Глава 39. Вика

Прохлада скользнула по лицу. Окно было приоткрыто, и в спальню тянуло запахом сырой земли. Я выдохнула и потянулась, чувствуя, как тело медленно просыпается.

Вторая половина постели была пустой. Я должна была рада этому факту. Провела рукой по идеально ровной простыне. Тео не лег со мной.

Поднявшись, я накинула объемный свитер и вышла босиком в коридор, стараясь не шуметь. В доме было тихо. Только тикали часы, и еле слышно шуршали ветви за окном.

На диване в гостиной спал Тео.

Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, вторая свисала к полу. Одеяло сбилось к ногам, подушка съехала. На щеке отпечатался шов от подлокотника. Он выглядел усталым. Не как вчера вечером, когда рубил дрова с животной мощью, а как человек, который очень долго не позволял себе расслабиться. Как тот, кто всю ночь пробегал по лесу, а потом вернулся и улёгся, где пришлось.

Вчера я ждала его. Сидела у окна с чашкой травяного чая, вслушивалась в каждый звук. Пыталась читать, потом просто смотрела в темноту. Он вернулся поздно, когда я уже не могла бороться со сном.

Я, не раздумывая, расправила одеяло, укрывая мужчину, и пошла на кухню, с желанием приготовить что-то съедобное в этот раз.

Здесь было свежо. Я зажгла плиту, поставила чайник. На столе лежали остатки вчерашних продуктов. Я достала яйца, муку, молоко. Нашла сковороду, масло. И начала готовить блинчики.

Первый блин, как и положено, получился комом. Второй чуть лучше. А с третьего процесс наладился. Запах молока, шипение масла. Я стояла у плиты, всеми силами стараясь хотя бы не напортачить с завтраком.

Когда перевернула пятый блин, за спиной послышались шаги. Я улыбнулась, прекрасно зная, кто стоит за спиной.

— Пахнет как доброе утро, — сказал Тео тихо.

Я повернулась. Он стоял в дверном проёме, растрёпанный. Рубашка была надета наспех, волосы торчали в разные стороны. Он небрежно почесал затылок и сел за стол, положив подбородок на ладони, всё ещё глядя на меня.

— Что? — спросила я, немного смущённо.

— Мне нравится на тебя смотреть, — сказал он спокойно. — Особенно когда ты вот так. Стоишь у плиты, в моем свитере, босиком… — он опустил взгляд. — Не боишься простыть?

Я чуть пожала плечами и отвернулась к сковороде.

— Нет, полы теплые.

— Как спалось?

Я пожала плечами.

— Нормально. Ты вернулся поздно? — спросила, взглянув через плечо.

— А вот сейчас мы действительно напоминаем семейную пару, — хмыкнул оборотень, потягиваясь и продолжая наблюдать за мной. — Я задержался, а ты пытаешься выяснить подробности.

— Я волновалась. И… ты оставил меня одну в незнакомом месте, — произнесла с укором.

— Не волнуйся. Здесь ты никогда не будешь одна. Михал обещал присмотреть за тобой.

— Но я-то этого не знала, — буркнула я, продолжая заниматься выпечкой блинчиков.

— Ты права, — раздалось над самым ухом. — Я поступил некрасиво, оставив тебя и ничего не объяснив, — почти шептал. — Ты на меня не в обиде?

Я отрицательно покрутила головой, старательно изображая, что близость Тео меня не волновала.

— Ну вот теперь мы точно, как семья, — сказал он, обнимая меня со спины и прижимая к себе.

— Ты мне мешаешь. Я могу обжечься, — выпалила я, пряча за недовольством смущение.

— Больше не буду отвлекать, — ответил оборотень, и в его словах слышалась улыбка. Он уткнулся носом в мою макушку, шумно втянул воздух, мурлыча что-то. — Можно украсть блинчик? — спросил он, не торопясь уходить и поглаживая мой живот горячими ладонями.

— Бери хоть все.

Тео рассмеялся.

— Очень похоже на, бери что хочешь, только отстань от меня.

— Нет, — запротестовала я. — Ешь, пожалуйста, — попыталась исправить положение, но не выходило.

Оборотень продолжал посмеиваться, взяв тарелку и с завидным аппетитом закидывая в рот блинчик за блинчиком.

— Поздно, Виктор-р-рия. Уже не выйдет изменить сказанное.

— Я правда не хотела… — произнесла я, разворачиваясь к нему лицом и тут же вновь попадая в объятия. — Что ты делаешь? — ахнула я под звук громыхающей тарелки, которую он буквально бросил на стол.

— Хочу надышаться тобой.

— У меня там все сгорит.

Тео сдвинул скороду с огня и крепче прижал меня.

— А у меня уже все там сгорело.

— В поселении нет огнетушителя? — спросила я храбро, чем заслужила широкую мужскую улыбку.

— Моя дерзкая девочка возвращается?

— Дерзкая девочка очень хочет есть.

Он еще некоторое время поколебался перед тем, как отпустить меня.

— Не боишься, что оставишь меня голодным? — спросил он, забирая из моих рук лопатку и подталкивая меня в обеденному столу.

— Я думаю, что ты всегда сможешь найти себе, что-то вкусненькое, — ответила я и густо покраснела.

— Хм. Даже так? А если я теперь предпочитаю лишь одно блюдо.

— Обычно так бывает недолго, — сказала я назидательно. — Каким бы вкусным оно не было. Придет время и захочется чего-то другого. Возможно, до банального простого. Что-то, что подают в ночных клубах.

Я вздрогнула от громкого и раскатистого хохота. Сейчас я словно увидела того Альфу, что встретила, изображая официантку. Вальяжного, наглого и громкого.

— Стряпня из клубов мне больше не по вкусу. Хочу домашней еды, — ответил он отсмеявшись.

— Даже если она подгоревшая?

— Даже если она сожжённая к чертям собачьим, — хмыкнул он и принялся за готовку.

Я села за стол, подперев щеку рукой, и просто смотрела, как оборотень переворачивает блинчики.

Мне следовало бы быть осторожнее. Сдержаннее. Напоминать себе, что мы здесь не ради романтичных заигрываний и уютных объятий. Не ради тихих вечеров у окна. Мы здесь, потому что я едва не убила его маму и чуть не умерла сама.

— Ты замолчала, — пробормотал Тео, не оборачиваясь.

— Думаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Обо мне?

— Нет.

Он поставил передо мной тарелку, сел рядом, подвинувшись так близко, что наши колени коснулись друг друга. Я почувствовала, как он смотрит, но не могла поднять глаза.

— О чем?

— О том, почему мы здесь, — призналась я, придвигая тарелку и разрывая блинчик на мелкие кусочки.

— Мы здесь, чтобы дать себе и другим передышку.

— Я не представляю, как смогу вернуться домой, — призналась я. — И не представляю, как смотреть твоим близким в глаза.

— Всем нужно время, — сказал он с нажимом, предлагая мне сметану.

— И что будет потом?

— Не знаю. Наверное, все будет хорошо. Разве не так происходит в сказках?

— Твои родные ненавидят меня? — я озвучила пугающий меня вопрос.

— Нет.

— Но я слышала…

— Вика, — Тео оборвал меня. — Всем нужно успокоиться. И обдумать происходящее на трезвую голову. Оборотни живут инстинктами. Они главенствуют, когда дело касается пары, потомства или стаи. Поэтому мы стараемся не пересекаться с людьми, чаще, чем нужно. Стараемся не пить алкоголь и точно не употребляем, что-то сильней. Мы и так достаточно… — он покрутил пальцами у виска. — Нам всегда нужно время остыть. И уже после трезво оценить ситуацию. Сейчас это нужно моей семье, чтобы город не погряз в волне преступности и несчастных случаев. Мне. И тебе. Я не хочу идти против стаи и своей крови, но, если это будет нужно — сделаю. Поешь, — он ближе придвинул ко мне тарелку.

Я смотрела в тарелку, сметана медленно растекалась по блинам, впитываясь в тёплое тесто. Только аппетит напрочь пропал.

— А что будет с отцом?

— Не знаю, — ответил он честно. — Всё будет зависеть от того, кто доберётся до него первым.

— Это шутка? — спросила я взволнованно.

— Нет, — покачал головой Тео. — Это реальность. Он перешёл черту, Вика. Попытка отравления пары Альфы стаи. Такое оборотни не прощают. И если бы ты не съела ту конфету… — он замолчал, сжал губы. — Я бы не смог спасти тебя. А мама… она не выжила бы. Ни она, ни ребёнок.

Я отложила вилку и попыталась проглотить ком, что встал в горле.

— Я презираю его и боюсь. Но не могу перестать быть его дочерью. И не могу не попросить сохранить ему жизнь. Пожалуйста. Пусть найдут какой-то альтернативный способ наказать отца. Посадить в тюрьму… я не знаю… я… Что-то придумать. Я буду чувствовать вину. Я…

Тео вздохнул и положил ладонь на мой локоть.

— Я прекрасно тебя понимаю. Но он охотник и точно осознавал, что с ним будет, когда оборотни захотят отомстить. Это попытка предумышленного убийства. Ты чуть не погибла из-за него. Тебя спасла кровь вампира. Попади ты в человеческую больницу, тебя бы уже не было в живых! Он не просто рисковал тобой. Он подставил тебя под удар! И не в первый раз. Ты задумывалась почему?

— Он хотел найти сестру. Стрельцов обещал вернуть ее. Я сама шла на риск.

— Ты веришь в то, что сейчас говоришь?

Я с сожалением несколько раз качнула головой в знак отрицания.

— Нет. Поговори со стаей, — попросила я.

— Я не буду этого делать.

— Почему?

— Потому что он чуть не убил тебя. И шел на этот шаг осознанно, прекрасно зная наши негласные законы. Пара и потомство неприкосновенны. Он подставил тебя. Разве такой отец достоин твоих переживаний?