце. Я ведь пришла в этот дом не просто так. А с целью узнать как можно больше. Сомнительный гость, тем более для семейного праздника, что здесь намечался.

— Спасибо, — ответила я.

— Вы вовремя, — заметил Митир, кивнув в сторону стола.

— Конечно, вовремя, — усмехнулась Агата. — Сдаем, — она раскрыла ладошку и направилась к нему. — Я же говорила.

Митир вложил в женскую ладонь купюру и Агата подошла к следующему, потопывая ножкой и поторапливая всем видом.

— Как-то вы неохотно расстаетесь со своими кровными.

— Ведьма, что с тебя взять, — выплюнул мужчина, достав из заднего кармана деньги и отдав их.

— Ну, конечно. У вас все ведьмы, кто хоть немного дружит с логикой. Это был только ее выбор, а не вмешивалась.

— А что происходит? — спросила я шепотом, покосившись на Альфу.

— Не обращай внимания, — сказал он, приобнимая меня и ведя к дивану. — Семейная забава.

— Был спор? — спросила я чуть громче.

— Был, — согласилась Агата, — и я его выиграла.

— Поздравляю, — сказала я, ощущая неприятный холодок внутри. Казалось, что это я стала предметом спора.

С победным видом Агата потрясла купюрами в воздухе и передала их Митиру со словами:

— У меня нет карманов, пусть полежат у тебя. Но даже не надейся, что я про них забуду.

Альфа присел на диван и потянул меня за собой. Я опустилась рядом и оглядела гостиную. Шарики, гирлянды, баночки с конфетами. Голубое и розовое — цвета наивной интриги, которые сейчас казались почти волшебными. Только я всё ещё не до конца понимала, к чему весь этот антураж.

— А Лео кто-то сказал? — услышала я голос Лили.

— Конечно, нет, — усмехнулась Женя. — В этом же весь смысл. Я хочу видеть его лицо в момент, когда мы узнаем пол малыша.

Митир рассмеялся, передавая бокал Агате.

— Хочешь сказать, ты не знаешь? — поинтересовался он.

— Нет.

— А кто?.. — он стал всматриваться каждому в лицо. — Ну, конечно же, мама в курсе. Ты заказывала сладкое.

Вела неопределенно пожала плечами и улыбнулась.

— Я просто передала конверт кондитеру.

— И даже не заглянула внутрь?

— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась она наигранно.

— За тебя, — он подошел к красивой молодой женщине и приобнял ее. — Пацан или… головная боль?

— Сейчас у тебя будет болеть голова, — сказала она и выразительно подняла брови.

— Понял. Пойду поправлю стульчики. Уверен, это не пацан. Есть у меня врожденная чуйка, что там бантики-сердечки. Папа, смотри какой он страшный, но до чего же милый, — изобразил писклявый голос.

— Лео очень хочет дочку, — произнесла Женя с улыбкой, развернулась к столу, и я поймала себя на том, что вглядываюсь в её профиль. До этого момента я не замечала… но теперь всё стало очевидно. Под свободной рубашкой, которую она небрежно заправила в джинсы, угадывался аккуратный, почти незаметный округлый живот. Совсем небольшой. Едва-едва видный.

— Так это… — начала я, но не закончила. Альфа уловил мой взгляд и кивнул почти незаметно.

Я перевела дыхание. Вся эта подготовка. Стол, банты… всё это было настоящим семейным моментом. И я в нём незваная гостья.

И почему-то в груди стало немного тесно. Будто я стояла за стеклом и наблюдала за чужим счастьем.

Прошло всего несколько минут, присутствующие замерли в предвкушении. Разговоры стихли, кто-то проверял телефоны, кто-то расставлял приборы. Альфа чуть наклонился ко мне, и едва заметно кивнул в сторону холла.

В следующую секунду входная дверь распахнулась.

— Я думал, мы просто попьём чаю! — раздался голос Лео.

Я повернулась. Мужчина стоял в проходе, слегка растрёпанный, в чёрной куртке, которую не успел снять и с улыбкой на лице. Женя вышла из кухни с ножом и положила его рядом с тортом. Круглым, белоснежным, украшенным розовыми и голубыми бусинами.

— Мы и будем пить чай, — сказала она.

Она взяла нож и под одобрительный гул окружающих медленно, чуть с дрожью в руке, надрезала торт. Мгновение, и первый кусок лёг на лопаточку. Крошка рассыпалась по краям.

— Покажи уже! — крикнула Агата, подпрыгивая у стола.

Женя повернула торт так, чтобы все могли видеть. И в тот же миг все ахнули. Внутри, под белой глазурью был густой, насыщенный розовый крем.

— Девочка, — тихо сказала Женя. — У нас будет девочка.

Воцарилась полнейшая тишина и тут же начался смех, хлопки, поздравления. Кто-то даже запустил хлопушку с конфетти. Розовые и серебристые кружочки закружились в воздухе.

Лео подошёл к Жене. Его лицо стало другим. Открытым. Почти мальчишеским. Никогда бы не подумала в нашу первую встречу, что такой мужчина может проявлять нежность.

— Я тебя люблю, — сказал он, бережно обнимая Женю.

Женя улыбнулась сквозь слёзы и прижалась к нему щекой.

— Знаю.