Глава 3. Друг для друга никто

Автобус был битком, поэтому на какое-то время из моей головы вылетели вообще все мысли, кроме одной: какого черта я еще хожу в туфлях? Пора доставать ботинки. Судя по всему, на автобусах и метро мне ездить еще черт знает сколько. Это не выйти из машины и пройти всего ничего до места работы или до дома.

Домой я пришла злая, уставшая и голодная, как дворовая собака. Мама, увидев меня в не очень радужном настроении, трогать пока не стала. И на том, как говорится, спасибо. У меня было время принять душ, опустошить холодильник и снова все как следует обдумать.

Выйдя из ванной комнаты, Артем сразу направился в спальню. Там он оставил спящую Лизу. Не хотел ее тревожить или будить. Надо было привести мысли в порядок, остыть, после проведенной совместно ночи. Которая у них закончилась только под утро. Потому что Соколов, как оказалось, был очень голоден. Он и сам подумать не мог, что настолько истоскуется по телу этой девчонки. Однако, войдя в спальню, он никого не увидел. Так и замер на пороге с приподнятой рукой, в которой сжимал полотенце. Пока шел, вытирал волосы. Хотел как можно скорее снова увидеть девушку. А вместо этого увидел уже привычно пустую постель.

Он мог позвонить ей, спросить, почему она ушла. Но не стал этого делать. Потому как понимал, что узнай она, с кем провела ночь, возненавидела бы его еще больше. Упускать возможность снова заслужить ее доверие, он не собирался. Поэтому решил быть осторожным. Сорвался этой ночью, потому как девушка сама к нему потянулась. Пусть и понимал, что она навряд ли вспомнит хоть что-то. Слишком много она выпила в ресторане. Не удивительно, что с того момента в ее воспоминаниях мог произойти провал. Если бы Лиза помнила хоть что-то, она бы уже понимала, с кем была. И что вытворяла…

Воспоминания о прошедшей ночи взволновали. Артем не мог припомнить, была ли Лиза столь откровенной и смелой, когда они были вместе того, десять лет назад. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Прошло слишком много времени. Скорее всего, столь смелой в ласках она стала благодаря другому мужчине. Или мужчинам.

Последняя мысль взбесила. Нет, Лиза не имела права быть с кем-то, кроме него. Даже Михайлов это понимал. Из-за этого и затеял дурацкий спор. Хотел потешить свое самолюбие и повысить самооценку. Идиот.

Вернувшись в ванную комнату, Артем бросил там полотенце, которое до этого сжимал в руке, и снова вышел. Вернулся в спальню и стал собираться. У него были еще дела. И мысли о Лизе не должны были им помешать. О ней он подумает в понедельник. Когда увидит девчонку за рабочим столом и…

Дальше Соколов запретил себе думать. Потому что мысли снова начали уплывать не в то русло. Он сразу представил себе, чтобы сделал с девчонкой, если бы она была на столе…

Окей, я спятила. Другого объяснения тому, почему я так поступила, не находилось. Только я могла переспать с непойми кем и ни черта не помнить о прошедшей ночи. Как бы ни старалась вспомнить хоть что-то, в голове не промелькнуло ни одного хотя бы смутного воспоминания. Ни-че-го. Видимо, это было что-то уж совсем неприличное. И мозг решил не травмировать мою психику еще больше.

— Так где ты была? — все-таки пыталась допытаться мать, когда поймала меня на кухне. Я как раз колдовала над кастрюлей, в которой собиралась приготовить суп. Я всегда готовила, когда нервничала. — Думаешь, я не вижу, что с тобой что-то происходит? В последние дни ты сама не своя. Поэтому… — тут она задумалась на пару секунд, а потом продолжила: — Я считаю, что тебе нужно подыскать другую работу. Если эта вымотала тебя уже настолько…

— Мам, — перебила ее, не забывая при этом мелко нарезать на доске лук, — я хочу съехать. А для этого мне нужны деньги. На этом месте неплохая зарплата. Пара месяцев, и я уже буду жить отдельно. — Лук отправился в кипящий бульон. Я схватилась за очищенную морковь. — Ты сама говорила, что мне пора уже быть самостоятельной. А тут я вам только нервы треплю.

— Что за глупости, — сразу пошла на попятный мама. — Откуда такие мысли в голове.

Ох, знала бы ты, что в этой самой голове происходит в данный момент, точно бы устроила допрос с пытками. Поэтому в моих же интересах, чтобы ты понятия не имела, что успела наворотить твоя непутевая дочь этой ночью. Самой бы узнать и во всем разобраться.

— Ты какой суп хочешь? Рыбный или щи?

Обычно, если я резко меняла тему разговора, мама теряла нить рассуждений. Вот и сейчас замерла на пару секунд, переваривая новую информацию.

— Рыбный.

— Отлично.

Дальше меня уже пытать не стали. И я вновь смогла переключиться на готовку. Суета у плиты в самом деле помогла немного прийти в себя. И не до конца, но все-таки смириться с тем, что я, как всегда, допустила ошибку. От которой, чего уж скрывать, могут появиться последствия. О которых, в свою очередь, даже думать было страшно. Потому как в таком случае, от мамы уже сложно будет что-то скрыть. И работу я быстро потеряю. Не думаю, что Соколов станет терпеть у себя сотрудницу, которая, не успев устроиться на работу, уже собирается в декретный отпуск.

По спине побежали противные мурашки. Нет… Этого еще не хватало. Только не сейчас. И не от неизвестно кого!

Так задумалась, что резанула себя ножом по пальцу. Настолько сильно, что кровь тут же потекла по руке и заляпала разделочную доску. Пришлось на время прерваться. Мамы, слава богу, на кухне уже не было и она этого не видела. Иначе бы сразу надумала себе еще чего-нибудь. И, скорее всего, мысли ее были бы направлены в правильное русло. Потому что мама моя всегда была проницательной. Просто меня «читать» у нее не всегда получалось. Тогда, десять лет назад, не вышло. И сейчас не получится. Я была в этом уверена.

Выходные пролетели быстро. Как и всегда. И вот я снова собиралась на работу. Выглядела при этом не очень довольной тем, что мне куда-то нужно идти. Да и страшно было. Теперь я, наверное, не смогу смотреть в глаза всем сотрудникам мужского пола. Но, с другой стороны, проще сделать вид, что ничего и не было. Тем более, я ничего не помнила. Так что отчасти, это было правдой. Ничего не случилось и точка.

Легко было так себя настраивать. На деле же я продолжала нервничать. Оставалось только приклеить к лицу невозмутимое выражение и идти, работать.

Путь до офиса занял не так много времени, как если бы я ехала на машине через частые пробки. Поэтому в приемную Соколова пришла чуть раньше. К сожалению, его кабинет уже был открыт. Значит, он был на месте. Уже собиралась пройти к своему столу, как услышала тихие голоса, доносящиеся из кабинета. Это кто это пришел к нему с утра пораньше?

Подслушивать было нехорошо. Но я и не вела себя тихо. Все-таки подошла к столу и стала суетиться. Но, кажется, меня никто не слышал. Или не хотел слышать.

— Михайлов, вышел, — процедил Соколов. Его голос было слышно чуть лучше, чем голос Сергея. — Иначе я вышвырну тебя отсюда.

— Тогда тебе придется разбираться с руководством, друг, — спокойно сказали в ответ. — Надо тебе это?

— Сергей…

— Еще раз предупреждаю, не вздумай вмешиваться.

— Еще раз тебе говорю, не лезь. — Артем стал терять терпение. Голос стал еще громче. — Иначе пожалеешь.

— Как бы ты не пожалел.

На этом разговор был окончен. Михайлов вышел из кабинета, промчался мимо моего стола и вылетел в коридор. Иначе бы сказать не получилось. Он даже не заметил, что я уже пришла. О чем был их разговор, что Михайлов, который до этого мне прохода не давал, вообще меня не заметил? Не то, чтобы я очень переживала по этому поводу, но все-таки это было очень странно.

Я сидела, словно мышка. Теперь уже мне не особо хотелось давать знать, что я уже на работе. Тем более, до начала рабочего дня было еще десять минут. И…

Соколов вышел из кабинета и сразу же увидел меня. Нахмурился уже привычно, посмотрел прямо в глаза как-то выжидательно. Я не нашла ничего лучше, как, встав с места, пожелать мужчине доброго утра. Хотя, на самом деле хотела, чтобы он поскорее провалился куда-нибудь под землю. Глаза бы мои его не видели.

— Доброе, Елизавета, — бросил мне мужчина и снова возобновил свое продвижение в сторону выхода.

И вот, спрашивается, чего это он такой недовольный? Ожидал услышать что-нибудь другое? Или размышляет над тем, много ли я услышала из его разговора с Михайловым. Мог бы спросить это напрямую. Но не факт, что я бы ответила честно.

Будто издеваясь, Соколов загрузил меня работой настолько, что я еле смогла вырваться на обед. Кажется, он не хотел, чтобы я вообще с кем-либо виделась. Потому как сегодня я не бегала с бумажками по этажам, а сидела за столом безвылазно. Не считая тех минут, когда надо было принести Артему кофе. Вылить бы его ему в лицо. Но тогда меня сразу уволят. Лучше позже уйти самой. Если представится такая возможность.

В столовой я снова столкнулась с Мартой и Александрой. Девушки крутились рядом все то время, что я обедала. Откровенно портили мне аппетит, если говорить конкретно. Расспрашивали, куда я пропала в пятницу. Одна или с кем-то. Откровенничать я ни с кем не собиралась. Поэтому помалкивала. Сказала лишь, что почувствовала себя не очень хорошо и поехала домой. Как оказалось, после моего ухода, никто задерживаться не стал. Посидели еще немного и начали расходиться.

Судя по всему, девушки не заметили, с кем я уходила. Значит, шанс, что это вообще кто-то видел, мизерный. Потому как Марта с Александрой те еще пираньи. Это было настолько очевидно, что не стоило и сомневаться. Непонятно только, как я смогла так по-тихому улизнуть. Ведь ничего не помню. Значит, набралась я знатно. И вполне могла наговорить что-нибудь Соколову.

С другой стороны, если бы наговорила, он бы меня уже уволил. Или дал бы понять, что я поступила как-то не так. Но вместо этого он просто поздоровался со мной сегодня и все.

— Ты какая-то бледная, — заметила Марта, наклоняясь вперед. Прищурилась, внимательно меня рассматривая. — Все хорошо? Что ты делала на выходных, что выглядишь такой уставшей?

— Плохо спала, — соврала. На самом деле, спала, как убитая. — Не высыпалась. Так что последствия на лицо.

И рукой я указала на это самое лицо. Не знаю уж, насколько оно уставшее, но чувствовала я себя вполне сносно. Еще бы этих болтушек рядом не было, тогда бы вообще замечательно все стало.

— Сомневаюсь, что это от недосыпа, — хмыкнула Александра. — Ты часом не беременна, подруга?

Глупости какие. Да даже если бы и так, то за пару дней этого бы точно никто не понял. Просто кое-кто хочет вывести меня на эмоции. Ну, или на откровенность.

Терять работу по понятным причинам не хотелось. Поэтому я сидела и мучилась до самого вечера. И только когда меня стало сильно клонить в сон, а организм требовал далеко не духовной пищи, я закончила работу. И, о чудо, даже получила одобрение руководства. Сухое, сказанное мимоходом, но все-таки одобрение. Уже прогресс. Я думала, Соколов вообще не способен хвалить кого-либо, кроме себя.

Когда я уходила с работы, Артем был еще на месте. Глушил кофе, уставившись в монитор компьютера. Надо же, он оказался самым настоящим трудоголиком. Не то, чтобы и это было для меня удивительно. Просто я-то запомнила Соколова другим. Поэтому и было столь неожиданно увидеть его серьезным и сосредоточенным.

А дома меня ждала явно чем-то недовольная мама. Отец уже спал, а вот родительница ждала меня с работы, сидя на кухне и потягивая кофе. Еще немного, и я возненавижу этот напиток.

Мне собирались устроить головомойку. Но я не стала слушать возмущения и причитания. Если маме хотелось показать, что я еще не самостоятельная и наивная, то у нее ничего не получилось. Зато желание съехать у меня стало еще сильнее. Так что и в этой ситуации были свои плюсы. Я сильно устала от такого к себе отношения. И собиралась как можно скорее вырваться из-под родительского контроля. Который был сейчас уже не уместен.

А утром я снова была разбитой и уставшей. Мне было сложно перестроиться и привыкнуть к тому, что меня будут часто заставлять перерабатывать. Пусть и за дополнительную плату. Из-за этого мне было сложно заставить себя выползти утром из-под одеяла и дойти до кухни. Чего уж говорить о моменте выхода на улицу. Приходилось давать себе мысленного пинка. Сегодня же мне было еще хуже, потому что к стрессу, что я испытывала на работе, прибавились переживания, связанные с родителями.

На работу я примчалась вовремя. Даже успела перепроверить вчерашние результаты проделанной мной работы. Мало ли что упустила. Пусть начальство и одобрило эту кипу бумаг, что я сейчас листала, это не значит, что я была окончательно уверенна в том, что сделала все верно.

Соколов пришел на работу минут через десять после меня. Поздоровавшись со мной, он прошел в свой кабинет. И я уж было понадеялась, что у меня осталось время на вторую проверку, как Артем вышел в приемную и сообщил, что у меня всего десять минут на сборы. Надо было торопиться. И, само главное, не забыть эту чертову папку, в которой лежали мои последние труды. Судя по всему, встреча и в самом деле очень важна для фирмы. Иначе, с чего вдруг такая суета?

Непонятно лишь, почему все делается в последний момент. Неужели секретарь, которая была до меня, оказалась не в состоянии быстро выполнять свои прямые обязанности и смогла так сильно подставить начальство? — Вы готовы? — снова выходя из кабинета, спросил у меня Соколов.

Посмотрела на Артема и поняла, что если бы не была готова, меня бы четвертовали. Он-то уже собрался на выход. Даже пальто накинул. — Да, — сказала, хватая свою сумку, в которой, кстати, уже лежала увесистая папка. Куртка уже была на мне. На ногах удобные ботинки, туфли под столом.

Вид был не так чтобы очень презентабельный. Но все лучше, чем ломать ноги на каблуках и морозиться в юбке. Единственной. Которая так и лежала в стирке. — Пойдемте, — бросили мне перед тем, как возобновить свое продвижение в сторону выхода в коридор.

Последовала за Соколовым, хотя идти никуда не хотелось. С ним. Будь на его месте другой человек, я навряд ли бы реагировала так остро.

Мы вышли из офиса, провожаемые любопытными взглядами сотрудников. Старалась не обращать на них внимания, но все равно было неприятно. Знала уже, что слухи точно поползут. И окажутся виновными в их быстром распространении Марта и Александра. Которые тоже успели увидеть меня этим утром в компании Артема. Смотрели при этом особенно злорадно.

Мы дошли до парковки, сели уже в знакомое мне авто и вскоре тронулись с места. — Артем Федорович, неизвестно еще, когда мне можно будет забрать машину из ремонта?

Не спросить об этом я не могла. Потому что время шло, а я так и не знала, что с моей старенькой, но верной иномаркой. Вроде повреждения были не настолько глобальными, чтобы ремонт затягивался так надолго. Тем более, делать мне машину должны были в автосервисе знакомого Соколова. — В ближайшие дни вам вернут машину, — ответил мужчина, внимательно смотря на дорогу. — Не стоит из-за этого переживать. — Слишком долго, — вздохнула. — И скажите мне потом, сколько я буду вам должна за ремонт. Не… — Я не возьму с вас денег, — отрезал Соколов. — Это не обсуждается. Закроем на этом тему. — Нет, — заупрямилась я. — Не хочу быть у вас в долгу. Я оплачу ремонт. — Какая вы, оказывается, упрямая, — поморщились в ответ.

Смолчала. Потому как да, я была упрямой. И временами гордой. Причем, не всегда, когда надо.

Я бы провела остаток пути в молчании. Но у меня были вопросы, на которые я надеялась получить ответы. И они не были связаны с моими долгами. Зато касались работы.

Соколов ввел меня в курс дела. Объяснил, что от меня требуется. И что будет в случае, если я скажу или сделаю что-нибудь не то. По всему выходило, что лучшим для меня решением будет — сидеть и не высвечивать. Ну, и за начальством записывать. Ведь потом по собственным же записям представлять Соколову отчет. И если ему снова что-то не понравится… Я точно сорвусь и выскажу ему все, что о нем думаю. А думаю я, понятное дело, не в очень хорошем ключе.

И вот мы наконец-то добрались до места. Как оказалось, это тоже был офис. Только другой компании. Партнеры, значит.

Здание, в котором располагался офис, было гораздо больше того, где работала я. Но не буду расписывать обстановку. Мне всегда казалось, что офисы похожи между собой.

Мы подошли к лифтам. Артем нажал на кнопку вызова. Я же стояла в стороне и изображала из себя дерево. То есть вроде и живая, но шевелиться и говорить не очень хочется. Мне было некомфортно рядом с Соколовым. Он это, разумеется, понимал. Только, кажется, делал вид, что не понимает. Взглядом косил и хмурился, пока мы ждали лифта. Точно хотел что-то сказать, но не решался. Или считал, что сейчас не самое подходящее время.

И вот наконец-то лифт приехал. Мы вошли внутрь и стали подниматься на седьмой этаж. Уж не знаю, кто там такой важный заседал, но уж точно не простой работник. Да и не стал бы в таком случае Соколов мчаться к нему на встречу.

Но, видимо, судьба снова решила подложить мне свинью. Потому что лифт застрял где-то на середине пути. Остановился, резко дернувшись. Я, от неожиданности, не иначе, потеряла равновесие и буквально упала на Артема. Ухватилась руками за его пальто. Да и Соколов успел перехватить меня за талию и прижать к себе. Последнее, стоит отметить, было лишним. Однако, первые пару секунд я не придавала этому значения. Только потом до меня стало доходить, что мы стоим слишком близко друг к другу. И что меня с силой прижимают к себе. А ведь, если бы этот мерзавец не испытывал ко мне определенного интереса, то не стал бы продолжать удерживать меня. Отпустил бы уже.

Я только хотела возразить, как тут же передумала. Потому что свет, который до этого ярко горел в лифте, мигнул пару раз и… погас, оставляя нас в ловушке, в полной темноте. Тут уже было не до возмущений. Я всегда не очень-то любила темноту. А тут… замкнутое пространство. Мы находимся в подвешенном состоянии. В общем, я сама прижалась к Артему. Искала в нем хоть какую-то защиту. Пусть и мнимую.

Пока я стояла и пыталась разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, Артем достал из кармана пальто телефон и включил на нем фонарик. Затем нажал на панели кнопку вызова диспетчера и вкратце обрисовал ситуацию. Теперь нужно было просто стоять и ждать, когда нас вызволят отсюда.

— Ты вся дрожишь, — заметил босс и… провел рукой, которой до этого удерживал меня за талию, по спине сверху-вниз и обратно.

Наверное, сейчас я выглядела очень комично. Стою, жмусь к мужчине, которого искренне ненавижу. И смотрю в темноту выпученными от удивления глазами. И слова сказать не могу, потому что, кажется, губы слиплись. Или вообще срослись. Я замерла, боясь пошевелиться лишний раз. Это вообще происходит на самом деле? И этот мерзавец только что коснулся меня?

Да как он посмел! Ненавижу! Насколько нужно быть…

По спине побежали мурашки. И то были не мурашки предвкушения. Это снова был страх. Потому что реакция собственного тела напугала. Мне понравилось прикосновение. Такой подлости от самой себя я никак не ожидала.

— Что вы… — выдохнула.

И это было единственное, что я смогла из себя выдавить. Дальше Соколов и сам бы не стал меня слушать. Развернул к себе так, чтобы мое лицо оказалось напротив его, и поцеловал. Жадно, нетерпеливо, настолько горячо, что у меня почти сразу закружилась голова, и стало нечем дышать.

Я снова опешила. Не понимала, как реагировать. И что делать. Все-таки, по закону подлости, в лифте мы оказались вдвоем. Тут хоть на помощь зови, хоть что делай, никто не откликнется.

Пришла в себя окончательно лишь когда губы Соколова оказались на моей шее, и он самым бессовестным образом прикусил ее.

— Пустите! — все-таки смогла выкрикнуть тихо, когда у меня появилась возможность говорить. Язык только заплетался, и состояние было такое, словно я все выходные только и делала, что пила в одиночестве.

Отпускать меня, кажется, никто не собирался. Соколов опять переместился к губам, затыкая мне тем самым рот и не давая возможность снова закричать. Единственное, что я в этом случае могла сделать, это колотить его по плечам. Ну, или куда попадала. Было уже все равно. Лишь бы ударить, да посильнее.

Артем не реагировал на мой явный протест и нежелание отвечать на поцелуи. Сжимал с такой слой, что я не могла нормально вдохнуть. Еще и касался меня так откровенно, что его намерения касательно меня, стали более, чем прозрачными.

Черт, узнай об этом Мария, его бывшая секретарша, точно бы удавилась от зависти. Мне же такого «счастья» было не нужно. Поэтому я продолжала предпринимать попытки высвободиться. Тщетные, потому что силы были явно не равны. И сейчас Соколов пользовался этим преимуществом.

Только когда послышались приглушенные голоса, он смог взять себя в руки и отстраниться от меня. Дышал при этом тяжело. Я же, недолго думая, отскочила от Артема, как ошпаренная. И из-за того, что мало что видела, ударилась спиной о стенку лифта.

— Что вы себе позволяете?! — выдохнула, чуть ли не крича. Сейчас меньше всего хотелось, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии: с искусанными губами, наполненными ненавистью глазами и сбившимся дыханием.

— Черт… — единственное, что сказал Соколов.

Сейчас я видела его не так хорошо, как при свете фонарика. Телефон он снова убрал в карман пальто, поэтому в лифте опять было темно. Еще бы… одной рукой он бы навряд ли меня скрутил.

— Елизавета, я…

— Вы, — процедила, продолжая смотреть на мужчину с ненавистью.

Договорить не успела, лифт снова пришел в движение. Только свет почему-то не включился. Видимо, лампочка перегорела или еще чего.

— Мы поговорим об этом после, — сказал Артем.

А я промолчала. Потому как все, что я могла ему сказать, это… В общем, ничего приличного, все только нецензурное. А за такое меня легко могут уволить. Работа мне была катастрофически нужна. И пора бы на время забыть о гордости, которая сейчас буквально вопила о том, что я должна послать все к черту, врезать этому мерзавцу и уйти. С гордо поднятой головой, само собой. Но не стоило забывать о том, что мысли не всегда реальны. В том смысле, что все, что я там надумала, воплотить в жизнь навряд ли получится.

Лифт все-таки поднялся на этаж, правда, как оказалось, не на тот, который нужно. Но это было не столь важно. Самое главное, что мы смогли выбраться. Если бы я провела с Соколовым еще хотя бы минуту, он бы черт знает, что сделал. А я и сопротивляться нормально не могла. Но вот, что я успела заметить, так это то, что вместо худощавого тела, руки мои нащупали вполне себе накаченный пресс, широкие, крепкие плечи и…

Мотнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Это я что ли, только выбравшись из поломанного лифта, думаю о том, насколько стало привлекательным для женщины тело этого урода? Я, кажется, схожу с ума, не иначе.

Сложно было взять контроль над эмоциями. Однако, у меня это получилось. Не хватало еще устроить скандал на глазах у посторонних людей, которые не имеют к нашему столкновению никакого отношения. Соколов тоже был спокоен. У него строить из себя непробиваемого мерзавца получалось на все сто процентов. Я даже поверила бы в это. Не сорвись он только что в лифте.

— Мы проводим вас, — сообщил один из мужчин, что толпились возле лифта, из которого мы вышли. — Прошу следовать за мной.

Предложение было как нельзя кстати. Потому как оставаться даже на пару секунд наедине с Соколовым не хотелось. Я всегда боялась, что ко мне начнут лезть на работе. Вот и накаркала. Мало того, что босс решил руки распустить. Так им еще и оказался мой бывший, который был у меня первым. И который… поспорил на меня. Неудивительно, что сейчас единственное желание, которое у меня возникало — это пойти помыться. И почистить зубы. Артем может быть сколько угодно привлекательным и желанным для женщины. Я видела в нем все того же подонка, который поиграл со мной и ушел.

Со столь мрачными мыслями я и добралась до кабинета, в котором должно было проходить совещание. Народу в нем сейчас, стоит отметить, было предостаточно. Кажется, обсуждения будут серьезные и… шумные. Мы как раз вошли в кабинет в тот момент, когда один из собравшихся пытался донести до остальных какую-то важную по его мнению информацию. Тихо стало лишь, когда мы переступили порог кабинета.

— Артем Федорович, — поприветствовал Артема мужчина, что сидел во главе длинного стола. — Проходите. Вы как раз вовремя. Скоро начнется обсуждение дальнейшего сотрудничества наших компаний.

Судя по всему, сотрудничество это больше выгодно нашей фирме. Иначе бы не мы сюда приехали, а этот вот развалившийся на стуле сурикат. Такой же худенький и того и гляди пятнами пойдет.

Места свободные были, поэтому мы разместились без проблем. Я сразу достала из сумки блокнот и ручку. Нужно было записать основные вопросы. Соколов обязательно спросит с меня хотя бы план сегодняшнего совещания.

Время тянулось медленно. Или это совещание затягивалось? Не знаю, но я начинала уставать от всех этих разговоров, обсуждений и споров. Последних было больше всего. Явно не обсуждать важные вопросы собрались, а лишний раз языками почесать. Только один раз я заинтересовалась темой разговора. Соколов таки взял слово. И вскоре я поняла, что место руководителя одного из отделов фирмы он взял не за красивые глаза. Он на самом деле знал, о чем говорил. Даже больше — он был погружен в работу с головой. Меня же это все касалось мало. Да и понимала я далеко не все. Поэтому старалась внимательно прислушиваться к обсуждениям. И фильтровать споры.

Из кабинета я выползала последней. Понятия не имела, сколько прошло времени, но судя по внутренним ощущениям, я провела здесь больше трех часов это точно. Непозволительно долго. Я уже ненавидела эту работу. Хотя, отработала всего ничего. И начальника на дух не переносила. «Идеальная» работа для того, чтобы повеситься.

Я сторонилась Артема. Поэтому и шла позади, будто мы и не приехали сюда вместе. Только вот обратно до нашего офиса придется ехать в одной машине. И это тоже меня напрягало. Я делала над собой усилия, чтобы ничем не выдать свое душевное состояние. В общем, все, как всегда.

Мы вышли из здания офиса и направились к парковке. Я все так же шла позади, на достаточном расстоянии, чтобы чувствовать себя более-менее уверенной. Чем ближе я была к Артему, тем слабее сама себе казалась. Но ведь я не такая. Почему перед ним веду себя, словно побитая собака, плетущаяся за своим хозяином?

Мы подошли к машине, Соколов отключил сигнализацию и, вот странность, открыл сначала дверь со стороны пассажира.

— Садитесь, Елизавета, — сказал он и отошел чуть в сторону, позволяя мне спокойно залезть в машину.

Это он что, решил быть учтивым? После того, что устроил в лифте? Что ж, я не оценила такие метаморфозы.

Вскоре мы уже поехали в сторону офиса. Говорить ни о чем не хотелось. По крайней мере, мне. А вот Соколов, чтоб его черт задрал, наоборот решил быть более словоохотливым.

— По поводу случившегося в лифте… — начал было он, но я его перебила:

— Я забуду об этом, — сказала, отворачиваясь к окну, расположенному с моей стороны. Смотреть на Артема не хотелось от слова совсем. — Если вы пообещаете, что подобное случилось в первый и последний раз.

— Не могу этого обещать, — огорошил меня новостью Соколов.

Резко повернула в его сторону голову. Да так, что она немного закружилась, а к горлу подступила тошнота. Странно, вроде до этого чувствовала себя вполне нормально. Определенно, это потому, что Артем находится рядом. И еще смеет поднимать столь неприятные для меня темы. Знал бы он, кто я такая, точно бы уже уволил. И пальцем не тронул.

— Объясните, — потребовала. Держать себя в руках становилось все сложнее.

— Вы мне нравитесь, — снова удивили меня ответом. И напугали, чего уж там. У меня аж мороз по коже побежал. — А я не привык отступать или делать вид, что ничего не происходит. Поэтому… — Он бросил на меня короткий взгляд, потом продолжил: — Поэтому решайте, либо вы сами уходите, либо я перейду к более активным действиям. Но, конечно же, принуждать вам ни к чему не стану.

— Да вы романтик, — процедила, с ненавистью (как и всегда) смотря на Артема. — Вы не принуждаете. Просто берете, что хотите. А потом что?

— Что вы имеете в виду? — На меня бросили еще один мимолетный взгляд.

— Вам надоест, и вы сами меня уволите.

— У вас есть шанс спокойно уйти самостоятельно.

— Я не могу этого сделать, — тут в моем голосе проскользнуло отчаяние. — Пока не найду другую работу.

— Будьте осторожны при выборе, — предупредили меня. — Иначе мы снова рискуем столкнуться.

— То есть, вы не станете меня удерживать, если я захочу уйти?

— Кто сказал? — хмыкнул Соколов. — Я даю вам шанс уйти спокойно сейчас. Потом… могу так благородно и не поступить.

Ты, Соколов, и благородство — разные вещи. Вообще никак не совместимые. Поэтому сложно поверить, что ты так просто оставишь в покое новую игрушку.

— Как бы вы потом не пожалели, — предупредила мужчину. — Поняв, кто я такая.

— У вас много скелетов в шкафу?

Он издевался. Или не понимал, что его спокойствие выводит меня из себя. Набросилась бы на него и расцарапала лицо. Но Артем вел машину, и я своими импульсивными действиями могла навредить не только ему, но и себе. Жить хотелось, даже очень. Поэтому я сидела и продолжала контролировать каждое свое слово.

— Есть, куда без них, — пожала плечами. — У вас их будто нет.

— Три шкафа забито, — признались мне. — У вас есть время все обдумать. Не думаю, что мое предложение настолько плохо.

Оно отвратительно. Мало мне было Михайлова, еще и ты прицепился, словно клещ. И отодрать невозможно. Жаль, что ты пока не знаешь, насколько сильно я тебя ненавижу.

— Вы предлагаете то, что для меня неприемлемо.

— Давайте не будем играть в благородство. Реакция вашего тела мне уже известна. И я бы не сказал, что настолько сильно вам противен.

Реакция тела? О чем он? Да меня чуть было не стошнило! Если Соколов хотел, чтобы я почувствовала себя грязной, то у него это получилось. Сейчас я была словно облита из лужи зловонной жижей.

С ним бесполезно было разговаривать. Я понимала, что у Соколова вдруг разыгрались гормоны, хотя на улице была не весна. Понять только не могла, он в самом деле думает, что я так легко сдамся? Растаю, как самая последняя дура от пары слов и поцелуев? И буду как Мария, его бывшая секретарша. Та точно спала и видела, как он зажимает ее в лифте.

— Вам лучше оставить попытки и позволить мне нормально работать до того момента, пока я не найду новую работу. Я готова наступить себе на горло и заглушить гордость, которая сейчас вопит о том, чтобы я наплевала на все и ушла. Но это не значит, что я смирюсь с вашими странными желаниями, касающимися меня.

— Вы говорите слишком уверенно о том, чего не знаете.

А ты, я посмотрю, знаешь все гораздо лучше. Прямо психолог. Странно, что с такими талантами в бизнес пошел, а не стал практикующим врачом.

Слава богу, после этого со мной заговорить больше не пытались. Я тем более не горела желанием вести светские беседы, касающиеся моей работы. И что эта сволочь на этой самой работе собирается со мной делать. Если уж он не постеснялся пристать ко мне в лифте, страшно подумать, на что он может пойти, если мы окажется вдвоем в его кабинете.

Сегодня же начну поиски новой работы. Иначе сойду с ума из-за нервного напряжения. Нужно бежать отсюда как можно скорее. Придется отложить на время мечты о переезде. А ведь я уже начала подыскивать себе жилье… Наивная. Когда у меня что-то было легко и просто? Город большой, а я, по закону подлости, устроилась на ту, где в начальниках ходит мой бывший.

До работы добирались долго. В это время дороги были забиты. Мы плелись, словно черепахи. А мне уже хотелось выбежать из машины и скрыться где-нибудь, где Соколов не будет меня видеть.

Артем пытался заговорить со мной снова. Но я отвечала коротко. О чем мне с ним говорить? Видеть его было тошно, не то что разговаривать.

Реакция тела… Не было у меня никакой реакции. Не было и точка!

Когда машина остановилась на парковке, я быстро выскочила из салона, бросив Артему короткое объяснение, с чего это вдруг я так заторопилась. Работа не ждет. А мне еще расшифровывать записи, которые я карябала в блокноте. И это займет не один час. Совещание было длинным, пометки в блокноте с каждой минутой становились все более непонятными. В общем, остаток дня я могла спокойно больше ни о чем не думать.

Если бы это еще было так легко. Потому как Соколов будет сидеть за стеной. И если вдруг ему снова захочется гонять меня за кофе, возразить я не смогу.

Влетев в здание офиса, помчалась на свой этаж. Никого вокруг не замечала и ни на кого не смотрела. Вот чуть было и не влетела в Сергея, который как раз выходил из-за очередного поворота.

— Куда вы так спешите, Лиза? — спросил у меня мужчина, придерживая за плечи.

Падать я не собиралась, поэтому кроме раздражения ничего не испытала. С какой стати он вообще меня трогает?

Мысль, что он может быть тем, с кем я переспала, отбросила подальше. Да я не стала бы этого делать, даже если бы была… Впрочем, в тот день я и в самом деле перебрала и ничего не соображала. Но не стала бы спать с этой темной лошадкой!

— Работать, — ответила. И не солгала, между прочим.

— Такое рвение похвально, — растягивая губы в улыбке, сказал Михайлов. — Вы, оказывается, ценный сотрудник. Мне нужны такие.

— Не знала, что у вас нехватка кадров, — решила сыграть в дурочку.

— Таких, как вы, не хватает.

Кто бы сомневался. И грелок таких ты тоже найти не можешь. Вот и вцепился в меня, как в последний шанс погреться.

— Простите, Сергей Игоревич, но мне пора бежать. Работы еще много.

Я учтиво склонила голову и заторопилась прочь. Сложно стоить из себя глупую, местами наивную девушку, когда уже знаешь, чего от тебя хотят. Особенно, когда тебе самой ничего, кроме зарплаты, не нужно. Если бы я была охотницей на состоятельных мужчин, то мне бы такое внимание польстило. Ну, и дало бы шанс двигаться в выбранном направлении. К счастью, цель моя была другой. Поэтому никого подпускать к себе я не собиралась. Уже допустила одну ошибку. Хватит.

На мое счастье, задерживать меня не стали, поэтому до рабочего места я сегодня таки добралась. И смогла на время погрузиться с головой в работу. Так и должно было быть. Чтобы не думать о Соколове, я должна была работать на износ. Этим и планировала заняться. Решить бы вопрос с его возникшим интересом ко мне, и жить стало бы чуть проще. Но ведь проще — это не для меня.

— Елизавета, — ворвался в мои мысли спокойный голос Артема, — вы резко оглохли?

Вздрогнула и оторвала взгляд от компьютера. Расшифровка собственных каракуль поглотила меня полностью. Вот я и не слышала шагов Соколова. И, судя по всему, только сейчас поняла, что меня зовут. Причем, уже не в первый раз.

— Простите, Артем Федорович, вы что-то говорили?

Дурацкий вопрос и дурацкая ситуация. Я мило общаюсь с тем, кого ненавижу и строю из себя примерного сотрудника. По факту же хотелось слать все к черту.

— Через час мне нужен от вас подробный план прошедшей встречи. Выделите ключевые вопросы. И принесите кофе. Сейчас.

Этого еще не хватало. Соколов снова гонит меня за кофе. И в его кабинете сейчас никого нет. Надеюсь, пока я буду крутиться на кухне, к нему кто-нибудь придет. Буду рада даже Михайлову. Пусть займет его на какое-то время, чтобы я могла свободно выдохнуть.

— Я вас поняла, — проговорила, вставая из-за стола.

И вот спрашивается, почему, чтобы дозваться до меня, он вышел из кабинета? Хотя мог воспользоваться телефоном. Который сегодня подозрительно молчал.

Соколов вернулся к себе, а я пошла делать кофе. Его запах скоро начнет нервировать. И сам напиток я возненавижу. Потому что он начинает ассоциироваться у меня с Соколовым.

В кабинет Артема заходить не хотелось. Но у меня не было другого выбора. Постучав в дверь, дождалась разрешения войти и, собственно, вошла. Подошла к столу и поставила на столешницу чашку. Замерла, ожидая дальнейших указаний. Но Артем будто не замечал меня. Смотрел в экран монитора и что-то быстро набирал на клавиатуре. Я молчала. Пусть лучше смотрит туда, чем на меня.

Сглазила. Соколов все-таки оторвал свой взгляд от монитора и сразу зацепился им за меня. И, кажется, кофе его в этот момент мало волновало.

— Я принесла ваш кофе, — сказала, напряженно смотря на мужчину. — Будут еще пожелания?

— Да, есть одно, — сказал Соколов, вставая со своего места.

Вставал он неторопливо, даже немного лениво. Будто охотник, вышедший на охоту. Из-за этого у меня мурашки по спине побежали. А в голове запульсировала всего одна мысль: бежать. Потому что взгляд Соколова не обещал мне ничего хорошего.

Я попятилась. Бежать не стала. Хотя очень хотелось.

— Я вас слушаю, Артем Федорович, — это сказала в слабой надежде дозваться до разума Соколова.

— Не стоит, — покачал головой он и в мгновение ока оказался рядом.

Он перехватил меня руками за талию и притянул к себе. Его губы тут же нашли мои и смяли в поцелуе. Именно смяли. Это не был нежный поцелуй влюбленного. Нет… Это был поцелуй голодного зверя, который поймал свою добычу. И как бы я не пыталась вырваться, у меня ничего не получалось. Я даже закричать не могла, потому что мне не давали такой возможности.

Заколотила по плечам, что было сил. Пыталась еще и каблук в ботинок впечатать. Вырваться не получалось. Мой протест был проигнорирован. На мое счастье, я сегодня снова была в брюках. И Артем не смог бы сделать большего, что делал сейчас. Но это не мешало его касаться груди и сжимать ее почти до боли.

Я устала. Настолько, что почти уже сдалась. Но тут Соколов видимо подумал, что я больше не буду сопротивляться, и слегка ослабил хватку. Этого хватило, чтобы я все-таки смогла извернуться и ухватить его за волосы. Потянула за них, тем самым наклоняя голову Артема назад. Такое он проигнорировать уже не мог. Прорычал что-то нечленораздельное, словно бешеный зверь. Посмотрел волком и процедил:

— Ты думаешь, что особенная?

— Нет, не думаю, — с трудом восстанавливая дыхание, ответила. Волосы Соколова так и держала, чтобы и не вздумал брыкаться. Он и не стал. Выжидал, что я еще скажу. Я и сказала: — Но я дала понять, что подобное неприемлемо в отношении меня. Странно, что вы этого не поняли.

— Я предпочитаю это игнорировать.

Меня таки отпустили. И я не стала больше цепляться за волосы Артема. Мы одновременно отошли друг от друга всего на пару шагов. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя более уверенно.

— Если у вас задача довести меня до увольнения, ничего не выйдет, — процедила, уже в открытую смотря на Соколова. Пусть видит, какие эмоции бушуют у меня внутри. — Свою работу я выполняю. И на ваши домогательства отвечать не сбираюсь.

— Какое громкое слово, — процедил Артем. Сейчас он тоже смотрел на меня, мягко говоря, не очень-то доброжелательно. — И как много в тебе ненужной уверенности.

— О чем вы? — не поняла его последних слов.

— При мне можешь не притворяться невозмутимой. Я прекрасно вижу и чувствую все, что разъедает тебя изнутри.

— С каких это пор мы перешли на «ты», Артем Федорович?

— С тех пор, как я впервые тебя поцеловал.

Он сделал шаг в мою сторону. Я отступила. Соколов мог говорить, что угодно. Он вообще любил лить воду. Только вот я поддаваться не собиралась. Обжегшись один раз, не собиралась снова испытывать боль, уже зная, насколько сильной она будет.

— Надеюсь, вы все-таки поняли меня и больше не станете поступать подобным образом. И дадите мне нормально работать.

Я не стала ждать, когда меня отпустят. Вышла из кабинета и… начала делать вид, что очень занята работой. На самом же деле полезла в интернет, искать себе новую работу. Если Соколов не сдастся, то мне придется бежать отсюда. И не хотелось бы убегать в никуда.

Думаю, Артем прекрасно понимал, что я все-таки буду искать себе новое место. И найти его я могла в любой момент. Оттого и непонятно, почему он вдруг так себя повел. Понятно, что он вел себя так не со всеми, кто занимал до меня место секретаря. Мария уж точно не преуспела в привлечении внимания. Скорее это она бы домогалась до Соколова, чем он до нее. Поэтому она здесь и не задержалась.

Потрясения на сегодня, увы, не закончились. Уже ближе к концу рабочего дня в приемную вошел Михайлов. Он как всегда улыбался. Хотел, видимо, показать, что очень рад меня видеть. Я же на этот раз и не пыталась скрыть, что раздражена и жутко устала от всех этих притворных улыбок и слов.

— Елизавета, добрый вечер, — поприветствовал меня мужчина, подходя к столу и как всегда упираясь о столешницу ладонями. Наклонился ко мне ближе. Я же вжалась спиной в стул. — Вы напряжены? Что такое?

Заметил-таки, что я не расположена к беседам.

— Я устала, — сказала, прямо смотря на Михайлова. — И скоро конец рабочего дня. А у меня еще кое-что не сделано. Так что…

— Как раз по поводу конца дня я и хотел с вами поговорить, — тут же воодушевился Сергей. — Что вы делаете после работы? Помните, мы так с вами и не…

— Она занята, — послышался за спиной Михайлова недовольный голос Соколова.

Он вышел из своего кабинета примерно час назад. Куда пошел, не говорил. Я и не спрашивала. И вот он вернулся. И то удивительно, в подходящий момент. Потому как общаться с Михайловым мне совсем не хотелось.

— Вы совсем ее загрузили, Артем Федорович, — вздохнул Сергей, выпрямляясь и поворачиваясь к Соколову лицом. Ко мне, понятное дело, он повернулся другим местом. — Так она быстро от вас сбежит.

— По этой причине от меня обычно не сбегают, — хмыкнул Соколов. Сунул руки в карманы брюк, посмотрел на Михайлова с вызовом. Будто они играют в песочнице и перетягивают каждый к себе понравившуюся игрушку.

Игрушкой я быть уж точно не хотела. Поэтому решила, что лучшим будет игнорировать слова мужчин. Пусть спорят между собой, сколько угодно. Я сделаю вид, что меня это совершенно не волнует. И не касается.

— То-то у вас, Артем Федорович, так часто меняются секретари.

Это было последнее, что я услышала. Мне в самом деле нужно было кое-что доделать. Иначе Соколов снова задержит меня на работе. А находиться подле него дольше положенного не хотелось. Неплохой стимул погрузиться в рабочий процесс с головой. Раз уж поиски работы пока не дали никаких результатов.

Вскоре мужчины ушли в кабинет Артема, и их голоса стали приглушенными. Только тогда я смогла выдохнуть чуть спокойнее. Понимала, само собой, что это ненадолго. Потому как это моя не последняя встреча, как с Артемом, так и с Михайловым. Но была рада и таким временным передышкам.