Глава 37. Вика

Я проснулась от непривычной тишины. Сначала не поняла, где нахожусь. Чужие простыни, подушка мягче, чем дома, и откуда-то пахло мятой, шалфеем и лесом. Потом вернулось ощущение тела. Уже не тяжёлого, как ночью, но всё ещё не моего. Я как примерила чужую оболочку: ломкую, слабую, с ноющей кожей и ватными руками.

Я медленно пошевелилась, и что-то потянуло в спине. Лёгкий хруст. Боль не была резкой, но подступала где-то под рёбрами, чуть ниже ключиц. Неудобно дышать полной грудью. Лёгкие помнили яд.

Я выдохнула.

Медленно повернула голову. Тео спал.

Он лежал на боку, лицом ко мне. Свет утреннего солнца пробивался сквозь штору и падал на его щёку, подчеркивая контур скулы и лёгкую тень под ресницами. Сейчас он выглядел младше.

Я не сдержалась и позволила себе разглядывать его.

Он не был идеален. Небольшая складка между бровями, даже во сне он всё ещё пытался все держать под контролем. Бледная ссадина на виске. Ещё тонкий шрам у линии подбородка. Почти незаметный, но я почему-то зацепилась за него взглядом. Хотелось знать, откуда он.

Его губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. Под тёмными ресницами тени, как у человека, который не слишком много отдыхает. Волосы упали на лоб, растрепавшись. Я вдруг вспомнила, как вчера водила по ним пальцами, и внутри что-то болезненно сжалось.

Он выглядел спокойно. Уязвимо, почти по-человечески. Не как тот, за чьей головой, возможно, охотится мой собственный отец.

Темные ресницы дрогнули, мужские пальцы сжали край подушки.

Я осторожно подняла руку и провела пальцами по складке на простыне между нами.

Темные ресницы дрогнули снова. Тео медленно открыл глаза, словно точно знал, что я смотрю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, голос всё ещё чуть охрипший от сна, но внимательный.

Я отвела взгляд, пожала плечами.

— Лучше. Намного.

Он сел, потянулся. Скользнул по моему лицу взглядом, оценивая состояние.

— Помощь нужна? В ванной, с одеждой? — тихо спросил он.

— Нет, — ответила я быстро. — Справлюсь сама.

— Через полчаса мы уезжаем, — сказал он, откидывая одеяло и вставая. Движения чёткие, уверенные, грациозные.

Он прошёл к стулу, где висела его тёмная рубашка, и начал одеваться, не глядя на меня.

А я всё смотрела ему в спину, чувствуя в груди снова медленно собирается тревога.

— Тео, — позвала я тихо.

Он посмотрел меня через плечо.

— Я не приносила конфеты. Я их не взяла, когда отец просил. Я не хотела…

Я сглотнула, сжала пальцы в кулак.

— Я правда не знала. Не хотела… — голос сорвался. — Я испугалась, когда увидела коробку у твоей мамы. Сделала первое, что пришло в голову. Как идиотка.

Оборотень всё ещё молчал.

И я вдруг поняла: мне было жизненно необходимо, чтобы он поверил. Чтобы знал — я не виновата. И никогда бы не смогла причинить вред.

Я почти задыхалась от этого желания быть понятой.

Если он не поверит…

Я медленно отвела взгляд, глядя в складки простыни…

Секунды тишины тянулись вязко.

— Я не сомневался, — наконец услышала я его голос.

— Спасибо, — пробормотала я и почувствовала, как с души соскальзывает хотя бы один пласт тяжести. Вина, тревога, боль остались. Но его: «Я не сомневался», дало возможность дышать чуть глубже.

Я встала медленно, стараясь не делать резких движений. Ноги были ватными. Плотнее запахнула халат и пошла в ванную.

В зеркале отражалась всё та же болезненная девушка, что и ночью. Лицо бледное, губы бескровные, но взгляд уже не был пустым. Ссутуленные плечи, что было трудно выпрямить и тени под глазами.

Я долго умывалась, тщательно почистила зубы, найденной на краю раковины новой щеткой. Ополоснула лицо холодной водой. Привела в порядок волосы, они всё пахли мятой и лекарствами. Простые утренние манипуляции казались подвигом, но я справилась.

Когда я вышла обратно в спальню, Тео там уже не было. Зато на кровати лежали женские вещи.

Тёмные брюки, мягкий джемпер приглушенного лавандового цвета, тонкое бельё. Всё новое, чистое. Рядом носочки, даже заколка для волос. И всё моего размера.

Когда оделась, села на край кровати и замерла.

Я не знала, куда идти. Не смела выйти. Ждала, сложив руки на коленях. И старалась дышать ровно.

Зазвонил телефон, я поднялась, пытаясь сообразить, откуда идёт звук.

Секунда, и мой взгляд зацепился за куртку, что все это время висела на спинке кресла.

Звук стих, как только я коснулась ткани. Экран потух, но я видела, имя звонившего.

Отец.

Телефон вновь зазвонил. Я не брала трубку, не понимая, что должна ему сказать. Выключила звук и села обратно на кровать, сжав телефон в ладони. Отец не унимался. Один. Второй. Третий звонок, отдавался вибрацией в руке. Наконец тишина.

А потом короткая вибрация. Сообщение.

"Посмотри новости."

Я открыла браузер, ещё не понимая, что ищу, и тут же увидела заголовки.

«Погибла супруга известного бизнесмена — Евгения Рокотова. Причины смерти пока не разглашаются. По предварительным данным, трагедия произошла в загородном доме семьи...»

Меня словно ударили со всей силы в грудь, выбивая не только воздух из легких, но и нанося удар по самому сердце.

Этого не может быть!

От охватившего ужаса телефон выпал из рук на колени, но я поймала его и открыла следующее сообщение:

"Ты должна уйти. Немедленно. Это твой единственный шанс. Они не простят. Они уже знают, кто ты. Убегай как можно дальше. И не вздумай больше им доверять. Они убьют тебя. Я не успею помочь."

Внутри всё замерзло. Пульс стучал в висках. Меня накрыло ощущение, что я опять падаю куда-то, только не в обморок, а в пропасть.

Дверь открылась с негромким скрипом, и я вздрогнула, словно в комнате раздался выстрел. Тео вошёл. Он был уже полностью собран: тёмные джинсы, куртка, в руке ключи от машины. На лице спокойствие?..

— Ты готова? — шагнул ближе.

Вместо ответа я вскочила с кровати и кинулась к нему, обхватила его за талию и уткнулась в куртку. Телефон зажат в руке. Пальцы дрожат, губы тоже. Я ничего не могла с собой поделать.

— Прости… — выдохнула я, — прости, я не знала… Я не знала, правда… Я не хотела…

Он тут же обнял меня, ладонь легла на затылок.

— Тише. Что случилось?

Я отстранилась. Почти вырвала руку, включила экран телефона и сунула его Тео под нос. Он посмотрел на заголовок.

— Они пишут, что твоя мама… — я осеклась. Голос предательски дрожал.

— С ней все хорошо, — спокойно ответил он.

Я не сразу поверила. Просто смотрела в его лицо, ища подтверждение в глазах. И увидела. Ни следа боли, ни пустоты. Он не лгал.

— Тогда… почему? — я снова посмотрела на экран, — это же везде… Там фото. Комментарии…

— Мы пустили эту утку специально, — объяснил он. — Чтобы враги расслабились. Чтобы не искали подвох. Чтобы думали, что добились своего. Мы знали, что охотники захотят ударить ещё. А если они уверены, что одна из целей уже устранена, они перестанут быть осторожными.

— Значит… с ней все в порядке? — я всё ещё не могла осознать.

— Мама в одном из наших домов. Под защитой, — сказал он. — Идём. Нам действительно пора.

Он взял меня за руку, и я позволила.