Глава 30

Много лет назад

Откуда-то издалека, от входной двери, раздался шум, и мальчик лет десяти, спавший в небольшой комнате прямо по коридору, моментально проснулся. Напряженно вслушался, глядя в густую темноту широко распахнутыми глазами, а потом, откинув одеяло, выскочил из постели и, стараясь двигаться бесшумно, перебежал через смежную дверь в соседнюю комнату.

— Просыпайся! Просыпайся же ты! Быстро! — прошипел, тряся за плечо брата, которому было немногим больше четырех.

Тот, не понимая со сна, что происходит, не успел толком ничего сообразить, когда старший зажал ему рот ладонью.

— Тихо! — прошептал ему на ухо. — Ты помнишь? Веди себя тихо! Вставай!

Вот теперь младший проснулся окончательно, закивал и завозился, испуганно глядя на брата. Старший, морщась, протянул руки, позволяя ребенку обхватить себя за шею, чтобы помочь вылезти из кровати, и стараясь не думать, чем это для него обернется.

— Давай сюда, — схватив того повыше локтя, там, где начинался рукав футболки, потащил за собой в угол, к двери в небольшую гардеробную.

Это была даже не комната, а скорее просторный встроенный шкаф с несколькими отделениями. Когда мальчики открыли его, из коридора донесся приглушенный мат и очередной грохот, от которого оба вздрогнули.

— Прячься, — старший, прислушиваясь к приближающимся шагам, впихнул младшего в просторное пространство под одной из полок возле самой стены.

— А ты?! — младший ухватил его за локоть потной от страха ладошкой, снова заставляя сморщиться, и тут же отдернул руку, виновато глядя на брата. — Я забыл…

— Сиди тихо, — старший покачал головой.

— Здесь места хватит!

— Я сказал, сиди....

Договорить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, впуская полосу яркого света из коридора, и старший резко присел на корточки, закрывая собой отделение шкафа, где вжался в стену скорчившийся и прижавший колени к груди младший.

— Где этот маленький ублюдок?! — грубый заплетающийся мужской голос от двери заставил обоих зажмуриться. — А-а-а-а, опять ты! Ты, больной! Пшел отсюда! Пшел, я сказал! Не мешай сына моего воспитывать!

Старший знал, что за этим последует, и успел поднять руку, прикрывая голову. Со всей силы закусил губу, пережидая хлесткую жгучую боль от удара ремнем, попавшим выше локтя. Кричать было нельзя ни в коем случае.

— Сын мой где?! Где этот твареныш?!

Еще два удара пришлись вскользь, отчим явно перебрал значительно больше нормы. Мальчик услышал невнятное возмущенное бормотание, но не двигался и продолжал закрываться руками, пока мужчина, покачиваясь и глядя в пространство расфокусированным взглядом, стоял рядом.

— Чтобы тихо мне! И матери ни слова! А не то пришибу обоих! — последняя угроза, нетвердые удаляющиеся шаги.

Дверь захлопнулась, снова погружая комнату в темноту, и только тогда старший опустил руки и сглотнул, тяжело дыша. Очередной эпизод «воспитания» завершился. В этот раз повезло, все закончилось быстро.

Это происходило не так уж часто, но почти всякий раз, как матери не было дома, а отчим выпивал лишнего. При ней он такого не допускал. А дети молчали, ничего не рассказывая — считая, что им не поверят, и опасаясь угроз.

— Марк? — младший, до этого сидевший сжавшись в комочек, выглянул из шкафа, с жалостью посмотрел на брата, который хмуро разглядывал красную полосу на руке. — Больно?

— Терпимо, — тот независимо передернул плечами, шмыгнул носом.

На самом деле бывало и хуже. Плохо, что наверняка снова пойдет сыпь. И запах. А значит, мать в который раз потащит его к врачам. А он опять не расскажет, что это могло быть, будет молчать, пожимать плечами в ответ на вопросы и снова месяц сидеть на жесткой диете.

Сам он думал, что это из-за страха. Но бояться было стыдно и недостойно мужчины. Даже если ему всего десять. Поэтому просто каждый раз говорил себе, что бояться он больше не будет. Никогда!

— Пойдем, — вздохнув, помог младшему вылезти. — Иди спать, Адам.

— Можно я с тобой? — ребенок уцепился за него, глядя круглыми глазами.

Старший почувствовал слабый укол зависти. Привычное ощущение. У Адама вот не было никакой сыпи… Почему? Потому что он не боялся?

— Ладно уж, — проворчал, кивая.

Дети залезли в постель, укрываясь одеялом с головой, и младший прижался к старшему, успокаиваясь. Он пока еще далеко не все понимал, но в состоянии постоянного стресса и угрозы оба они взрослели стремительно и значительно быстрее, чем их сверстники.

— Ты же меня ненавидишь, — пробормотал младший сонно. — Мы с тобой все время ругаемся. Почему защищаешь?

— Глупости, — старший раздраженно мотнул головой. — Просто ты меня бесишь часто. Но…

— Что? — Адам приподнял голову, вглядываясь в лицо брата, почти не видное в темноте, потому что тот замолчал.

— Помнишь ту книгу, ты вечно просишь тебе почитать? — вздохнул Марк, поворачиваясь на бок. — Учись уже, кстати, сам! А то мне надоело! — поморщился, пристраивая поудобнее ноющую руку. — Мы братья. Мы с тобой одной крови. Поэтому я буду рядом. И буду тебя защищать. Столько, сколько нужно. И умру ради тебя, если понадобится, — ему, десятилетнему мальчику, нравилась эта мысль.

Это было то что надо. По-героически. И никакого страха!

— Как Маугли, да?

— Да, — старший брат усмехнулся, глядя на младшего. — Спи давай. Мне в школу завтра.

— А если ты встретишь кого-то, когда вырастешь? — Адам вдруг свел брови, нахмурился. — Вот мама же…

Марк промолчал, стиснув зубы. Да, мама была замужем один раз. Потом вышла во второй, после смерти его отца. И он не мог отделаться от мысли, что если бы папа был жив, все было бы по-другому.

— Не встречу, — упрямо покачал головой. — Не надо мне. Жена, дети — одни сплошные проблемы. Не хватало еще…

— А ты правда умрешь за меня, если нужно будет? — младший восхищенно вздохнул.

Старший брат был для него кем-то вроде божества — храбрым и сильным.

— Правда. Такое я только тебе могу сказать, больше никому, — Марк уверенно кивнул. — Все, а теперь спи. Я рядом.

Сам он знал, что заснет теперь только под утро и ненадолго.

Настоящее время

Ева

— Марк, не воспринимай всерьез, это просто шутка была, — произношу тихо, глядя на опустившего вилку мужчину.

Он молча кивает.

— Ты, кстати, никогда не спрашивал, но я предохраняюсь, — добавляю неловко. — У меня гормональная терапия, мне она нужна еще и из-за моего состояния.

На секунду задумываюсь, а почему, собственно, он этим никогда не интересовался?

— Все в порядке, я помню, — Марк откидывается на спинку стула.

Растерянно хмурюсь. Я об этом ему говорила? Неужели упоминала, но забыла?

— Это не значит, что я в целом не смогу забеременеть, — говорю зачем-то. — При отмене терапии вполне смогу.

Господи, Ева, ну что ты несешь?! Сама ведь только вчера спрашивала, не кажется ли ему, что вы торопитесь! А тут зачем-то о детях речь завела!

— Как ты себя чувствуешь, кстати? — резко перевожу разговор, тем более что Марк молчит, явно не собираясь поддерживать тему беременности.

— Все в порядке, Евушка, — мужчина улыбается, потом чуть морщится. — Тело ломит, правда…

— Это точно вирус, — качаю головой, свожу брови. — Тебе вообще не надо было вставать! Я собиралась принести завтрак в твою комнату.

— Я же не инвалид, — он усмехается, снова выпрямляется, пододвигает к себе тарелку, быстро доедает. — Очень вкусно! Честное слово, не помню, когда ел такой шикарный омлет.

— На здоровье, — улыбаюсь в ответ. — Но я пообещала Дамиру, что не буду отнимать у него работу.

— И не надо, — Марк фыркает. — Если захочешь что-то готовить время от времени, я буду рад — но уверен, всегда можно найти дела поинтереснее. Так что это только по твоему желанию, — поднимается из-за стола, убирает в раковину тарелку. — Тебе бы и самой поесть…

— Я пока не голодная, — рассеянно качаю головой. — Может, попозже. Ты пойдешь ляжешь?

— Мне нужно поработать.

— Ну какое «поработать», Марк? — сердясь, смотрю на него.

— Температуры у меня нет, не переживай, — он не сдается. — Просто возьму с собой ноутбук в постель.

— С тобой бесполезно спорить, — вздохнув, закатываю глаза. — Ладно. Тогда я пошла погуляю с Тайсоном.

— Его Павел выведет, — Марк хмурится.

— Мне просто хочется пройтись, — смотрю на мужчину. — Можно?

— Я не собирался ничего тебе запрещать, — он сводит брови. — Только… будь осторожна, пожалуйста!

— Пока я с такой собакой, ко мне в принципе не подойдут, да мы и не будем ходить далеко, — пожимаю плечами, улыбаюсь. — Спасибо, что относишься с пониманием!

Обнимаю его одной рукой за шею и дотягиваюсь до щеки поцелуем.

— Господи, Ева… — он, тут же среагировав, притягивает меня к себе ближе. — Возвращайся поскорее, а?

— Полчаса, не больше, обещаю, — улыбаюсь в ответ.

Марк действительно ложится обратно в постель, прихватив с собой ноутбук. Когда я выхожу из спальни, одевшись, уже слышу, как он дает какие-то указания по мобильному.

— Пойдем, дружок, — пристегиваю поводок к ошейнику крутящегося у моих ног Тайсону. — Погуляем!

Спускаюсь с собакой на улицу и энергичным шагом дохожу до небольшого сквера. С привязи его, конечно, спускать нельзя, а где тут поблизости могут быть закрытые площадки для выгула, я не знаю, поэтому приходится просто немножко побегать вместе.

Спустя четверть часа останавливаюсь, запыхавшись, ласково треплю по загривку вывалившего язык пса.

— Какой ты хороший мальчик, — воркую ему. — Но я больше бегать не могу, дружок. Мне жарко станет. Давай мы с тобой просто пройдемся теперь в сторону дома, хорошо?

Выпрямляюсь, поворачиваюсь и замечаю взгляд мужчины, сидящего неподалеку на скамейке в надвинутом на глаза капюшоне.

Мне в ту же секунду становится очень не по себе.

Хотя никакой угрозы нет и быть не может — на улице утро, редкие прохожие есть, я с собакой, которая натренирована на защиту…

И все равно внутри какой-то холодок.

Тайсон, словно почувствовав мое состояние, останавливается возле меня, не тянет поводок, не пытается бежать вперед.

— Все в порядке, — обращаюсь к нему. — Пойдем, малыш.

Спокойным шагом прохожу мимо скамейки. Мужчина — а на деле довольно молодой парень — продолжает сидеть. Опустил взгляд, копаясь в телефоне, даже не поднимает на меня головы. Я мысленно обзываю себя дурой. Напридумывала черт знает что.

Правда, перед тем как свернуть с аллеи на боковую дорожку тротуара, ведущую к дому, не выдерживаю и оглядываюсь. И мне кажется, что он все-таки смотрит вслед. Хотя издалека четко сказать не могу.

Вздохнув, думаю, что моя паранойя вернулась, стоило мне на полчаса остаться без Марка рядом. Тайсон, уже успокоившись, видимо предвкушает завтрак и тянет меня вперед. Захожу с ним в лифт, прикладываю электронный ключ, нажимая на нужный этаж, и хмурюсь, вдруг вспомнив…

А какое сегодня число?

Ох, точно! У меня ведь платеж!

— Доброе утро, — войдя в квартиру, здороваюсь с вышедшим в коридор помощником.

— Доброе утро, Ева Андреевна, давайте я ему лапы помою, — мужчина забирает у меня поводок, придерживая пса, я киваю, благодарю, а сама, торопливо сполоснув руки, достаю из сумки мобильный.

Мне ведь уже должна была прийти зарплата? Да, уведомления от банка есть.

Открываю банковское приложение и растерянно хмурюсь.

Не поняла…

В последние недели нездоровое желание то и дело проверять сумму задолженности испарилось — мне просто было не до того. Да и нервничать я по этому поводу стала чуть меньше, все-таки у меня теперь была постоянная работа. Поэтому не заходила в личный кабинет уже довольно давно.

И теперь недоумевающе смотрю на экран, прокручивая его вниз до конца и обратно.

А где… кредит?

Какое-то кривое обновление, что ли, вышло в очередной раз? Убрали в отдельную вкладку?

Тщательный поиск в течение нескольких минут ничего не дает. У меня осталась моя дебетовая зарплатная карта с приличной суммой — я так понимаю, пришедшей зарплатой, примерно то, что я и ожидала — и накопительный счет, на котором лежит несколько тысяч.

Черт, надо идти в отделение и разбираться, думаю со вздохом.

— Марк, — зову мужчину, зайдя в спальню, — я вернулась… и, наверное, сейчас еще уйду.

— В чем дело? — Марк, сразу поднявший на меня взгляд, когда я вошла, хмурится.

— Мне нужно в банк, — говорю, хмурясь.

— Какие-то проблемы?

— Да, у меня счет испарился из личного кабинета, надо разобраться, — киваю, копаясь в папке и ища свой паспорт. — Можно было бы позвонить, но я терпеть не могу их горячую линию, там пока дождешься ответа человека, а не робота, полдня пройдет.

— Я не понял, что значит, счет испарился? — Марк смотрит на меня растерянно, потом чуть сощуривается. — Какой счет? Зарплатный?

— Нет, кредитный, я… — запинаюсь, замолкаю, ошарашенная внезапной мыслью, поворачиваюсь к нему и вижу удовлетворенное выражение на его лице. — Нет… — выдыхаю неверяще.

— Что? — он приподнимает брови, чересчур слишком равнодушно пожимает плечами, снова пододвигает к себе стоящий на коленях ноутбук.

— А ну-ка убирай его… — угрожающе упираю руки в бока, делаю шаг в сторону кровати.

— С чего вдруг? — ну надо же, святая невинность в голосе.

— С того, что я тебя сейчас пытать буду! — практически рычу. — Ты что натворил?!

— Ничего я не творил! — Марк, захлопнув крышку ноутбука, скидывает его с себя и успевает схватить меня за руки. — Евушка, ну чего ты…

— Чего я?! Я же говорила тебе, чтобы ты не смел платить мой долг!

— Я и не платил, — он морщит нос, потом говорит тише и со вздохом: — Просто закрыл…

— Ах ты…

— Ай, Ева! Прекрати, не надо! Пожалуйста, ну щекотно же!

— Щекотно ему! — щиплю его за бок, задыхаясь от возмущения и борьбы, потому что Марк извивается подо мной, уворачиваясь от моих рук.

А потом, извернувшись, переворачивает меня на кровать, прижимая к ней и не давая двигаться. Всхлипнув, отворачиваюсь.

— Евушка, ты что?! Почему ты так расстроилась? — слышу взволнованное. — Ева! Ну посмотри же ты на меня! Ев, это всего лишь деньги, господи! Деньги, которые я мог отдать без всяких трудностей для себя! Да какие там трудности, для меня это в принципе незаметно… Я хотел и мог тебе помочь! Почему я не должен был этого делать?!

— Спасибо, — выдавливаю дрожащим голосом.

— Объясни мне, что не так? — продолжает требовать Марк.

— Это просто я идиотка… — зажмуриваюсь и кривлюсь, снова всхлипнув.

— Ты кто угодно, только не идиотка, — слышу убежденное. — Я уже окончательно запутался.

— Отпусти меня, — прошу его, и мужчина сдвигается, помогая мне приподняться и сесть.

Вытираю влажные глаза, поднимаю на него взгляд.

— Это просто голос в моей голове, — говорю, сделав пару вздохов.

— Та-а-ак, — Марк смотрит на меня ошарашенно. — А я-то считал сумасшедшим себя. А тут голоса, оказывается…

— Да нет, — невольно смеюсь сквозь слезы, снова вздыхаю. — Это… в общем…

Он терпеливо ждет, пока я соберусь с мыслями.

— Мне было семнадцать, — говорю наконец. — Я только что поступила в университет. Была очень этому рада — а еще больше была рада, что буду меньше времени проводить дома. К тому времени мама уже несколько лет была замужем за отчимом, ну и…

Сглатываю, прерываясь. Мужчина тянется, берет меня за руку, поглаживает пальцы. Я сжимаю его ладонь в ответ, криво улыбаюсь.

— У нас в группе было примерно поровну парней и девочек, — продолжаю тихо. — За мной почти сразу начал ухаживать один, очень милый мальчик… только не ревнуй, мало ли что было в семнадцать лет, — добавляю тут же, и Марк молча кивает. — Мы встречались, гуляли, в общем, все как обычно в этом возрасте. А потом, после окончания первой сессии, он сделал мне подарок, — вздохнув, опускаю глаза. — Очень красивый кулон на цепочке. Я, честно сказать, не уверена даже, что это было ювелирное украшение, возможно, бижутерия — но мне было все равно. И я буквально на следующее утро надела его вместе с блузкой с глубоким вырезом. И не успела уйти до того, как это увидел Леонид. Отчим.

Непроизвольно поднимаю руку и тру основание шеи, слишком ярко вдруг возвращается то воспоминание.

— Мама как раз была в больнице на обследовании, — продолжаю совсем тихо. — А он… схватил меня за эту цепочку и перекрутил так, что она впилась в кожу. И говорил, говорил… шипел мне на ухо, что я.… стала шлюхой, что мужчины делают такие подарки только легкодоступным, что я продалась за деньги и теперь буду со всяким, кто мне заплатит… — задохнувшись, запинаюсь, и Марк прижимает меня к себе.

— Ева, хватит, не повторяй, — говорит негромко, гладя мои плечи и спину, пока я глотаю воздух. — Не повторяй, не зацикливайся, даже не думай, что это может быть правдой! Слышишь? Это чушь собачья, это полная хрень, это не имеет никакого отношения к тому, кто ты есть!

— Я знаю, — глубоко вдохнув последний раз, отстраняюсь, поднимаю на него взгляд. — Я пережила это. Выкинула из головы.

Замечаю в его глазах откровенное восхищение и чуть хмурюсь. Что его так восхитило?

— Поэтому и сказала, что идиотка. Просто сегодня на прогулке немного испугалась, — добавляю, облизнув пересохшие губы. — А потом сразу этот кредит. Вот и…

— Чего испугалась? — он тут же сводит брови.

— Какой-то мужчина сидел на скамейке, смотрел, — пожимаю плечами. — Обычный парень, не знаю, с чего мне в голову пришло, что он за мной следит. Нервы ни к черту.

Марк, слегка вздрогнув, стискивает зубы и опускает глаза.

— Кажется, я все-таки виноват, — говорит неловко после паузы. — Не будешь пытать слишком сильно?

— Не поняла… — растерянно моргаю.

— Я… эм-м-м-м, — он с опаской смотрит на меня. — …приставил к тебе охрану.