Глава 29

— Хорошо, сейчас, минуту! — поднимаю палец, не отрываясь от данных, которые сверяю. — Пару минут! Закончу…

— Ужас какой, — замечаю боковым зрением, как Марк опускается на кресло для посетителей возле моего стола, опирается локтем о стол, подпирает ладонью подбородок. — Мой секретарь заставляет меня чувствовать себя лентяем. Чтоб ты знала, я таких ощущений со школы не испытывал.

— Не верю, что ты там ленился, — отвечаю машинально, пробегая глазами по последним строчкам.

— Ну, может, в начальной… сейчас уже не припомню, конечно.

— Все, все совпадает, — с облегчением отрываюсь от экрана, выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. — Слава богу!

— Ты умница, — улыбается мужчина.

— Помнится, скорость моей работы была признана тобой неудовлетворительной, — говорю немного ехидно.

— Ну Ева!.. — он отводит глаза. — Все мои слова мне будешь припоминать, да?

— А как же, — фыркаю, поднимаясь и потягиваясь. — У меня все тело затекло, — жалуюсь ему.

— Вот и поехали, тебе надо отдохнуть! — Марк тоже встает.

— Мне бы надо домой заехать, — закидываю пробную удочку, искоса глядя на него.

— До выходных потерпишь? Я с тобой съезжу, — легко соглашается мужчина, идя рядом.

— В смысле… — растерянно хмурюсь.

— В смысле возьмешь те вещи, которые тебе нужны, и мы их отвезем, — Марк тормозит, смотрит на меня, и я вижу, как стремительно меняется выражение его лица. — Ты же не хочешь сказать, что… уедешь к себе?

— Марк.…

— Ты хочешь уехать? — голос у него чуть срывается.

— Нет, не хочу, — отвечаю мягко, и он переводит дыхание. — Но тебе не кажется, что мы… немного торопимся?

— Нет, не кажется, — Марк упрямо качает головой.

— Ладно, хорошо, — иду на попятный. — В любом случае, здесь не слишком удачное место, чтобы это обсуждать, — оглядываюсь по сторонам.

Мы уже подошли к лифту, но рабочий день давно закончился, и вокруг никого. Марк тянется и касается моей ладони, переплетая наши пальцы. Я смотрю на наши руки — на нем сейчас привычно надеты перчатки.

— Единственное, чего я хочу, это чтобы ты была рядом, — слышу тихое, поднимаю голову и улыбаюсь мужчине.

— Я ведь уже говорила, — киваю, глядя ему в глаза. — Я рядом.

У мужчины дергается кадык, но он тоже улыбается и, качнувшись, обнимает меня одной рукой, на секунду уткнувшись в мои волосы.

До дома мы доезжаем быстро, ужинаем, потом Марк предлагает мне разобрать вещи.

— Я же не буду занимать твою гардеробную, — улыбаюсь, когда захожу следом за ним в спальню, памятную мне по тому утру, когда меня сюда привел Тайсон.

— Почему нет? — он пожимает плечами. — Занимай столько, сколько тебе нужно, — смотрит на мобильный, куда приходит какое-то уведомление, хмурится. — Евушка, мне нужно еще немного поработать, хорошо? Я буду в кабинете.

— Хорошо, — киваю, провожаю его взглядом, смотрю на Тайсона, который крутится тут же. — Ну что, малыш, давай я разберу чемодан, а потом попросим твоего хозяина погулять с нами?

Пес виляет хвостом, и я, потрепав его по ушам, достаю и развешиваю на плечики ту одежду, которая осталась чистой, и складываю отдельно то, что требует стирки. Спрошу потом у Павла насчет той химчистки внизу или где она там. А что-то можно и здесь постирать, стиральная машинка же наверняка есть.

Кстати, а Марк ведь говорил, что в квартире есть небольшой бассейн! Сейчас мне еще пару дней нельзя, но дальше… я бы поплавала!

Смотрю на часы и понимаю, что провозилась больше часа. Да и время позднее. Выхожу из комнаты и иду на поиски кабинета. Ох и огромная же квартира!

Марк обнаруживается в третьей по счету комнате, сидит в кресле и, хмурясь, перелистывает какие-то бумаги. Поднимает на меня глаза, и теперь хмурюсь уже я — какие-то они у него воспаленные… Или это кажется из-за приглушенного освещения?

— Тебе не пора отдохнуть? — спрашиваю негромко, подходя к нему.

— Хотел закончить сегодня с этим, — он устало улыбается, я киваю, кладу руку ему на плечо и даже через рубашку чувствую жар.

— Марк, ты же весь горишь! — встревоженно касаюсь его лба ладонью, потом губами. — У тебя температура!

— Не выдумывай, — он закрывает глаза, явно подставляя лицо под мои прикосновения.

— Ну да, конечно, это я выдумываю, — фыркаю недовольно, отодвигаясь. — Где у тебя градусник?

— Да нету у меня никаких градусников, — отмахивается мужчина, опуская глаза и делая вид, что крайне увлечен текстом документа, который продолжает держать в руках. — Зачем они мне. Такое разве что у Тайсона в собачьей аптечке.

— Я сейчас не буду напоминать тебе, как именно измеряют температуру собачьим градусником, — не сдерживая ехидства, многозначительно изгибаю брови, и Марк, посмотрев на меня круглыми глазами, заливается багровой краской до самых ушей, так что мне становится смешно.

— Шуточки у тебя… — выдавливает кое-как, возмущенно пыхтя. — Спроси у Павла насчет градусника.

— Вот это уже другой разговор, — удовлетворенно киваю.

Павел действительно моментально находит для меня вполне укомплектованную аптечку, и я возвращаюсь к Марку в кабинет.

— На, держи, — включив, протягиваю ему электронный девайс.

Он послушно сует его под мышку и откидывается на кресле, улыбаясь мне.

— Ты какой-то подозрительно довольный для болеющего человека, — смотрю на него, прищурившись.

— Я просто думаю о том, чем заслужил такое счастье, как ты, — Марк ловит меня за руку, переплетает наши пальцы.

— Счастье весьма сомнительное, но твое право, — усмехаюсь, поглаживая его кисть. — Давай сюда, — киваю на запищавший градусник.

Электронный экран победно сигнализирует: тридцать восемь и пять.

— Ты вообще реальный? — смотрю то на него, то на цифры.

— Не понял, — Марк растерянно хмурится.

— Тридцать восемь и пять! Ты что, не в курсе, что мужская предсмертная — это тридцать семь и два? — качаю головой.

— Мужская предсмертная? — смеется он.

— Именно, — поджимаю губы. — Любой из тех мужчин, кого я знаю, лежал бы в лежку и умирал! Но ты и тут отличился.

— Какой еще любой из тех?! — ревниво уточняет Марк, выпрямляясь.

— Ой, все! Так, — отодвигаю подальше по столу все бумаги, — быстро в кровать!

— Какой любой, Ева?

— Бо-оже, — тяну его за руку. — Если так хочешь поревновать, делай это, лежа в постели!

— Только с тобой, — он, встав, прижимает меня к себе.

— Мне от тебя жарко будет… — увидев, как сразу расстроенно ползут вниз уголки его губ, тут же добавляю: — Ничего, как-нибудь устроюсь, идем.

— Не надо, — Марк с усилием, явно преодолевая себя, отпускает меня и качает головой. — Я не подумал. Если это вирус, ты можешь заразиться.

— Позволь мне самой решать, где находиться, когда мой любимый мужчина плохо себя чувствует, — окидываю его хмурым взглядом. — Идем, — зову, потому что он замер на месте.

— Что ты сказала? — растерянный хриплый голос.

— А что я сказала? — непонимающе смотрю на него, и до меня не сразу доходит. — Ах, это… — наклоняю голову набок, улыбаясь. — Что ты — мой любимый мужчина? А разве нет?

— Твой… — выдыхает Марк, глядя на меня блестящими то ли от температуры, то ли еще от чего-то глазами. — Целиком и полностью, без остатка.

Не выдержав тех эмоций, которые отражаются у него на лице, делаю шаг обратно, к нему, закидываю руки ему за шею и обнимаю, прижимаясь покрепче.

— Евушка моя… — тихий шепот, он склоняется к моим волосам, целует.

— Твоя, — соглашаюсь так же тихо. — Тоже целиком и полностью, мой хороший. Пойдем, ты все-таки болеешь, тебе нужно отдохнуть.

Марк, не возражая и не отставая от меня ни на шаг, идет за мной в спальню.

— Тебя не знобит? — спрашиваю тихо.

— Нет, — он качает головой.

— Тогда давай снимем это все с тебя, — тянусь к пуговицам на его рубашке. — Ну что ты делаешь? — улыбаюсь, потому что он мешает мне его раздевать, то поглаживая мои руки, то притягивая к себе в попытке обнять.

— Касаюсь тебя? — мужчина улыбается.

— Снимай брюки и ложись, — хмыкнув, вытягиваю из шлевок ремень.

— С ними ты мне помогать отказываешься? — Марк хитро смотрит на меня.

— Тебе сейчас нагрузки на организм противопоказаны, — фыркаю, но расстегиваю молнию, стараясь не касаться его. — Давай, дальше сам. И ложись уже, ради бога, тебя же качает!

— Это не из-за болезни, — он все-таки заканчивает раздеваться и действительно ложится.

— Если не знобит, то не укутывайся в одеяло, — присаживаюсь рядом. — А то температура только выше станет, — кладу руку ему на лоб и хмурюсь.

По-моему, еще поднялась. Может, сходить попросить у Павла еще и парацетамол?

— Ты почему так нервничаешь? — Марк снимает мою ладонь со своего лба, целует, переплетает наши пальцы. — Это всего лишь температура.

— Перекос в сознании, — чуть усмехаюсь. — У меня мама всегда очень переживала, когда я болела, ну, из-за моих особенностей. Ты ведь тоже не был здоровым ребенком, неужели у тебя не так?

Взгляд мужчины на секунду становится каким-то… пустым. Но он тут же моргает, снова фокусируясь на мне.

— Нет, Евушка. Я очень рано стал самостоятельно справляться со всеми проблемами, — качает головой. — В том числе со здоровьем, — добавляет после паузы.

— Ты не хочешь… рассказать? — спрашиваю неуверенно. — Твоя мама, какая она? Адам говорил мне, что у вас с ним разные отцы… я не настаиваю! — произношу торопливо. — Только если ты сам хочешь!

— Тема не слишком приятная, — Марк чуть кривится. — И это еще слабо сказано. Отца я помню плохо, его не стало, когда мне было четыре. Отчима… лучше, — мне на секунду становится не по себе от выражения его глаз, но оно почти сразу пропадает, даже кажется, что показалось. — А с моей матерью ты познакомишься. На благотворительном вечере. Давай я расскажу про нее после этой встречи, ты сможешь составить впечатление сама. Тебе только важно знать, что не стоит реагировать на нее и ее слова.

— Тяжелый характер? — наклоняю голову, глядя на него.

— Да, пожалуй, — он хмыкает, но тут же с беспокойством смотрит на меня. — Ев, что бы кто ни сказал… наша жизнь — только наша. Не думай, пожалуйста, что чьи-то слова могут повлиять на отношения между нами!

— Я и не думала, — говорю успокаивающе. — Не волнуйся из-за этого. Давай я все-таки принесу тебе таблетку, и ты попробуешь поспать? Время уже позднее. А с утра надо будет узнать насчет больничного…

— С ума сошла? — мужчина смотрит на меня растерянно. — Какой еще больничный?

— Только не говори, что ты завтра собирался на работу! — недовольно прищуриваюсь. — Марк? — тяну угрожающе, потому что он замешкался с ответом.

— Вообще-то, я ни разу в жизни не брал больничный, — бурчит этот… трудоголик.

— Потрясающе просто, — закатываю глаза. — В компании с температурой под тридцать девять тебе делать нечего! Значит, будет для тебя очередной новый опыт!

— Ева…

— Спорить собираешься?

— Нет, не собираюсь, — он улыбается. — Сделаю так, как ты хочешь.

Довольно улыбаюсь в ответ и встаю.

— Пойду за таблеткой. Хочешь что-нибудь? Приготовить тебе чай с лимоном? Или воды?

— Ничего не нужно, Евушка, — Марк качает головой. — Сама возвращайся. Ты — мое лекарство.

— Меня иногда лучше принимать в гомеопатических дозах, — фыркаю, скрывая, как все сжимается внутри от этих слов.

— Глупости. Это лекарство мне требуется в максимальной дозировке, — он негромко смеется и тут же морщится, потирая шею.

Покачав головой, выхожу из спальни. У него, похоже, еще и горло болит… А ангина — дело непредсказуемое, осложнения может дать практически на что угодно.

Надо ловить момент, пока он покладистый из-за жара, и вызвать все-таки врача.

В очередной раз нахожу Павла — слава богу, мужчина пока еще не лег. Тот, расстроенно покачав головой на мои слова о высокой температуре, отдает мне всю аптечку целиком.

— Мало ли, еще что-нибудь понадобится, — хмурится мужчина.

Киваю в ответ, надо было вообще все сразу забирать, еще когда градусник просила. Заодно уточняю насчет врача, но тут Павел ничего сказать не может.

— Понятия не имею, Ева Андреевна, — растерянно чешет затылок. — Марк Давидович в жизни никогда никого домой не вызывал. Может, из частной клиники какой?

— Тоже не знаю, — пожимаю плечами. — Ладно, я у Марка сама спрошу, спасибо.

Возвращаюсь в спальню, но на мой вопрос о враче мужчина только отмахивается. Выпивает таблетку и говорит, что просто пару дней отлежится дома без всякого больничного.

Мне, конечно, хочется повыступать на тему безалаберного отношения к собственному здоровью, но я сдерживаюсь. Решаю, что в крайнем случае найду кого-нибудь сама, не такая уж это проблема. Устраиваюсь в постели рядом с Марком, тот прижимается горячим лбом к моему плечу и почти сразу отключается. А я еще долго лежу без сна, поглаживая его по волосам и думая, что нас ждет дальше.

Утром просыпаюсь рано. Осторожно проверяю спящего мужчину — он немного вспотел, значит, температура еще скакала ночью, но сейчас уже снизилась. Вылезаю из кровати, стараясь его не разбудить, забегаю в душ, умываюсь и решаю пойти на кухню.

— Ева Андреевна, доброе утро, — там уже обнаруживается Дамир, правда, мужчина явно куда-то собирается.

— Вы уходите?

— Да, я рыбу и мясо не через доставку заказываю, сам выбираю у поставщиков, — повар кивает. — Вам что-то нужно?

— Я хотела Марку что-нибудь приготовить легкое на завтрак, вы не против? — уточняю у него. — Работу у вас отнимать не собираюсь, — тут же добавляю торопливо, — просто он болеет.…

— Разумеется, можете пользоваться всем, чем нужно, — Дамир улыбается. — Я вернусь примерно через час.

— Мне хватит, — улыбаюсь в ответ, провожаю взглядом кивнувшего мне мужчину и развиваю бурную деятельность.

Что-то сложное готовить не собираюсь, решаю просто сделать омлет с овощами. Вот забавно, сама я яйца не ем, а такой пышный омлет, как у меня, у мамы, например, никогда не получался.

— Ева, я тебя потерял. Ты что здесь делаешь? — слышу через полчаса и оборачиваюсь на вошедшего Марка.

— Готовлю тебе завтрак, — улыбаюсь удивленно глядящему на меня мужчине. — Садись.

Он опускается за стол, а я ставлю перед ним тарелку.

— Вот это да... — выдыхает, попробовав. — Как у тебя получилось его так сделать?

— Вкусно? — улыбаюсь довольно.

— Очень, — Марк кивает, тоже улыбается. — Не ожидал зрелища тебя у плиты, честное слово... Но мне очень приятно.

— Значит, ты не из тех, кому нужна босая, беременная и на кухне? — говорю шутливо без всякой задней мысли.

И вижу, как мужчина замирает, остановившимся взглядом глядя на меня.