Глава 35. Тео

— Тео, мне плохо

Сначала мозг зацепился за то факт, что Виктория назвала меня по имени и уже после я обратил внимание на ее глаза, в которых паника быстро сменилась пустотой. Ее губы бледнели прямо на глазах. Она попыталась встать, но не смогла поймать равновесие и схватилась за пустоту, вместо спинки стула.

— Вика?! — позвал я, подхватывая ее у самого пола и фиксируя голову, глядя в лицо, что теряло краски и становилось неестественно спокойным. — Вика, ты слышишь меня?

Я чувствовал, как по спине сполз холод. Противный и липкий.

— Что с ней? — я не помню, кричал или говорил. Всё происходило будто не со мной.

Кто-то вскочил, стул отлетел в сторону, посуда звякнула. Лиля застыла с открытым ртом. Агата прошептала: «Что с ней?..»

Но я не смотрел ни на кого. Только на Вику.

— Посмотри на меня, слышишь? — я держал её за плечи, одну ладонь прижимал к ледяной щеке. Ее губы сжались в тонкую нитку. Дыхание… почти неощутимо.

Нет. Нет, чёрт побери, нет!

В моей голове разом щёлкнуло всё, чему меня учили и чему я научился сам. Это не выглядело как нервный срыв, несмотря на странное поведение Вики, зачем она выхватила конфеты? Я перевёл взгляд на стол.

— Что за конфеты?! — выдохнул я. — Откуда они?!

Молчание. Мама растерянно моргнула, посмотрела на коробку, потом на меня.

— Мне подарили, — сказала она. — Доставка. Я забрала буквально перед самым ужином. Приезжал курьер. Это конфеты от… Виктории, — она показала дрожащей рукой на бесчувственное тело рыжей в моих объятиях. — Там была записка со словами благодарности.

Моя ладонь соскользнула к запястью Вики — пульс лихорадочный.

Она знала, что в коробке. Знала и пошла на глупую жертву, вместо того чтобы объяснить.

— Кто-то хотел отравить Женю, — Лео выдавил это с таким звенящим спокойствием, что на мгновение все замерли. В следующий миг он со всей силы ударил кулаком по стене, сотрясая комнату. — Женю и нашего ребёнка!

Что-то с грохотом отлетело в сторону. Отец зарычал.

Мать стояла, опершись рукой о край стола, её лицо стало пепельно-серым. Она смотрела на отца с широко распахнутыми глазами. Он в два шага оказался рядом с ней, прижимая к себе, укрывая от невидимого врага.

— Это невозможно, — тихо произнесла она, словно пыталась убедить сама себя. — Это какая-то ошибка. Вика не могла…

Отец резко повернулся, нацелив тяжёлый взгляд в меня.

— Она знала, Тео! Она забрала конфеты, которые сама же и принесла! И сейчас она лежит в твоих руках, только потому, что её совесть сыграла с ней злую шутку. Потому что поняла, что это преступление не останется безнаказанным.

Голос отца дрожал от гнева, смешиваясь с рычанием и ругательствами.

— Нет, — выдохнул я, пытаясь сдержать собственный пульсирующий страх и нарастающую ярость. — Вика не стала бы…

— Ты ослеплён! — выкрикнул он. — Её отец охотник. А Головин давно искал возможность ударить по тебе и мне. И нашёл самое больное, самое уязвимое место мою пару и мою дочь!

Отец произнёс это с таким отчаянием, что у меня заныло в груди. Мама тихо всхлипнула. Он снова притянул её к себе, и на мгновение его глаза стали влажными от едва сдерживаемой ярости и боли.

— Если бы Вика знала наверняка, то не стала бы их есть, — сказал я. — Сам подумай. И она рисковала собственной жизнью!

Отец поднял руку, резко останавливая меня.

— Они хотели, чтобы я потерял Женю и волчонка, — он говорил с расстановкой. — Чтобы я сорвался, обезумел от горя и оставил стаю без защиты и подставил нас всех. Ты не понимаешь, что сейчас на стороне врага? — он смотрел на Вику с такой ненавистью, какой я никогда прежде не видел. — Она жива только потому, что вместо Жени съела собственный яд. Но это не делает её невиновной.

— Лео, остановись… — тихо попросила мама.

— Я не могу позволить, чтобы с тобой и с ребёнком что-то случилось. Я не могу снова рисковать тобой! — прорычал отец.

— Ты сейчас совершаешь ошибку, — шептала она. — Чуть позже ты очень сильно будешь жалеть о своих словах.

Вика тяжело дышала в моих руках, не шевелясь и даже не открывая глаз.

— Ей нужна помощь. Разбираться будем потом. Кто-нибудь звонил Константину или Яне Коваль?

— Я позвонила, — отозвалась Агата. — Она уже едет.

— Делай, что хочешь, Тео, — отец замолчал, будто не мог подобрать подходящего наказания. — Знай, ее отца я заставлю пожалеть о сделанном.

Я поднял Вику на руки и не огладываясь направился к выходу.

Внутри всё кипело от злости и страха. Я не впервые пошел в открытую против отца. Но впервые был готов идти до конца. Останавливала мама и тот факт, что сердце Вики билось все надрывней и надрывней.

***

По сравнению с гостиной в спальне было темно и тихо. Я аккуратно опустил Вику на кровать, стараясь поддерживать её голову, и замер над ней, прислушиваясь к прерывистому дыханию.

Бледная с посеревшими губами, и даже веснушки на носу, обычно яркие, стали почти незаметными.

Мысли о том, что отец мог быть прав, сейчас не имели значение. Мозг сопротивлялся этой теории, отталкивал её как ядовитую. Я смотрел на Вику и просто не мог поверить, что рыжая беспомощная девочка способна на подлость, растерянная и уязвимая, могла сознательно причинить зло.

— Чёрт, Вика, зачем ты так сделала? — прошептал я, осторожно убирая с её лица пряди волос.

Неожиданно она повернулась набок и начала задыхаться. Я едва успел подхватить её за плечи и помочь наклониться, когда её вырвало на пол рядом с кроватью.

— Тише, всё хорошо, — повторял я, поддерживая голову, чувствуя, как под пальцами горит её кожа.

Веки дрогнули, и Вика едва слышно прошептала:

— Я не… хотела…

— Я знаю, — сказал я так спокойно, как мог.

Я осторожно уложил Вику обратно на подушки и быстрым шагом направился в ванную. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Намочив полотенце холодной водой, я вернулся и начал аккуратно обтирать её лицо и шею, стараясь убрать капли пота, выступившие на коже. При этом держал рыжую голову, стараясь не потревожить.

— Держись, маленькая, — тихо сказал я, глядя на безжизненные, чуть подрагивающие веки. — Ты же дерзкая. Храбрая. Давай.

В коридоре раздались быстрые шаги, дверь распахнулась, и в спальню стремительно вошла Яна Коваль, неся в руках медицинский кейс. Её взгляд сразу же упал на Вику.

— Что случилось? — спросила она, подходя к кровати и открывая чемоданчик.

— Она съела конфеты, предположительно отравленные, — быстро ответил я, отступая на шаг, чтобы не мешать. — У неё рвота, бледность, потеря сознания. И жар. Дыхание затруднено.

Яна внимательно выслушала меня, при этом ловко раскрывая упаковки с иглами и ампулами, одновременно прощупывая пульс на шее Вики.

— Ты знаешь, какой яд?

— Нет. Но он явно действует быстро.

— Поняла, — коротко сказала она, набирая препарат в шприц. — Сначала стабилизирую состояние, потом будем разбираться.

Я наблюдал, как она уверенно взяла руку Вики и ввела иглу в вену, присоединив систему с прозрачной жидкостью. Потом, поменяв иглу, быстро набрала кровь в пробирку.

— Анализы сделаем срочно, — сказала она. — Надо понять, с чем имеем дело, — Яна чуть помолчала, внимательно глядя на капающую систему. — Сделаю всё возможное, Тео. И сейчас же свяжусь с Константином. Наблюдай за ней. Не оставляй.

Я кивнул, стараясь унять внутренний озноб.

— Спасибо.

Волчица отошла к окну, быстро набирая номер. Прошло буквально несколько минут, прежде чем воздух в спальне странно сгустился. Я поднял взгляд, и прямо посреди комнаты без малейшего шума возник Константин.

— Определила яд? — спросил он спокойно, обращаясь к Яне.

— Вид мне неизвестен. Симптомы крайне агрессивны, — ответила она коротко, протягивая вампиру пробирку с кровью.

Константин взял пробирку, слегка потряс её, после чего открыл крышку и аккуратно выдавил каплю крови на указательный палец. Затем, совершенно спокойно и обыденно, поднёс палец ко рту и слизнул кровь.

Я почувствовал, как напряглись все мышцы в теле. Смотреть на это было странно и неприятно, но сейчас не время для предрассудков. Константин на секунду прикрыл глаза.

— Яд охотников, — сказал он наконец, открывая глаза.

Я резко втянул воздух.

— Справитесь? — спросил я, едва сдерживая отчаяние и гнев.

— Да, — спокойно ответил Константин, передавая пробирку обратно Яне. — Это смесь растительных алкалоидов. Исправим.

Константин ещё раз внимательно посмотрел на Вику, затем молча исчез, оставив после себя ощущение холодного ветерка и пустоты. Яна молча проверила пульс у Вики, кивнула сама себе и взглянула на меня, ободряюще улыбнувшись.

— Константин знает своё дело.

— Да, — откликнулся я, не отрывая взгляда от лица Вики, боясь упустить любое движение.

Минуты растягивались невыносимо долго, каждая следующая казалась вечностью. Я сидел на краю кровати, держал её руку, периодически сжимая пальцы и ожидая, когда кожа хоть немного потеплеет.

Воздух снова дрогнул, и Константин возник так же внезапно, как исчез, теперь с небольшой стеклянной колбой, наполненной прозрачной жидкостью с серебристым отблеском. Не говоря ни слова, он подошёл к кровати, внимательно осмотрел систему, затем аккуратно ввёл препарат.

— Состояние стабилизируется в течение часа, — произнёс он ровно. — Виктория проспит ночь. Температура должна нормализоваться ближе к утру. Но наблюдай за ней, мало ли как организм среагирует.

— Понял.

— Хорошо, — Константин отошёл на шаг, сжимая пустую ампулу в руке. — Девочка выживет, но будет сильно ослаблена. Я буду на связи, если что-то понадобится.

— Большое спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Если что, звони, — тихо добавила Яна, укладывая вещи обратно в кейс. — Я сегодня дома.

Сквозь приоткрытое окно до меня донеслись приглушённые голоса. Внизу отец говорил с кем-то. Я прислушался, и сердце неприятно кольнуло: он говорил со своим братом, и оба звучали напряжённо.

— …они зашли слишком далеко, — голос Лео был твёрдым и тяжёлым. — Если Головин думает, что может тронуть мою семью и остаться безнаказанным, он сильно ошибается.

— Нужно действовать быстро и жёстко, — согласился тот.

— Утром пусть распространится весть, что… моя пара погибла. Пусть те, кто причастен к покушению, почувствуют безнаказанность и свободу. Хочу выловить всех до одного.

Слова отца звучали холодно, беспощадно.

— Лео, я не уверен, что девчонка причастна, — в разговор вмешалась Вела.

— Ничего не хочу слышать, — мрачно отозвался отец. — Если она знала и пошла на это… Она поплатится вместе с отцом, — выплюнул он.

Меня передёрнуло. Внутри вскинулся зверь, все это время притихший и не смевший подать голос. Я посмотрел на спящую Вику четко понимая, что останусь рядом с ней, несмотря ни на что. Даже если придётся пойти против отца.