Глава 16

Знание, как справиться с паучихой, пришло, казалось, ниоткуда, только вот сил к тому моменту у Риордана почти не осталось, и другие маги едва светили остатками резерва. Стиснув зубы, он собрал все, что сумел наскрести, плеснул водой и внезапно ощутил крепкое пожатие на левом запястье. Брачный амулет опять слегка светился и подпитывал силы мага тонкой, но быстрой струйкой. Выдохнув, он в который раз добрым словом помянул ведьм и заморозил тварь вместе с коконами.

Потом все маги долго лежали без сил, приходя в себя, а солдаты, убедившись в целостности защитного полога, занимались устройством ночлега. Когда затрещал костер, все поверили, что смогут выжить. Жиденький кулеш, сваренный из того, что нашлось в тощих сидорах, маленькая фляжка горячительного, пущенная по кругу, и жизнь показалась не такой гадостной. К тому же они умудрились никого не потерять – раненые не в счет.

К рассвету, маги восстановились, напитали амулеты и приготовились к решающему рывку. Сидеть в болоте смысла не было, а купол должен был истаять с первыми лучами солнца. Этого момента ждала болотная нечисть, облепившая невидимый, но ощущаемый пузырь защиты, чтобы урвать хоть одного живого с теплой красной кровью и устроить пир, корчась под лучами солнца. Маги не дали оглоедам ни одного шанса – шарахнули «солнечным ударом», и пока мерзкая волна лопнувших обожженных тел падала в гнилую стоячую воду, все выпили зелье и рванули к берегу, прямо по бочагам.

Успели… Замешкавшегося Лея выдергивали из лап очухавшихся кикимор втроем. Выдернули слегка помятого, метнули заклинание за спину и вперед! Ходу! Пока перед глазами не замелькали сумасшедшие мушки! Бежали не долго. В крепости их хватились и с рассветом вышли навстречу. Риордан не смог сдержать эмоции, при виде ударного «кулака» из мечников и магов, отсекающего не скрывающих свой облик даш-инов. Твари дышали им в спину и, казалось еще чуть-чуть, и обглоданный скелет молодого мага «украсит» пейзаж, однако Тарин «Гроза» смел нечисть своей знаменитой цепной молнией и, усмехаясь, крикнул:

– Бегом, детишки, пока папаня хулиганов гоняет!

Бо́льшую радость Бриджу доставили только запертые за спиной ворота крепости. Все! Можно уронить на землю сумку и тащить ее за собой волоком до самой койки в казарме. Затем, едва передвигая ноги, войти в исходящую паром мыльню, упасть на лавку, отдаваясь в руки здоровенного банщика и костоправа, сержанта второй когорты. А потом, закутавшись в чистое белье, расслаблено лежать на диване, потягивая кислый ягодный квас, и мечтать о податливой девчонке под боком… В мысли упорно лезла худощавая рыжая пигалица, названная его женой, и тело оживало во всех смыслах.

Когда в предбанник скользнула крепкая деваха из маркитанок, Риордан даже обрадовался – вот повезло! Женщины в Пограничье редкость, а такие как эта – крепенькие, молодые и аппетитные – почти не встречаются. Он потянулся к симпампуле, стиснул ее полные плечи, вдохнул аромат волос, в очередной раз доказывая себе, что жив, дернул вниз блузу, обнажая грудь и выругался, схватившись за браслет – артефакт ощутимо нагрелся и не поддавался, когда маг пожелал его снять.

Пришлось намотать своеобразный бинт из лоскута рубашки. После этого артефакт перестал жечь кожу, но удовольствие было уже испорчено. Утром Риордан даже удивился – зачем замотал браслет? А когда вспомнил – помрачнел. Рыжая девчонка еще слишком мала, чтобы быть его женой, она далеко и не узнает о его «подвигах» на любовном фронте. Никто ей не скажет, даже если она завтра появится у ворот крепости. Хранить верность здесь в Пограничье не требовали даже жены – знали, что, выйдя из боя, мужчина рвется к женскому теплу, к любому теплу, доступному в этих суровых краях. И все равно на сердце было гадостно.

Однако вылазка показала молодому магу сколь выгодно он женился – именно ведьмовские зелья и амулеты помогли отряду выжить. Стоило подумать в этом направлении. Риордан знал, что в уже отбитой у нечисти части Пограничья действует боевой отряд ведьм. Эти женщины помогали усмирять силы природы, ставили алтари богине плодородия, выращивали леса из деревьев, защищающих от нечисти. Вместо гнилых осинников и чахлых березняков на бывших болотах вставали дубравы, светлые ясеневые рощи и яблоневые сады.

Только вот земли «отбиты» были очень условно. Конечно, увешанному амулетами магу днем на опушке, пожалуй, ничего не грозило, а вот вечером, после заката местные дома и замки запирались, обливались зельями, ощетинивались амулетами и холодным железом. Поэтому ведьмы гибли. Не так часто, как солдаты или молодые маги, но и было тех ведьм гораздо меньше. Не каждый род отпустит на войну будущую мать, а с нечистью шла самая настоящая война.

Сделав выводы, молодой, маг начал искать сотрудничества с ведьмами. Писал письма друзьям в столицу, просил прислать ведьмовских зелий, не чурался обратиться к бабке-травнице или девке-шептунье за помощью и советом. Женщины даже пугались такого удивительно человечного и спокойного к ним отношения. Риордан понимал их. Обычно маги относились к ведьмам, в лучшем случае, высокомерно, а в худшем могли устроить неприятности, в том числе, магические. Так что маг, мирно спрашивающий у ведьмы, чем она отгоняет от поселения жмырей, был чем-то из ряда вон выходящим.

Благодаря усилиям Риордана, его отряд перестал терять людей. Даже солдаты, не таясь, вешали на шеи ладанки с защитными сборами, пришивали к одежде лоскутки с обережными знаками и носили с собой пузырьки с зельями истинного зрения. Начальство это отметило и «чокнутого мага» начали посылать в самые «горячие» местечки. Награда была стоящей – кусок земли, выделенный Короной рос, потом появились деньги, и даже в этих краях жизнь мага можно было назвать сносной. Ее портили только яркие живые сны с участием одной рыжей ведьмы.

Каждую ночь, стоило магу закрыть глаза, как он видел Яниту Инел, точнее Яниту Бридж. То на ночной тренировке в болоте, то на студенческой вечеринке, то над котлом с зельями. Очень редко он видел ее спящей, но, когда это случалось, долго не мог вынырнуть из сна, любуясь ее расслабленным лицом. Утром, конечно, чертыхался и ворчал, понимая, что все это шутки артефакта, но поделать ничего не мог.